Глава 23
Три года назад
— Где там Натали? — Эвер сложила руки на груди, глядя на Декарта, который уже десять минут смотрел на новую пачку сигарет.
— Да хрен знает, — без особого интереса отвечает брюнет и всё-таки решает выкурить одну сигарету.
Эвер с недоумением глядит и друга и качает головой. Её тёмные волосы распущены и волнами спускаются по спине, на ней синий свитер, чёрные джинсы и кроссовки.
— Как это, Декарт? Она же твоя сестра, тем более, после того, что было только недавно...
Декарт затянулся и выпустил дым через ноздри. Конечно, он переживал за сестру, тем более после того, что недавно ушла из жизни их мама. Натали не находила себе места. По ночам она кричала и плакала, но почему-то, именно в этот период, Хантер наплевал на чувства сестры.
После смерти матери, его чувства словно отключились. Декарт крал деньги, пил, курил.
— Эвер, перестань! Моя сестра справится. Всё будет хорошо.
— Да как ты не понимаешь? — Девушка вырывает у парня сигарету и, бросив на землю, затаптывает её, грозно смотря на Декарта. — Ты пьёшь! Ты... Хоть ненадолго отключаешься от реальности, а она нет. Натали плохо! Ты идиот, или как?
Декарт хватает Эвер за запястье и приближается к её лицу, тяжело дыша:
— Отвалите все от меня.
Его телефон завибрировал, от чего Хантер отвлёкся. Он взглянул на экран и удивился. Звонила Натали. Но парень скинул вызов, посчитав, что сейчас ему это не нужно.
— Почему ты не взял?
— Потому что не захотел, — хрипло отвечает парень, отвернувшись. — А теперь уходи домой.
***
Ближе к утру Декарт добрался до дома. Смотря себе под ноги, парень боялся сорваться. Его голова буквально разрывалась на части. Он сдерживал слёзы.
И когда поднял взгляд, увидел машины полицейских и скорой помощи. Парень на секунду потерял равновесие. А затем бросился в дом. Люди в форме с сожалением смотрят на парня. Второй раз за месяц они приезжают, чтобы забрать тело.
Мужчины хватают парня, не давая ему прохода. Но он вырывается, а затем, увидев как выносят чей-то труп, Декарт цепенеет.
— Нет! — Хантер вырывается вновь и у него получается. Парень скидывает белую ткань с тела и буквально задыхается, когда видит бледную Натали.
— Почему она... Почему она такая холодная? — Декарт падает на колени, схватив мёртвую сестру за руку. — Прости. Прости меня.
* * *
Наше время.
Кэмерон заворачивает на парковку и мы с Бойдом первыми выходим из машины, а затем бежим в больницу. Я собирался посетить это место сегодня, но не думал, что по такому случаю.
Внутри всё колотится, то ли от холода, то ли от ужасного волнения. Руки трясутся так, будто я нюхал героин несколько дней подряд.
Идя по больничным коридорам, я не вижу перед собой никого. Но хуже Бойду. Он прислоняется к стене и пытается отдышаться, а затем бьёт по стеклянной двери так, что та разбивается.
— Куда нужно идти? — Бойд хрипит. Его взгляд безумен.
Кэмерон встаёт рядом, с ужасом оглядывая окровавленную руку Бойда:
— Она... Эвер в реанимации. Туда не пускают никого.
Я опираюсь о стену рукой и отпускаю голову вниз. Если бы я тогда хоть попробовал её остановить... Нет же, придурок. Каждое моё действие вызывает какой-то немыслимый ураган из событий. Я кретин.
— Ждите! — сказала врач, выбегая из реанимации, когда Бойд попытался её остановить.
Нет. Нет-нет-нет. Я не хочу, чтобы Бойд терпел то же самое, что и когда-то вынес я. Нельзя. Смотрю на друга, который сжимает стекло в своих руках.
— Не смей, — говорю я и разжимаю его ладонь, убирая стекло.
Тот смотрит на меня и я вижу красные от слёз глаза. Он боится её потерять. Я боюсь также. Но это не братская любовь и привязанность. Это что-то больше.
— Она не должна умереть! — кричит Пирс, скатываясь по стене вниз. Он накрывает лицо ладонями, пачкая его кровью.
— Она не умрёт, — говорю я, присаживаясь напротив.
Хотя сам мало верю своим словам. Господи, пусть она будет жить. Я не должен лишиться ещё одного ангела в своей жизни.
* * *
Операция длится около пяти часов и мы все не находим себе и места. Втроём сидим в коридоре, ожидая выхода врача и окончания операции. Господи, лишь бы всё прошло хорошо. Мое единственное желание на данный момент.
Дверь открывается и оттуда выходит врач. Мы все будто слетаем с мест и движемся к нему.
— Она будет жить?
— С ней все в порядке?
Врач махнул рукой и глубоко вздохнул.
— Мы смогли её спасти. Но... чтобы она могла ходить, нужна дорогостоящая операция в Германии. Я не хочу вас пугать, но сумма очень большая.
Сжимаю кулаки. Господи, я сделаю всё, чтобы Эвер была жива и здорова.
— Сколько?
* * *
Я иду к отцу. Да, наговорил много всего, но это тот самый выход, к которому можно прибегнуть. Искренне надеюсь, что мне хватит смелости, чтобы попросить денег.
Открываю дверь в прокуренную комнату и смотрю на отца, который развалился на диване, перелистывая какие-то документы.
— Блудный сын вернулся, — сказал он, даже не взглянув на меня. — Что тебе надо?
Пытаюсь заставить себя сказать это, но не могу. Чёрт возьми, я сказал, что не буду у него просить чего-то когда-нибудь.
Эвер. Ради Эвер.
— Мне нужны деньги. Дай мне то, что у тебя осталось... Я верну.
Отец откладывает в сторону документы и сверлит дыру во мне взглядом.
— Я же сказал, что мой бизнес разоряется и у меня нет денег на твои развлечения. У меня ни гроша в кармане.
— Любые деньги. Они помогут, — смотрю на него.
— Декарт, в любой другой момент я бы дал тебе денег, но сейчас у меня нет абсолютно ничего. Прости, сын, но я правда в дерьме.
* * *
Вернуться к старой работе, из-за которой я чуть не сел и могу вновь отправиться за решётку, чтобы спасти жизнь Эвер? Да легко. Найдя всю дурь, которая только была в моём доме, я позвонил всем своим бывшим заказчикам и те согласились на встречу со мной. Эта работа мне кажется уже не такой приятной, как прежде, но на этом можно срубить немало денег, которые сейчас нужны всем.
Надеваю чёрную бейсболку, чтобы хоть немного прикрыть лицо, как раньше. Я не хочу в тюрьму, я хочу жить. Хватаю с пола чёрный рюкзак и выхожу. Да, я действительно буду рисковать своей свободой.
Я не спас свою сестру. Я даже не попытался поговорить с ней. С Эвер всё будет иначе.
Только бы всё было в порядке.
На одной из подземных парковок я останавливаюсь рядом с заказчиком и, немного опустив стекло, передаю ему наркотики, а он мне деньги. Мужчина кивает и мы разъезжаемся. Внутри всё колотится от одной только мысли, что кто-то подставит меня, как в прошлый раз.
Проделываю тоже самое и с другими заказчиками, а затем, пересчитав деньги, еду в больницу. Когда вхожу в нужное отделение, вижу Бойда, который кажется, стал выглядеть ещё хуже. Я боюсь, что не успел. Что случилось что-то непоправимое. И не хочу спрашивать, что случилось.
— Декс? — Кэмерон кивает головой в сторону выхода и я следую за ним.
— Что случилось?
Кэмерон вздыхает. Нет. Эвер ведь жива? Я помню, когда маму увезли из дому в ужасном состояние, отец так же смотрел. Я не хочу, чтобы ещё хоть кто-то ушёл из моей жизни. Не хочу, чтобы это была Эвер.
— Когда ты ушёл, — Кэм замолкает. — В общем, врач сказал, что у Эвер сломан позвоночник. И что скорее всего, она никогда не сможет ходить.
Одно за одним. Словно какое-то проклятье. Я опираюсь о стену спиной и накрываю лицо ладонями. Да, Декарт, ты официально увяз в проблемах.
* * *
Попытка не пытка. Вместе с Кэмероном и Бойдом мы собрали нужную сумму и смогли отправить Эвер вместе с её папой, который вовремя оклемался от алкоголя, в Германию. Врачи сказали, что вероятность того, что она будет ходить — очень мала.
Мы втроём сидели в нашем доме, молча и глядя в пол. Каждый думал о своём. Я об Эвер. Искренне надеялся, что она сможет вновь ходить. Когда она пришла в себя, я не смог зайти к ней в палату из-за чувства собственной вины. Всю неделю, что она была здесь — я ни разу её не навестил. А потом она улетела.
— Знаете, — Бойд ухмыльнулся, вертя в руках бутылку воды. — смешно осозновать, что папа перестал пить только в тот момент, когда Эвер была на грани смерти. По крайней мере, он взялся за ум и выкинул все бутылки алкоголя из дома, иногда спрашивая меня, есть ли у меня какие-нибудь проблемы, а мне было смешно... Оказывается, люди понимают о лёгкости потери только тогда, когда теряют.
Я слушал его и узнавал в этой ситуации себя. Бойд узнавал себя. А Кэмерон всегда был свят и невинен, как ангел, поэтому нет сомнений: Шелби всегда ценит то, что имеет.
Папа Бойда позвонил нам ещё утром, оповестив нас о том, что операция началась. Мы все сидели в напряжении и ждали повторного звонка, потому что Эвер для каждого из нас значила что-то важное. И для меня тоже.
Вдруг телефон раздался трелью и Бойд схватился за него, принимая звонок и включая громкую связь.
— Да, отец, — друг откашлялся.
Кэмерон взглянул на меня и я просто кивнул, слушая слова Пирса старшего.
— Операции прошла успешно, — мы все выдохнули. — но теперь нужно лечение. Несколько месяцев или даже чуть больше мы вынуждены будем оставаться здесь, в Германии.
* * *
Прошло три месяца, а лечение Эвер ещё не завершилось. Я не нахожу себе места и стараюсь уделять всё своё время учебе. Мадлен пару раз подходит, чтобы поздороваться. И я совсем не понимаю её логику.
«Ну как там непутёвая Эвер? Очень надеюсь, что ей станет... Чуть хуже.»
Я, конечно, не бью девушек, но шлюх это не касается. Как бы не хотел, а ударить Мадлен лицом об стенку не получилось. Она же, чёрт побери, идиотка просто.
В колледже не сильно любят разговаривать о той ужасной аварии; и это к лучшему.
Мы все удивляемся тому, как Эвер выжила. Водитель такси погиб на месте, а младшая Пирс вылетела через лобовое стекло от сильного удара. У неё были сломаны ребра, разорвана селезенка и множество порезов на теле. Органы повреждены.
Бойд и Эвер часто разговаривают по фейс-тайму, и Кэмерон вместе с ним. Но я просто не могу. Мне достаточно слышать её сорванный голoc.
И наступает день, когда она возвращается.
Собравшись, я еду к дому Кэмерона, где соберутся все. Мама Шелби с радостью всех приняла в гости. После выздоровления, она сильно изменилась, но её доброта и юмор никуда не делись.
А вот я утратил способность шутить.
* * *
Бойд вывозит свою сестру на коляске, а я боюсь даже смотреть в их сторону, потому что я увижу её. Мне стыдно, честно. Я даже в большей части винил себя, но Бойд не давал мне такого даже говорить. «Несчастный случай, главное, что она жива» - говорил он. Я завидовал его железной воле и выдержке, потому что при мне он ни разу не сорвался, чего не скажешь обо мне. Я, бывало, разносил всё вокруг.
И вот, я стою рядом с машиной, держа руки в карманах чёрных джинс и глядя на то, как Эвер, улыбаясь, смотрит на Бойда, который так же счастлив. Но её улыбка мигом пропадает в тот момент, когда она видит меня.
Я, медленными шагами иду по мокрому асфальту, прямо к ней.
— Эвер. — Присаживаюсь рядом с ней, беря её холодные руки в свои. Она оборачивается на брата, её глаза слезятся. — Эвер, посмотри на меня.
Но она не смотрит. Она лишь качает головой Бойду, на что тот хмурится и смотрит на меня. В его глазах я вижу жалость. Черт возьми, последнее, что я хочу видеть - это жалость!
— Эвер, — не унимаюсь я. — Прости, что не остановил тебя. Прости, что был таким уродом.
Последние слова я шепчу. Их слышит лишь она. И почему-то она содрогается в рыданиях, пытаясь унять себя. Она плачет так, как плачут дети: не переставая.
— Эвер...
— Достаточно, Декарт. — Бойд качает головой. — Поговоришь потом.
— Бойд, сейчас. — Я выпрямляюсь.
Бойд вздыхает, глядя на меня и на Эвер. Он сжимает челюсти и смотрит на меня, отрицательно качая головой и я понимаю, что он хочет, чтобы я ушёл.
Нет. Я уже однажды опоздал. И не хочу, чтобы это произошло вновь.
— Пожалуйста, — говорю я, глядя и на Эвер, и на Бойда.
Девушка вытирает слёзы и кивает брату. Тот смотрит на меня, но всё же отпускает каляску и уходит в машину, где сидит Кэмерон. Несколько минут гляжу на неё, а потом сажусь на корточки, сжимая ее руки в своих.
— Привет, — говорю я, проводя большим пальцем по ладони Эвер.
Та смотрит перед собой, но спустя мгновение пересекается взглядом со мной. Она кивает.
Сглатываю слюну во рту и целую в тыльную сторону ладони, понимая, как много значит для меня эта девушка. Она моя нежность, которую я никогда не показывал, потому что не был рядом с ней. Я вел себя по идиотски, но не замечал этого.
— Прости меня, прошу, — смотрю в её глаза.
Но она молчит. Она ничего не говорит и продолжает наблюдать за мной. На её лице так много шрамов: над правой бровью, под левым глазом, на щеке.
Но даже они не смогут изменить того, что Эвер невероятно красива.
— Почему ты со мной не общался?
Прикусываю щёку изнутри и усмехаюсь.
— Я боялся. Просто боялся, что ты меня обвинишь, хотя и сам понимал, что виноват перед тобой во всём, что с тобой произошло. Прости.
Но вместо того, чтобы побить или отругать меня, она начинает улыбаться и сжимает в своих руках мои.
— Я скучала, — она прикусывает нижнюю губу и продолжает наблюдать за мной.
Да Боже. Я умру на месте, потому что она должна была покрыть меня седьмым матом и отомстить своим равнодушием. Но она улыбается... Почему я такой кретин и не замечал её любви раньше?
Не осознавая своих действий, я приподнимаюсь и нежно припадаю к её губам. Чувствую, как её дыхание сбилось и она будто оцепенела, не двигаясь вовсе. Кладу свою руку на её шею и чувствую привкус карамели на её губах, но она не отвечает. И как только я собираюсь оторваться от неё, та кладёт свою руку на мое плечо и приоткрывает рот навстречу.
— Если ты ещё хоть раз меня обидишь, я сломаю тебе нос, обещаю.
Эвер отстраняется и смеётся. Я целую её в макушку, закрывая глаза. Я сам себе что-нибудь сломаю.
* * *
— Я не пойду. Боюсь. — Девушка вцепилась обеими руками в кресло, напрочь отказываясь вставать. Я хоть и никогда ни с кем не нянчился, но это же Эвер. За несколько недель она пробовала встать на ноги, но падала. Затем снова, и снова.
— Давай, иначе я заспойлерю тебе «Мстителей 3».
Брюнетка хватает земли маленький камень и кидает в меня.
— Это стрёмно. Ты не можешь так делать.
Эвер молчит с минуту, а затем кивает и закрывает глаза. Я знаю, так она делает, когда пытается встать. Обычное дело. Я подхожу ближе, чтобы если что поймать. Повезло, что мы знаем друг-друга с детства, я знаю, чего она хочет, а чего нет, чего боится. А младшая Пирс в курсе всего, что касается меня.
Роланд навещал Эвер уже три раза, обещая свозить в Нью-Йорк и показать то место, где снимают некоторые фильмы.
Кэмерон остался один. Хотя я подгонял ему хорошеньких девушек, но Шелби всё грезит о Маккензи.
— Давай, Эв, — я шепчу и девушка медленно поднимается с кресла. Боится. Открывает глаза и встаёт на ноги.
А затем делает маленький шаг. И падает ко мне в руки.
— Ненавижу всё это.
Я улыбаюсь и держу её на руках, а после поднимаю и вновь сажаю в кресло.
— Ещё раз, — говорю и отхожу от неё на несколько шагов.
Та делает глубокий вдох, посмотрев на меня. Я ей киваю, и она прикрывает глаза, после чего поднимается на руках и медленно перебирает одной ногой, а потом, убрав руки от кресла, делает второй и третий шаг, дойдя до меня.
— Ты видел?! — завопила та и взяла меня за руки. — Боже, я могу!
Из её глаз полились слёзы, и она упала на меня. Я не мог сдержать улыбки, потому что она плакала от счастья. Для меня это было самым главным, и я не собирался кому-либо рассказывать о нем. Счастье нужно встречать в тишине.
Целую её в макушку и улыбаюсь, поглаживая руками вдоль плеч. Я, чёрт побери, счастлив? Она обнимает меня за шею и усмехается.
— Боже, это получилось.
Наслаждаюсь ее голосом.
— Дальше ещё лучше, — улыбаюсь. Внутри всё колотится от того, что я собираюсь сказать. — Я люблю тебя.
Она замерла, будто кролик, попавший под фары машин.
— Что ты сказал?
— Что я сказал?
— Ты сказал, что любишь меня!
— Разве я такое говорил?
— Декарт! — она легонько хлопнула меня по плечу и я засмеялся.
— Да, Эвер Пирс, я тебя люблю, и пусть даже ад замёрзнет.
Она заулыбалась и крепко обняла меня. Да, я любил. Не так, как Мадлен. Потому что то было идиотизмом полным. Я любил нежность в Эвер, робость, улыбки и то, что она дарит мне. Умиротворение.
Мы продолжили попытки ходьбы и Эвер сделала сама уже где-то около пяти шагов. В доме, кроме нас, никого не было и нашу атмосферу никто не мог нарушить. Я радовался и не мог сдержать своих чувств, поэтому целовал в губы каждый раз, когда она делала по несколько шагов.
Но вдруг раздался звонок в дверь.
Я посадил Эвер в кресло, а сам двинулся открывать дверь. Наверняка, это Кэм или Бойд, но, открыв, я увидел далеко не своих друзей.
— Декарт Хантер? — спросил мужчина в полицейской форме.
Я кивнул, сглатывая слюну.
— Вам придётся поехать с нами в участок. Вы обвиняетесь в наркоторговле, и имеете право хранить молчание. Все слова могут быть использованы против вас в суде.