Как положено | Турбо

Неделя пролетела слишком быстро и стремительно, оставляя после себя лишь легкий остаток из слабых воспоминаний. Февраль доживал свои последние дни: снег, еще несколько дней назад лежавший высокими сугробами, сейчас начал сдаваться, расплываясь по дорогам, превращаясь в слякоть. Солнце, такое же слабое, всё ещё не грело, но уже светило прямо в глаза. Воздух стал более влажным, не таким морозным, предвещая весну.

Для Алисы это время превратилось в бесконечный круговорот рутинных дней, без особых потрясений. Как раз то, что надо, после той безумной ночи, которая уже казалась простым, не трогающим воспоминанием. Впрочем, девушка старалась и не вспоминать её.

Три раза в неделю она ходила в районный Дом Культуры. Это здание, с его привычным запахом пыли, стало почти родным за всю жизнь. Там, по понедельникам, средам и пятницам, она занималась в танцевальном ансамбле. И пусть это никогда не было чем-то особо серьезным, без грез о большой сцене и без будущего, связанного с этим делом, Алиса всегда воспринимала танцы своей отдушиной, местом, где она могла позволить голове отключиться и просто двигаться под музыку. Народные, эстрадные, редкая классика под руководством хореографа Натальи Михайловны превратились в одно из самых приятных чувств. То, как под ногами скользит паркет, как дыхание сбивается в ритм музыки, как юбка двигается в такт движениям, как тело чуть ломит – и мир за стенами исчезает. Под команды хореографа девушка легко забывала обо всём.

Школа также продолжала течь своим чередом – уроки, перемены, разговоры с одноклассницами, домашние задания и пятерки в дневнике. Ничего необычного, но оттого и приятное.

Пару раз она встретилась с подругами. Гуляли по городу, ходили в кино и ели мороженое в одной из забегаловок, громко смеялись и обсуждали всё на свете. Катя стабильно строила планы на следующие выходные, конечно, связанные с чем-то невероятным, но Женя мягко осаживала её, заставляя светловолосую смеяться.

Так и пролетела неделя. Наступил понедельник, последний день зимы.

Утро выдалось серым, без единого луча солнца: февраль цеплялся за каждую оставшуюся минутку своего существования. Алиса на автомате собрала портфель в школу, быстро позавтракала, чмокнула маму и папу в щеку и вышла в школу. Там все прошло привычно, без единой зацепки, что могла бы вырвать девушку из однообразной череды жизни. Сочинение на первом уроке, контрольная по алгебре, бессмысленное наматывание кругов на физкультуре, история Кати про то, как Зима вчера кричал у неё под окнами...

После уроков Алиса попрощалась с девчонками и пошла на автобус одна: Катю украл Вахит прямо под школой, а Женя пошла договариваться с учительницей биологии о дополнительных индивидуальных занятиях.

Автобус с опозданием подошел через 10 минут от заявленного времени. Девушка вошла внутрь, села на свободное место у окна и поставила портфель на колени. В салоне тепло, людей не много, за исключением пары бабулек с большими сумками и матери с маленьким мальчиком. За стеклом начал проплывать город, подпрыгивая из-за ям на дорогах. Алиса погружается в мысли о чем-то своем, перебирая в голове всё возможное. Мысли плывут лениво, почти убаюкивающе.

На очередной остановке двери распахнулись, впуская порцию свежего воздуха и пары людей. Светловолосая не обратила на это своего внимания, пока сидение рядом не погнулось под весом какого-то парня.

– Алиса? – низкий голос с легкой усмешкой звучит почти над самым ухом.

Девушка медленно поворачивает голову: рядом сидит незнакомый ей парень. Кудрявый, темноволосый, с зелеными глазами, свежей ссадиной на щеке, с улыбкой на лице. Алиса внимательно смотрит на него секунду, вторую, третью. Что-то шевельнулось в голове, лицо с каждой новой начало становиться более знакомым, но точного воспоминания в голове так и не нашлось. Мысли путаются, образ не складывается.

– Мы знакомы? – чуть нахмурившись.

А тот удивленно усмехается. Откидывается на спинку сиденья, сунет руку в карман куртки и слегка наклоняет голову вбок, разглядывая светловолосую.

– Не узнаешь? – скользит взглядом по лицу. – Ну, неделю назад, у Зимы на празднике?

Девушка качает головой, хмурясь еще сильнее.

– Турбо, – представляется парень. – И так не помнишь?

– Не помню, – отрезает, стараясь выглядеть максимально равнодушно.

– Напилась так сильно тогда? – парень хмыкнул, не сводя с нее глаз.

Алиса сглотнула слюну, стараясь убрать легкое смущение от этих слов. Стыд и непонимание сложились в одно сильное чувство – поставить этого наглого парня на место и, желательно, уйти отсюда как можно скорее.

– Извини, Турбо, – с пренебрежением выделяет кличку. – Я не горю желанием разговаривать с бестактными незнакомыми парнями. И, по всей видимости, группировщиками. Всего доброго.

Она демонстративно вскидывает подбородок и проходит в середину автобуса, садится на свое место через три ряда, подальше от незнакомого парня. Снова отворачивается к окну, делая вид, будто её безумно сильно интересуют панельки за окном. Периферийным зрением видит, что парень не двинулся, продолжая сидеть на прежнем месте, закинув руку на спинку уже пустого сиденья.

Однако спокойствие продлилось недолго: не прошло и минуты, как в нос ударяет тот же терпкий запах сигарет. Турбо садится рядом, не спрашивая разрешения и не заботясь о рамках приличия, занимая всё свободное пространство. Рука небрежно ложится на спинку её сиденья, его нога касается её собственной, плечо прижимается к ее плечу, глаза уверено смотрят в упор.

– Ломаешься? – прерывает тишину. – Если тебе не нравится общаться с незнакомыми парнями, давай это исправим.

Алиса поворачивается на уже знакомый голос, надевая на лицо ту же маску абсолютного безразличия – то самое привычное выражение лица при разговоре с навязчивыми ухажерами.

– Я Валера, – губы дрогнули в улыбке. – А тебя как зовут?

Светловолосая прищуривается. Удивление на мгновение перебивает холод на лице, уголки губ невольно натягиваются в улыбке. Она слегка наклоняет голову набок, позволяя светлой прядке собственных волос скатиться по плечу парня.

– Давно группировщики стали такими вежливыми? – колко. – Ты же знаешь мое имя, зачем еще раз спрашиваешь?

Турбо хмыкает, сокращая между ними расстояние еще на пару сантиметров.

– А ты скажи еще раз.

– Алиса.

– Вот и познакомились, Алиса. Теперь согласна со мной разговаривать?

– А ты, разве, не Турбо? Какой Валера? – игнорируя вопрос.

Парень только тихо усмехается.

– Для таких красивых девушек я могу побыть и Валерой. – самоуверенно подмигивает светловолосой.

– Комплимент засчитан. Спасибо, – последнее слово добавляет спустя пару секунд молчания, нарочно выдерживая паузу. – А ты всегда такой наглый?

– Нет. Только с теми, кто мне нравится.

– Интересно...

***

В подвале Универсамовских сегодня особенно шумно. Несмотря на холод снаружи, здесь царит почти праздничная атмосфера, разогретая настоящим пацанским азартом. Парни сегодня не мучили себя изнурительными подходами на тренажерах, даже не тренировали удары друг на друге. Вместо этого вокруг начал распространяться смех и гул возбужденных голосов. Пацаны, рассевшись кто-куда, громко обсуждают свое привычное.

– Я те говорю, Маратка, ты в этой кепке как чушпан последний будешь на дискаче, – заливисто хохочет один из парней, толкая Адидаса Младшего в плечо. – Я с тобой за руку здороваться не буду, серьезно говорю! Засмеют еще...

– Огонь вещь, че вы не понимаете? – почти огрызается Марат, поправляя козырек новой кепки-сеточки на голове. – Тебя самого за чушпана примут, Череп.

– Что-что ты там вякаешь? – Череп обиженно хмурится и только собирается подняться, чтобы доходчиво объяснить Младшему разницу в их статусах, но его останавливает голос Зимы.

– Угомонитесь уже. Смотрите, чтоб на ваш дискач завтра Хадишевские не нагрянули. А за ними и менты.

– Да пусть приходят, – подает голос Турбо. – Мы им с добрым утром быстро оформим.

Сидящие на диванчике девчонки начинают громко, почти наиграно смеяться. Лилька, сидящая ближе всех к Валере, особенно.

– Ой, Валер, – мурчит она, склоняясь к парню. Пальцы как бы невзначай касаются его плеча, скользя по предплечью. – Сто процентов! Ты их одной правой раскидаешь.

Девчонка поправляет волосы, нарочно задевая ими Валеру. А затем кладет голову к нему на плечо. Она будто старается пометить территорию, оставить на его одежде шлейф своих духов и никогда не допустить того, что он может стать чьим то еще.

Турбо не отстраняется. Даже напротив, прижимается ближе к её телу.

Вокруг пацаны продолжают обсуждать завтрашнюю дискотеку в Доме Культуры, приуроченную к первому марта. Каждый умело вставляет свои пять копеек, рассказывая свои планы на тот вечер. А в это время девушка ближе прижимается к Турбо и шепчет ему на ухо.

– Мы так давно не виделись.

– А ты скучала? – спрашивает с легкой улыбкой на губах.

– Да. А ты? – с надеждой шепчет она.

– По тебе? Конечно, – едва слышно усмехается.

Рука, до этого лежавшая на спинке дивана, сейчас медленно спускается вниз. Касается её спины, скользит по ней, и останавливается на талии. С губ Лильки сходит маленький, почти неслышный вздох. Её сердце забилось сильнее, в один момент весь мир сузился до этого просто прикосновения.

– Валер, – шепотом.

Он не стал отвечать. Только его вторая рука, как по инерции, опускается на её ногу. Ползет вверх. Медленно, невесомо, поднимая край юбки, делая движение слишком откровенным для этого места. Для всех окружающих сейчас показалось это чем-то безобидным, само самой разумеющимся, как взаимодействия типичной пары, не стоящие их внимания. Но только сама Лиля и Турбо знают, к чему все ведет.

Она прикрывает глаза, кусает внутреннюю сторону щеки. Чувствует, как внутри разгорается та самая искорка, которую способен зажечь только один Валера, находясь так близко с ней.

– Валер, – повторяет еще раз.

– Тш-ш-ш, – наклоняется к её уху. – Я знаю.

Рука останавливается. Парень шепчет ей что-то, обещает, что продолжит начатое, но только не здесь. Без капли романтики.

Пацаны вокруг продолжают вести себя обычно: кто-то свистит, кто-то громко смеется, кто-то продолжает рассказ. Лиля только бросает на Валеру довольный взгляд.

– Так че, идем на дискач завтра? – снова включается в разговор Турбо, смотря на Зиму.

– Ага, – отвечает на вопрос друга Вахит. – Там Катя моя прийти должна. Может, подружек своих возьмет. Ну, Алису и Женю. На дне рождения у меня были...

Скрип двери в дальнем конце подвала заставляет их притихнуть и обернуться на звук. Из своей каморки выходит Кащей. Расслабленно, лениво, обводит присутствующих, прислоняясь боком к дверному проему. И, наконец, останавливается на Турбо.

– Турбо, Зима, Череп, зайдите, – кивает на помещение сзади себя.

Трое поднимаются, проходят мимо пацанов и ныряют в каморку. Кащей закрывает за ними дверь, кивает парням на диван, куда вскоре садится и сам. Закуривает сигарету.

– Короче, пацаны, – начинает старший, выпуская струю дыма изо рта. – Мы в такой интимной обстановке, так что поговорим как люди с людьми. Про завод помните, ага?

Делает длинную затяжку, любуясь на серьезные лица своих пацанов.

– Ну конечно помните, вы ж не рыбки золотые, – улыбается. – Завод этот, кормушка наша будущая, у нас почти на крючке. Я своих мужиков туда отправил, они подпортили чуть-чуть. Скоро потечет в наши руки бабло.

– А че они там наделали? – заинтересованно спрашивает Турбо.

Завод в эту неделю превратился в настоящее поле боя. Из слаженного годами механизма, дружного коллектива и лучшего рабочего места, он превратился в страх для каждого сотрудника. Кащеевские мужики превращали жизнь советских граждан в постоянное чувство страха, преследующее на каждом шагу.

Всё началось в понедельник. В одном из цехов с самого утра обнаружили вскрытый склад с продукцией. Двери буквально были вырваны с корнем, а целая пара дефицитного товара пропала, не оставляя за собой ничего. Рабочие, что застали эту картину, с удивлением застыли в пороге, без понимания того, что им вообще делать. Одна женщина, перепугавшись, даже расплакалась. На добивающих позициях была записка, найденная на месте исчезнувшего товара:

«Кудашев Дмитрий Каримович, пришла твоя очередь расплачиваться за то, что ходишь по нашей земле.»

Во вторник старый мужик, мастер своего дела, работающий на этом заводе еще со студенчества, в раздевалке забирал свои вещи после смены. В его шкафчике, среди привычных вещей, лежала очередная записка.

«Твой начальник решил проигнорировать нас. Продолжит ли он делать так, когда увидит твою могилу?»

Мужчина, кажется, в этот момент поседел еще сильнее. Наскоро собрал свои вещи и, сунув записку в карман, вместо привычного прямого пути к себе домой, решил зайти в милицейский участок. Правда, не дошел. На следующее утро мужика нашли возле завода, лежащего в собственной крови и без признаков сознания.

В среду троих рабочих ночной смены перехватили прямо у ворот. Пацаны, одевшись в черные маски, действовали так быстро, что два охранника даже не успели заметить произошедшего. Кащеевы мужики быстро избили трех парней, оставляя их на холодном снегу. На следующее утро под кабинетом директора завода нашли третью записку.

«Это последнее предупреждение, Кудаш. Мы ждем.»

В четверг над заводом повис запах гари. Около полуночи, прямо в главном корпусе, вспыхнуло пламя. Огонь жадно захватил половину помещения первого этажа, прямо под кабинетом директора. Пожар заметили быстро, потушили сами, в восемь рук. Записку нашла женщина-уборщица в середине рабочего дня:

«Моли пощады, сука. Мы не остановимся, пока ты не сделаешь то, что должен.»

В пятницу Кудаш, директор завода, оставил прямо на месте предыдущей записки крупную сумму денег. Но даже несмотря на это, на заводе снова пропал товар. И деньги вместе с ним.

– Вот так, – заканчивает свой рассказ Кащей, обводя взглядом притихших парней. – Че ебало такое корчите, спокойнее будьте, а? В наших же интересах кашу варим.

Пацаны переглядываются.

– Вы втроем мне нужны больше всего. На днях загляните к Кудашу, спросите, что да как. Помощи своей предложите, да? И типо не при делах. Поняли? Проходили мимо, услышали и помочь решили.

Зима и Череп послушно кивают головой почти одновременно, со стальной непроницаемостью. Тогда Кащей одобрительно хмыкает, выпустив дым.

– Тогда идите, – короткий кивок на дверь. – Турбо, задержись.

Зима и Череп, кидая последний взгляд на друга, выходят, громко хлопая дверью. Тогда Кащей достает пачку своих сигарет, достает еще одну, протягивает ее Валере.

– Валерка, язык у тебя без костей, да? – Кащей заглядывает прямо в глаза. – Ты Кудаша-то разговори. Подави на мужика, как умеешь.

Они говорили еще минут 10. Кащей в деталях расписал, что именно нужно узнать, как себя вести, на что обращать внимание. Турбо редко перебивал, вставляя свои короткие вопросы. И только, когда все было обговорено, обменявшись рукопожатием, парень вышел из каморки.

В основном помещении качалки почти никого: одна Лиля, скучающе закинув ногу за ногу, сидит на диванчике, явно ожидая Валеру. Она сразу вскакивает, как видит парня. Подходит к нему, прижимается всем телом, обвивая его плечи. А Валера кладет руки к ней на бедра, наклоняется, чтобы быть на одном уровне.

– А где все?

– Пошли на коробку в футбол играть.

Валера кивает, грубовато отодвигает её шею и оставляет на ней легкий поцелуй. Без капли нежности и ласки, скорее, как жест владения. Лиля тихо хихикает, но отодвигается, стараясь заглянуть в его глаза.

– Валер, а что между нами? Ну, кто я тебе?

Турбо только ухмыляется. Он прекрасно понимает, какой ответ хотела бы услышать девушка, но сам не готов его давать. Не хочет говорить Лильке суровую правду: она ему никто. Так, временная приятная компания, которой он наслаждается, преимущественно, ночью. Ну, или где-то в подсобке.

– Лиль, ну че ты начинаешь, – успокаивающе поглаживает по пояснице. – Давай без этого. Лучше, поехали ко мне, м?

_____________

Как дела?

Тгк: венеракс (можно найти по нику vveneraxs или по ссылке в моем профиле ваттпад).

Не забывайте ставить звездочки и писать комментарии, тогда главы будут выходить гораздо чаще!!