Глава 21.
Николь сидела на холодном полу, опираясь спиной о закрытую дверь, и бездумно смотрела в пустоту. Не было ни слез, ни привычной паники, внутри выгорело всё, оставив лишь пустоту. И злость. Тягучая, нескончаемая злость на саму себя, на Витю и на то, как глупо и наивно она дала загнать себя в угол. Больше всего ранило осознание того, что в ту роковую минуту в изоляторе она поверила лжи и на мгновение отреклась от своей любви, позволив ненависти взять верх.
— Мамочка... ну почему ты оставила меня? — прошептала Николь, поднимаясь на ватных ногах. — Мне сейчас так нужен твой совет. Просто скажи, что мне делать.
Она подошла к панорамному окну. Огромная луна висела над садом, заливая идеальный газон мертвенно бледным светом. Глядя в бездонное ночное небо, Николь невольно прикрыла глаза, вспоминая прошлое.
Мама. Она была единственным человеком, который понимал Николь с полуслова. Тихая, мудрая и невероятно сильная, Аделина всегда находила выход из любой ситуации и пыталась научить этому дочь. Но сейчас, стоя в этом проклятом доме, Николь чувствовала, что провалила свой главный экзамен. Она не усвоила уроки мамы. Не заметила ловушки у себяпод носом.
В сознании, перекрывая шум ночного ветра за окном, всплыл яркий отрывок из детства.
Николь тогда училась в четвертом классе. Местные хулиганы, возомнившие себя королями школы, отобрали и сломали её любимую куклу, подарок отца из Сочи. Маленькая Николь прибежала домой вся в слезах, захлебываясь от обиды. Мать оторвалась от работы, притянула её к себе и, гладя по голове, сказала то, что девочка запомнила на всю жизнь. Она учила её не драться, как советовал папа, а побеждать умом.
— Кулаки это последний довод слабых, Аврора, — шептала мама. — Найди их слабое место. Надави не на тело, а на совесть или страх. Сделай так, чтобы им стало невыносимо смотреть тебе в глаза.
На следующий день Николь нашла младшую сестренку зачинщика драки. Она привела её к нему и, глядя мальчишке прямо в глаза, спокойно сказала, Сделай с ней то же самое, что сделал с моей куклой. Раз ты такой сильный, покажи. Хулиган тогда побледнел, испугался собственной жестокости и, бросив краткое извинения, убежал.
Северова Аделина Кирилловна всегда знала, как утешить и как вооружить дочь. А потом... потом, вскоре после развода родителей, её убили. Мир Николь рухнул. Она долго не знала, как жить без мамы, пока не вспомнила одно из главных наставлений матери, Нельзя давать слабину, когда тебе больно. Иначе жизнь сломает тебя окончательно.
И сейчас, в этом роскошном склепе Вити, тоже нельзя было сдаваться.
— Я справлюсь, — тихо, но твердо выдохнула Николь, вытирая последнюю слезу. — Ради тебя, мам. И ради себя самой.
Она отошла от окна, окинув комнату холодным, расчетливым взглядом. Раз уж её решили выставить психически неуравновешенной, она даст им это безумие. Она найдет слабое место Вити и ударит по нему так, что он не успеет опомниться.
Но действовать нужно было осторожно. Николь медленно опустилась на кровать, свернулась клубком и, вопреки тревоге, уснула почти мгновенно, организму требовались силы для грядущего побега.
Следующие пару дней девушка вела себя тише воды, ниже травы. Она понимала, если начнет пытаться сбежать сразу, Витя усилит охрану. Но если она затихнет, его бдительность притупится. И стратегия сработала, Витя стал заходить реже, решив, что она сломлена.
Вопреки ожиданиям, Надежда продолжала разговаривать с ней. Женщине было жаль больную девочку, и в этих коротких беседах Николь по крупицам собирала информацию. В один из дней ей удалось подтвердить свою догадку о слабом месте Вити. Всё было очевидно. Витя панически боялся, что Стальной узнает о его двойной игре или о том, что он держит дочь Севера в личном пользовании. А так же Лиля, он до смерти боялся потерять её.
Когда до свадьбы Лили и Валеры осталось меньше недели, Николь поняла, пора. Утром, когда Витя уехал по делам, а Надежда принесла завтрак, девушка осторожно перехватила руку женщины.
— Надежда, посмотрите на меня. Разве я похожа на сумасшедшую? — Николь сжала её ладони в своих. — Умоляю, помогите мне. Он не мой брат. Он держал меня тут насильно, он лгал мне... Я боюсь даже представить, что он сделает со мной завтра.
Николь отвела взгляд, изображая глубокое отчаяние. Женщина молчала, и эта тишина вызывала панику. Николь понимала её риск, поэтому применила последний аргумент.
— Надежда, у вас есть дочь? Просто представьте её на моём месте. Дома меня ждет отец, он места себе не находит... Вы просто скажете Виктору, что я сама как-то выбралась.
Женщина наконец подняла глаза. В них читалась сомнение. Не произнеся ни слова, Надежда вытащила из кармана блокнот, быстро набросала несколько цифр и, вырвав листок, сунула его Николь. После чего поспешно вышла, привычно щелкнув замком.
На клочке бумаги неровным почерком было выведено.
Сегодня ночью разбей окно. Код от ворот — 120266
Николь спрятала записку в лифчик и бросилась в гардеробную. Для побега она выбрала черные лосины и объемное худи, максимально удобно и незаметно. День тянулся мучительно долго, время словно застыло в этом мучительном ожидании.
Вечером, когда зашел Витя, Николь притворилась спящей. Он постоял у кровати, едва коснулся рукой её головы и, убедившись, что она действительно спит, вышел, заперев дверь.
Выждав еще пару часов, пока дом окончательно не погрузился в сон, Николь поднялась. Наступил момент истины. Но тут возникла загвоздка, панорамное окно было из толстого закаленного стекла. Чем его разбить, если в комнате не оставили ни одного тяжелого или острого предмета?
Николь, прищурившись, посмотрела на окно и прижала палец к губам. Стекло выглядело прочным, рукой или плечом его было не выбить. Девушка бесшумно скользила по комнате, цепляясь взглядом за каждый предмет в поисках импровизированного лома. Наконец в уборной её взгляд зацепился за тяжелую крышку от бачка унитаза.
Она постучала по ней костяшками пальцев, глухой, тяжелый звук подтвердил, это то, что нужно. Николь осторожно подцепила её пальцами, чувствуя тяжесть, и уже направилась к окну, как вдруг замерла. Если она разобьет стекло, звон разлетится по всему дому, и Витя сразу же прибежит. Нужно было чем-то забаррикадировать дверь.
Положив крышку на кровать, Николь окинула комнату лихорадочным взглядом. Единственным подходящим предметом был массивный дубовый комод. Упершись ногами в пол и навалившись на него спиной, девушка изо всех сил толкнула мебель. Комод на удивление плавно, лишь с едва слышным шуршанием, поддался, перекрывая дверной проем. Это не остановит Витю надолго, но даст ей пару минут, которых точно хватит чтобы спрыгнуть с окна.
Николь вернулась к окну, и взяла крышку бачка. Сердце колотилось в горле. Раз, два... и удар!
Раздался оглушительный треск. Стекло не разлетелось на куски, а покрылось сетью мелких трещин, похожих на паутину. Николь ударила второй раз, вкладывая в этот замах всю свою ярость и страх. Середина окна наконец осыпалась с характерным звоном.
— Что там такое?! — раздался приглушенный крик Вити с первого этажа. — Надя!
Времени не осталось. Николь начала лихорадочно выбивать остатки острых осколков из рамы рукой, чтобы пролезть. В спешке она не заметила, как длинный осколок зацепил предплечье. Девушка охнула от резкой боли, чувствуя, как горячая кровь мгновенно пропитала рукав худи, но не остановилась.
Она перебросила ноги через остатки осколков. Высота второго этажа была примерно четыре метра. Прямо под окном росла густая декоративная ель, которая сейчас казалась единственным шансом смягчить падение.
Дверь в комнату содрогнулась от мощного удара. Витя уже был там.
— Николь! Открывай, дрянь! — прорычал он, наваливаясь на дверь всем весом. Комод заскрипел, сдвигаясь на несколько сантиметров.
Николь зажмурилась, вцепилась пальцами в скользкий мрамор и, оттолкнувшись, прыгнула вниз. Ветки ели больно ударили по лицу, раздирая кожу, одежда цеплялась за сучья, замедляя падение, пока она наконец не рухнула на мягкий, влажный газон. Удар выбил воздух из легких, а раненая рука отозвалась пульсирующей вспышкой боли.
Девушка перевернулась на живот, тяжело дыша. Сверху, из разбитого окна, показалась фигура Вити. Он яростно отпихивал комод, пытаясь разглядеть её в темноте.
— Стой! Стрелять буду! — заорал он, хотя оружия в руках Николь не видела, он явно блефовал, боясь переполошить соседей.
Николь вскочила, прижимая окровавленную руку к груди. Адреналин глушил боль. Спотыкаясь, она бросилась через газон к воротам. В голове пульсировали цифры, оставленные Надеждой. Лишь бы сработали. Лишь бы она не ошиблась.
1..2..0..2..6..6...
Пальцы дрожали, пачкая кнопки кровью. На панели загорелся зеленый светодиод, и тяжелая створка ворот начала медленно, мучительно медленно отъезжать в сторону.
Оглянувшись, Николь увидела, как Витя выбежал из дверей дома. Не теряя ни секунды, она нырнула в узкую щель едва открывшихся ворот и со всех ног бросилась прочь. По всему периметру тянулись заборы соседних участков, а по бокам густой лес. Рассудив, что в лесной чаще затеряться будет проще, чем на освещенном шоссе, Николь свернула вправо.
Ветки хлестали по лицу, а колючие кусты цеплялись за одежду, раздирая и без того раненую руку. Каждое движение отзывалось пульсирующей болью, но страх гнал её вперед, она понимала, что второго шанса Витя ей не даст. Николь бежала до тех пор, пока легкие не начало жечь, а дыхание не сбилось в хрип. Остановившись, она лихорадочно обернулась. Хвоста вроде не было. Стараясь не шуметь, она перешла на быстрый шаг.
— Сколько еще... — прошептала она, прижимая окровавленный рукав худи к ране.
Наконец впереди, сквозь множество стволов, забрезжил свет. Это были фары машин, пролетавших по трассе. Выбираясь из последних зарослей, Николь бросила случайный взгляд назад и выругнулась, в глубине леса, метрах в двухстах, мелькнул луч фонаря.
— Вот же черт, — выдохнула она и выскочила на обочину, отчаянно замахав здоровой рукой.
Тормоза взвизгнули. Старенькие жигули, качнувшись остановились в паре метров от неё.
— Вам куда, девушка? В такую-то глушь ночью? — спросил седой старик, выглядывая из окна.
Николь снова обернулась. Из лесной тени на свет дорожных фонарей выскочил Витя. Увидев машину, он прибавил ходу, его лицо исказила ярость.
— В Казань! Довезете? Умоляю, — голос Николь сорвался на мольбу.
— Прыгай, дочка, — коротко бросил старик, оценив её испуганный взгляд.
Николь заскочила на заднее сиденье и с силой захлопнула дверь. Мужчина тут же ударил по газам. Обернувшись, девушка увидела в заднее стекло уменьшающуюся фигуру Вити. Он замер посреди дороги, бессильно глядя вслед отдаляющиеся машины. Он проиграл, но Николь знала, он этого так не оставит.
— У тебя случилось чего, дочка? — мягко спросил старик, поглядывая на неё через зеркало заднего вида. — Рука вон вся в крови, да и на лице живого места нет. Обидел кто?
— Случилось, — горько усмехнулась Николь, прижимаясь лбом к прохладному стеклу. — Поверила не тому человеку. Возненавидела того, кого, кажется, люблю. Только вот исправить все будет тяжело.
Старик долго молчал, мерно покачивая головой в такт движению машины.
— Знаешь что, милая... — вдруг серьезно произнес он. — Жизнь, она ведь короткая. Глазом моргнуть не успеешь уже всё, никого рядом не осталось. — Он печально улыбнулся своим мыслям. — Не трать время зря. Любите, пока есть такая возможность. Мы с моей Ольгой тоже полжизни воевали, гонор свой показывали. А сейчас жалею, что раньше всё не решил, не обнял лишний раз. Умерла она... пять лет как.
— Соболезную, — тихо ответила Николь.
Слова старика крепко осели в её голове. Перед глазами снова встал Валера, нет, не тот предатель, каким его рисовал Витя, а её Валера. И если у неё еще был шанс всё исправить, она должна была успеть в Казань до того, как прозвучат свадебные клятвы.
Машина затормозила у знакомого дома, и Николь неловко посмотрела на мужчину. В салоне повисла пауза, ей было стыдно, что за спасение ей нечем заплатить.
— Подождете тут? У меня с собой денег совсем нет, я вынесу... — Николь запнулась, глядя на водителя, но тот лишь по-доброму, чуть грустно улыбнулся.
— Не нужно денег, дочка. Ты лучше к совету моему прислушайся, — он кивнул на темные окна многоэтажки. — Жизнь, она одна. Беги, мирись, пока время есть.
— Спасибо вам большое! Если когда-нибудь помощь понадобится, ищите меня здесь, — Николь искренне пожала его сухую руку и вышла из машины.
Вдохнув полной грудью прохладный воздух, она зашла в подъезд. Сил почти не осталось, раненая рука онемела, но адреналин продолжал гнать её вверх по ступеням.
Остановилась Николь у самой двери. В квартире стоял такой оглушительный крик, что девушка на мгновение испугалась, не убивают ли там кого-то? Но, толкнув незапертую дверь, она поняла, что это был крик отчаяния.
— Ищите, я сказал! Каждую подворотню переройте! — гремел голос отца. Север стоял в прихожей с телефонной трубкой в руке, не замечая, что за его спиной открылась дверь.
— Не могла она просто так испариться! — яростно кричал кому-то Кощей из гостиной, размахивая руками.
— Кого потеряли? — негромко усмехнулась Николь, прислонившись к дверному косяку.
В квартире, казалось, собрался весь Универсам и добрая половина Северных. В секунду всё стихло. Отец так и замер с трубкой у уха, а Кощей застыл на полуслове, глядя на неё.
Первым в себя пришел Марат. Он буквально подлетел к Николь и, стараясь не задеть её раненую руку, осторожно обнял.
— Живая... — выдохнул парень. — Ты бы знала, как ты нас напугала! Мы уже город по кирпичам разбирать начали.
— Конечно, живая. Ты же на моей машине так и не попрактиковался, — слабо улыбнулась Николь, чувствуя, как ноги начинают подкашиваться.
Следом на неё лавиной обрушились остальные, Настя, Наташа, Кира. Девушки плакали, ощупывали её, не веря своим глазам. Лёха держался чуть в стороне, его лицо было непривычно серьезным, но в глазах читалось дикое облегчение. Он подошел, обнял её коротким, крепким движением и, пока девчонки не оттеснили его, шепнул на ухо, кивнув на её избитое лицо и кровь на рукаве.
— Это ведь он? Витя?
Николь едва заметно кивнула. Лёха помрачнел, желваки на его лице заходили.
— Мы его в землю втопчем. Обещаю.
— Ты где была?! Мы все морги обзвонили! — Настя вцепилась в её плечи, и Николь чуть не рухнула на пол от этого напора. — Мы так переживали!
— Так, а ну разойдись! Дайте ей вздохнуть! — голос Севера перекрыл общий гул. Отец растолкал толпу, подхватил дочь под локоть и усадил в кресло.
Марат тут же принес стакан воды. В комнате повисла тишина. Десятки глаз ждали её слов. Север сел на корточки перед дочерью, внимательно осматривая рану на руке.
— Вот теперь, Ника, рассказывай всё. С самого начала. Кто тебя забрал и где этот подонок сейчас?
— Вы парней своих отпустите, — Николь устало кивнула в сторону универсамовских и северных. — Они у вас едва на ногах стоят, глаза вон красные.
Отец и Кощей молча переглянулись и дали знак. Парни, не споря и подавляя зевки, начали покидать квартиру. Когда в гостиной остались только свои, Николь перевела взгляд на Кощея и Вову.
— Что с Туркиным? — голос её слегка дрогнул, но взгляд остался твердым.
В комнате воцарилась тишина. Парни отводили глаза, не решаясь начать разговор. Наконец Вова заговорил, и по тому, как он до белизны костяшек сжал кулаки, было ясно, ситуация паршивая.
— Ушел он от нас. Вчистую ушел. Сначала вроде против отца пер, бунтовал, а сейчас... принял его сторону. Стал правой рукой Стального.
— Но Стальной явно что-то затеял против собственного сына, — добавил отец, нахмурившись. — Он не просто так Валеру около себя держит. Уж не знаю, что он ему там наплел, чем запугал, но Турбо теперь к Универсаму относится, мягко говоря, недружелюбно.
— Значит, Стальной и Валера не в курсе, — горько усмехнулась Николь, качая головой. — Слушайте внимательно. Лиля, на которой через несколько дней должен жениться Валера, уже замужем. Давно и официально.
По комнате пронесся гул удивления. Кощей подался вперед, прищурившись.
— И кто же этот счастливчик?
— Витя. Мой бывший, — Николь коснулась разбитой губы. — Тот самый, который запер меня в своем доме. Они с Лилей работают в паре. Получается, Витя тоже ведет свою игру за спиной у Стального. А Валера в этой схеме, просто козел отпущения.
— И чего они добиваются? — задумчиво спросил Лёха, меряя комнату шагами.
— Пока не знаем, — Николь зло прищурилась, и в её глазах вспыхнул опасный огонек. — Но узнаем всё на свадьбе.
Она повернулась к отцу, и в её голосе зазвучала сталь.
— Пап, подтягивай всех наших. Всех, кто не боится крови. Мне нужно много крепких парней, и чтобы к субботе они были в полной готовности. У меня есть план, как сорвать этот маскарад и вытащить Валеру из этого дерьма. Или добить его, если он действительно выбрал ту сторону.
Николь зло улыбнулась, и Насте, которая стояла рядом, эта улыбка не понравилась.
Тгк: @kissriii1