Как положено | Турбо

Кащей с наслаждением тянет руку, торжественно улыбается, обнажая ряд зубов. Дмитрий Каримович устало пожимает её. Делает глубокий, тяжелый вздох. Жест договоренности, подписание контракта между двумя разными мирами, которые никогда не должны были пересечься.

За этим действием оценивающе наблюдают почти все Универсамовские, выстроившиеся вдоль стен по всему кабинету. Их взгляды то и дело возвращаются на стол, где лежит увесистая стопка советских купюр, перетянутая тонкой резинкой.

Кудаш отстраняется, медленно обводит взглядом присутствующих, задерживаясь на около знакомых лицах.

– Значит, под вашим контролем исключительно безопасность всего периметра от внешних... так сказать, посягательств. Ни в какие другие дела не лезете, ни пальца в технологические процессы, бухгалтерию, рабочих. Правильно? – он повторяет условия их «контракта».

Толпа за спиной Кащея дружно кивает. Сам Старший, не дожидаясь конца обмена любезностями, только тянется за деньгами.

– С тебя регулярные платежи. Пацаны у нас за идею работать не хотят, благотворительность не наш конек. Кушать-то хочется.

– И ещё, – мужчина, временно накрывает купюры своей ладонью, останавливая Кащея. – Дополнительно, следите за моей дочерью. Она у меня девочка не слабая, и не беззащитная. Но вчера эти твари и за ней гонятся начали. Вам, я так понимаю, по силам будет сделать так, чтобы у неё и волос с головы не упал? Встретить, до дома в безопасности провести.

Зима непроизвольно сглатывает. Он, кажется, единственный тут понимает, про кого речь, единственный, кто соотносит слова Кудаша с конкретным человеком. Вахит наклоняется к Турбо, что стоит около него. Шепчет в самое ухо, чтобы никто больше не услышал этого:

– Его дочка – это подруга Кати.

Валера сглатывает слюну, пытаясь смочить сухое горло. Кажется, почти молится, чтобы это оказалась та третья, спокойная темноволосая, кто угодно, только не Алиса.

– Какая?

– Алиса. Светленькая такая...

Дальше Валера уже не слушает, не в силах воспринимать информацию. Проваливается в какую-то пустоту. Тупо моргает в пол, пытаясь понять, как так получается, что судьба снова и снова сводит его с этой девушкой.

– Но не дай бог я узнаю, что вы что-то сделаете с моей дочерью. Не побрезгую лично вам головы открутить, – Кудаш переводит взгляд с Кащея, внимательно оглядывая толпу. – Ни встречаться, ничего. Дистанцию держим.

– Да понятно-понятно, – нетерепливо перебивает его Старший Универсамовских, с пренебрежением махнув рукой. – Не мороси, Кудаш, нормально всё будет. Че, у наших пацанов баб мало?

– Я предупредил, – строго наказывает мужчина. – Можете идти. Кащей, останься, переговорим еще.

Универсамовские быстро выходят из кабинета. В помещении начинает стоять громкий гул от обсуждения сделки, который вскоре сменяется тишиной. Остается только Кудашев и Кащей. Парень, полностью чувствуя себя в своей тарелке, без вопросов уверенно наливает себе воды из стеклянного кувшина.

– Получается, договорились, – в заключение говорит мужчина. – Ты знаешь, что-то пойдет не так – я терпеть не стану.

– Не мороси, – делает большой глоток воды и цинично продолжает. – Сколько мы уже знакомы, Кудаш? А ты все сомневаешься, да? Думаешь, менты твои понадежнее будут? Да нихуя. Крысы эти продадутся первому, кто предложит.

– Доверять уголовникам я еще не научился, Костя. Уж прощай.

– Научишься, научишься... В наше время только так крутиться можно.

– Не знаю. Сомнения у меня еще есть, – он трет виски, пытаясь унять сильную головную боль. – Слишком всё спорно.

– А ты не сомневайся, – Кащей широко улыбается. – Вот, Кудаш, ты, конечно, человек интересный.. Сколько ж раз я тебя прикрывал? А ты всё к ментам гоняешь. Че, тебе в участке медом намазано? Или наливают там за твое содействие?

– Фильтруйся, Костя, – Дмитрий Каримович садится на свое кресло, прищуривается и внимательно оглядывает Кащея с ног до головы. Хмыкает. – Смотрю на тебя и вижу папаню твоего. Так похожи, я...

– Не начинай сопли размазывать, – голос моментально становится жестче.

– Я констатирую факт, – пожимает плечами. – До сих пор, конечно, удивляюсь, что ты стал руководить какой-то группировкой. Кого-кого, а тебя не ожидал увидеть в качестве старшего Универсамовских. Из такой семьи...

Кащей улыбается, откидывается на спинку стула. Достает из кармана своего длинного кожаного плаща пачку дорогих сигарет и, не спрашивая, закуривает.

– Я тоже не ожидал, что ты позволишь такой пиздец на своем заводе устроить, – парирует Костя, выпуская струю дыма изо рта. – Бодрым таким был всегда. Че, старость влияет так? Хватка ослабла, наконец-то?

– Времена такие.

– Батя мой тебя бы сопляком считал, –стряхивает пепел на пол.

– При бате твоем всё по-другому было. Сейчас он бы тоже в милицию верил.

– Я вот не понял сейчас, че ты пытаешься доказать? Да у нас в городе крысы подвальные будут почестнее, чем твои в погонах.

– А пацаны твои? Много чести у вас, да?

– Достаточно. Завязывай с моралями, а?

– Кость, я же тебя еще малым помню. Вот чего ты споришь со мной? Доживешь до моих лет, поймешь всё это.

– Не пойму, – отрезает парень, делая затяжку сигареты. – Ладно, всё. Получается, договорились? Каждую недели с тебя бабки. С нас – безопасность твоего завода и твоей принцессы-королевы.

– Да, – кивает Кудаш, протягивая небольшую стопку купюр парню. – На, аванс.

– Приятно иметь дело, – Кащей пересчитывает купюры, довольно лыбится и сунет их в карман. Встает со стула, намереваясь уйти.

– Постой. Я за дочку свою переживаю. Сам знаешь, что вчера произошло.

– Ну я ж тебе сказал, что больше такого не будет. Че ты как попугай мне толдычешь это? Пацаны мои как зеницу ока беречь будут.

– Пусть кто-нибудь из твоих пацанов её встретит сегодня, до дома проведет. У нее танцы в ДК нашем, в районе семи закончится должны.

– Ладно, – лениво кивает.

– В обязательном порядке, – настаивает.

– Я ручаюсь, успокойся.

После этого Кащей выходит из кабинета, не прощаясь и громко хлопая дверью. Выходит на улицу, где его встречает толпа пацанов. Те стоят группами: кто-то молча, кто-то перебрасывается короткими фразами. Но все мгновенно затыкают, стоит Косте захлопнуть за собой дверь.

– Договорился? – кричит кто-то из толпы, Кащей не спеша спускается со ступенек, победно кивает.

– Пацаны, план такой. Марат, Пальто, Гвоздь, Али. Сегодня вы на смене тут. Потом сами распределитесь, по графику, чтоб все когда-то отмечались. Буду приходить, проверять, не обессудьте.

Названные пацаны важно кивают, аж расправляя плечи, довольные такой честью.

– А, еще, Кудаш за свою дочку трясется. Сказал, чтоб кто-нибудь её сегодня встретил с танцев каких-то. Сутулый, давай ты. Проведешь его принцессу до дома.

Сутулый только хочет кивнуть, как его перебивает Турбо, шагнувший вперед.

– Кащей, давай я. Я с ней знаком, со мной пойдет. А Сутулого, мало ли, испугается

Кащей щурится, переводя взгляд с одного пацана на другого.

– Инициативный самый? Хер с тобой, иди.

***

Алиса делает финальный поворот, изящно опускается на колени, вскидывая руки. Музыка обрывается, оставляя в зале только шум сбитого дыхания всех вокруг. Девушка замирает в этой позе, чувствуя, как бешено колотится сердце под костюмом. В ушах всё еще звучит ритм музыки. Мышцы во всем теле гудят от перенапряжения, голова начинает болеть. Хореограф размеренно даёт последние указания на завтрашний концерт, проводит краткий инструктаж, а после, наконец, объявляет о заветном конце репетиции. Алиса слышит голос через раз, едва разбирая слова.

Светловолосая медленно опускается на холодный пол, пытаясь остудить тело, чувствуя как поверхность приятно обжигает разгоряченную кожу. В голове проносится одна мысль: вот бы дойти до дома побыстрее, смыть с себя весь сегодняшний день и провалиться в сон.

Она поднимается, плетется в раздевалку, почти не переставляя ноги. Быстро стягивает одежду, надевает повседневную: обычные голубые джинсы и теплый свитер. Застегивает пальто, заматывает шарф на шее и выходит из здания. Спускается по широкой лестнице. На улице уже темно. Девушка делает глубокий вдох, надеясь, что воздух сможет прояснить разум, делает первый шаг по тротуару.

– Алиса! – Турбо стоит у колонны, делает ей шаг на встречу. Он ждал её.

Алиса тяжело выдыхает. Всё, что копилось в ней эти сутки, вдруг вспыхивает красным цветом прямо в голове, мгновенно переходит в злой взгляд.

– Не подходи ко мне, – выплевывает она, не замедляя шаг, пытается как можно быстрее пройти мимо, не желая говорить с ним.

– Да подожди ты, – он подбегает, хватает её за локоть, пытаясь развернуть к себе.

Прикосновение вызывает не то теплое ощущение внутри, как позавчера, а почти физическую боль. Алиса одергивает руку, отшатываясь.

– Пусть твоя девушка ждет, – презрением цедит сквозь зубы, ладони инстинктивно сжимаются в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Нижняя губа предательски подрагивает, но девушка кусает её, не позволяя себе выглядеть слабой.

Валера чувствует, как внутри всё сжимается от напряжения. В голове всплывает какая-то короткая, отборная матерная фраза. Он понимает, что Алиса уже узнала то, что Лилька растрепала. Вскипает от тупости девушки и собственной неосторожности.

– Какая девушка? – перегораживает ей путь.

– Твоя. Лиля, – поджимает губы и сразу подается вперед, намереваясь уйти. – Валера, дай мне пройти.

Парень резко хватает её за плечи, удерживая на месте. Пальцы впиваются в ткань пальто, не давая двинуться с места.

– Послушай, у меня нет никакой девушки. Лиля – просто шалава, которая решила себе цену набить.

Алиса смотрит с недоверием. Машет головой. У неё банально не укладывается в голове то, что парень может говорить правду. Если бы эта Лиля, как говорит Турбо, пыталась набить себе цену, то явно сама Катя не представляла бы её в образе девушки.

– Валера, я тебе не верю, – она пытается оттолкнуть его,  ладони упираются в его грудь. – Отпусти, дай мне уйти.

Хватка не ослабевает.

– Не отпущу, – отрезает он. – Мне в любом случае надо довести тебя до дома, поэтому успокой свой характер и поговори со мной нормально.

Алиса смотрит в упор, не понимающе поднимает брови.

– Надо?

– Да. Все Универсамовские теперь работают на твоего отца, – спокойно просвещает девушку. – Мне поручили встретить тебя и провести до дома в безопасности.

Валера, пусть и немного лукавит, но лицо девушки в момент теряет все краски. У неё, кажется, мир рассыпается:

Её папа. Тот самый правильный, законопослушный человек? Тот, кто всегда искренне говорил о честности и порядке? Тот, кто презирал любую связь с группировщиками? Он, получается, заключил сделку с мотальщиками? Она не поверит.

– Папа никогда бы...он ненавидит таких, как вы.

Валера почти сочувственно усмехается. Его руки ослабляют хватку, теперь просто мягко лежат на плечах. Но он не хочет опускать.

– Жизнь непредсказуема, Алиса. Видимо, любит он тебя больше, чем ненавидит нас.

– Ты про что?

– Ну, вчера же с тобой что-то случилось. После этого Кудаш и согласился на сотрудничество.

– Понятно, – разочарованно выдыхает.

Взгляды встречаются. Физическое напряжение становится настолько сильным, что губы начинают подрагивать.

– Это не отменяет того факта, что я не хочу с тобой разговаривать,– девушка всё же вырывается из хватки и уходит вперед.

Турбо усмехается. Сунет руки в карманы и идет следом, держась в паре метров позади. Они идут в абсолютной тишине. Валера даже не обращает внимания на все вокруг, полностью сосредоточенный на девушке.

Он не сводит с неё взгляд. Смотрит на её прямую спину, на то, как грациозно она двигается даже сейчас, несмотря на усталость и тяжесть прошедшего дня. Светлые волосы рассыпаны по спине, движась в такт каждому движению. Пальто обтягивает тонкую талию, подчеркивая все её достоинства.

Валера вдруг ловит себя на мысли, что Алиса – почти самое лучшее, что он видел в этой серой Казани. Именно так он когда-то, будучи еще совсем мальчишкой, воображал себе ту единственную и неповторимую. В ней удивительным образом уживается и эта ангельская внешность и одновременно невыносимо колючий характер. И это сочетание впало в сердце так сильно, зацепило настолько, что он готов терпеть любые колкости, любое выражение лица, лишь бы лишние пять минут посмотреть на неё.

Парень чувствует как внутри всё только-только начинает переворачиваться. Такое чувство, еще не навязчивое, не оформившееся до конца, но уже заполняющее пустоту. И сейчас, возможно, даже по-своему рад, что судьба сводит его с Алисой.

Они подходят к подъезду. Турбо останавливается в паре метров от него, наблюдая за тем, как она тянется к ручке двери, как пальцы замирают на ней. Ждет, что девушка просто уйдет,
даже не оглянувшись.

Но Алиса замирает, не решаясь. Стоит спиной к нему несколько секунд и резко разворачивается. Делает к нему несколько решительных шагов, становится почти вплотную. Поднимает голову, вглядываясь в его лицо. Взгляд моментально сталкивается с его напряженными глазами. Она молчит.

Секунды растягиваются, длятся бесконечно долго. Между ними снова вспыхивает та самая искра, заставляющая голову кружится.

– Ты можешь мне сказать правду? – тихо. — Правда, что у тебя нет девушки? А Лиля... Ну, она никто тебе?

– Правда, – твердо отвечает.

Светловолосая качает головой, пряча взгляд.

– Я не знаю. Не могу поверить.

– Как мне тебе доказать? – парень подается вперед, сокращая расстояние до минимума.

– Я не знаю.

– У меня никого нет. Но я бы хотел...

После этих слов Турбо медленно, осторожно сокращает оставшееся между ними небольшое расстояние. Он хочет притянуть её к себе, уткнуться лицом в изгиб шеи, вдохнуть её запах, простоять так как можно дольше, впитывая её присутствие, и набраться сил после этого сложного дня. Пальцы несмело касаются рукава её пальто, парень тянется дальше, хочет заключить в свои объятия, но Алиса делает испуганный шаг назад. Судорожно выдыхает и качает головой в отрицании.

– Нет, – шепчет, делая еще один шаг назад. – Не надо.

Страх оказаться обманутой, снова почувствовать себя ужасным человеком, что встал между отношениями пары, не даёт свободы действиям. Этот страх сковывает, не дает отдаться этому чувству. Алиса не может позволить себе эту слабость. Она быстро разворачивается, толкает дверь подъезда и, не оборачиваясь, скрывается за ней.

Валера остается стоять один. Рука бессильно падает вдоль туловища, взгляд четко приковывается к двери, надеясь, что она откроется снова. Внутри разливается липкое разочарование. Тупая, ноющая пустота в самом сердце.

Он впервые начал показывать свою уязвимость, позволил себе
быть мягким. Но получил взамен это.

Валера уходит прочь. Низко опускает голову, пинает ногами камни, встречающиеся на пути, пытаясь вытеснить эти чувства, образ девушки и это сильное желание вернуться.

– Валер! Стой! – звонкий голос нарушает тишину.

Из темноты выходит Лиля в короткой юбке, виляя бедрами, уверенная в собственной неотразимости. Она тут же подлетает к Валере и, без всяких прилюдий, вешается к нему на шею.

– Вале-е-ер, – мурлычет она, обвивая его плечи. – У меня мать в ночную ушла, пойдем ко мне, м? Я так соскучилась...

Прижимается к нему всем телом, ладони пролазят под куртку, скользят по торсу. Раньше это бы безотказно сработало. На такую легкую манипуляцию он бы повелся, чмокнул бы её в щеку и без лишних раздумий пошел бы к ней. Провел бы приятную ночь, а утром, как ни в чем не бывало, ушёл. Но сейчас эта близость вызывает у него исключительное чувство отвращения.

– Руки, – выдавливает сквозь зубы.

– Да ладно тебе, – она не сдается. – Поссорились немножко, когда такого не было? Ты же любишь, когда я такая...

Тонкие пальцы скользят по поясу штанов.

– Лиля, по-хорошему, съеби, а? – несильно толкает её в плечо, делая последнее, строгое предупреждение.

Темноволосая замирает. Улыбка медленно сползает с её лица, обнажая настоящий испуг. Она вдруг понимает, насколько всё серьезно. Тут же её прорывает. Она начинает громко рыдать, размазывая тушь по щекам.

– Турбо, пожалуйста, – цепляется за его куртку. – Ты же... ты сам понимаешь, что со мной будет. Я же общей стану, Валер. Пожалуйста, давай встречаться?

Турбо смотрит на неё сверху-вниз без капли жалости. Она сама выбрала этот путь. Пришло время расплачиваться.

В момент, когда девушка целует его в щеку, в голове у Валеры что-то окончательно срывается. Парень почувствовал не просто отвращение, а конкретную брезгливость, смешанную со злостью. Он решает поступить так, как следует по понятиям. Так, как положено.

– Пошли.

Он резко хватает её за руку так сильно, что девушка почти вскрикивает от боли. Волочит её за собой, не обращая внимания на то, что она сильнее плачет, спотыкается, умоляет его остановится. Ведет её к пацанам.

– Турбо, – сразу замечает его Али, сидящий на диване в качалке. Встает, чтобы подать руку Суперу.

Она видит пацанов и мгновенно всё понимает. Рыдания становятся громче, ноги подкашиваются, но Турбо не отпускает, тянет Лилю к дивану и толкает её туда. Здоровается с пацанами, а после, не поднимая взгляда на её умоляющее, испуганное лицо, говорит:

– Слышьте, пацаны, – смотрит на жалкую девушку. – Лиля с этого дня общая. Вафлерша. Я её ебал уже. Поэтому, делайте с ней че хотите.

Зима хмурится, явно осуждая друга. Его взгляд скользит по девушке с подобием жалости. Но все остальные присутствующие только скалятся, явно довольные таким поворотом событий. На их лицах мгновенно повисают ухмылки, предвкушающие что-то интересное. Лилька слышит свой приговор, поднимает голову в надежде увидеть в глазах Валеры хоть какое-то сожаление, намек на человечность. В этот момент всё в ней ломается окончательно.

Череп, сидящий рядом с девушкой, не медлит. Нагло кладет руку ей на голую ногу, пошло забирается под юбку.

__________

Как дела?

Тгк: венеракс (можно найти по нику vveneraxs или по ссылке в описании моего профиля в ваттпад) там очень много чего интересного!!! (уже есть спойлер на следующую главу)

Не забывайте писать комментарии и ставить звездочки – тогда главы будут выходить гораздо чаще!!