Пепел на снегу | Турбо

Запах старых книг — так пахла комната Турбо. Аня открыла глаза, и первое, что она увидела, были обшарпанные обои, заклеенные плакатами с качками, и тяжелые гантели в углу. Голова раскалывалась, каждое движение отдавалось тупой болью в виске, но в комнате было тепло. По-настоящему тепло, как не было в её собственной пустой квартире.
Она повернула голову и вздрогнула. Валера сидел на полу прямо у кровати, привалившись спиной к матрасу. Его голова была запрокинута, глаза закрыты, а пальцы по-прежнему крепко сжимали её ладонь. На его скуле темнела свежая ссадина, а куртка на стуле была разорвана.
Аня смотрела на него, и в груди что-то болезненно сжалось. Не от страха. От странного, тягучего осознания: этот человек, которого весь город считал машиной для убийства, сейчас выглядел беззащитным. Она вспомнила обрывки вчерашнего — холод склада, удар, а потом его голос, пробивающийся сквозь темноту. Он пришел за ней один. Он вытащил её из ада, рискуя всем.
«Я влипла», — пронеслось в голове. Это не было просто «интересом фотографа» к яркому персонажу. Это была любовь — дикая, неправильная, пахнущая пеплом и опасностью, но такая острая, что перехватывало дыхание. Она осторожно протянула свободную руку и коснулась его кудрявых волос.
Турбо проснулся мгновенно. Его глаза распахнулись, рука инстинктивно дернулась, но, увидев Аню, он тут же обмяк.
— Проснулась, Фотограф? — голос был сиплым, простуженным. — Как голова? Не плывет?
— Болит, — шепнула она. — Валер... спасибо тебе.
— Забудь. Я должен был... — он отвел взгляд, явно смущаясь своей искренности. — Марат на кухне чай греет. Слышь, Марат! Тащи заварку, ожила наша!
------------------------------
В это время в качалке «Универсама» атмосфера была накалена до предела. Пацаны сидели кругом, Адидас-старший нервно мерил шагами зал. Турбо не пришел на общий сбор после драки с Хадишевскими, а это было серьезным нарушением.
— Где Турбо? — Адидас остановился, глядя на пустующее место Валеры. — Мы тут войну обсуждаем, а его нет. Кто за него ответит?
Марат, с перебинтованной головой и наклеенным пластырем на носу, вышел в центр круга. Он выглядел непривычно серьезным, без своей обычной ухмылки.
— Я отвечу, Вов, — Марат обвел пацанов взглядом. — Валера сейчас у себя. С Аней. Хадишевские её вчера выследили, в машину закинули и на склады увезли. Хотели через неё Турбо на колени поставить.
В зале повисла тишина. Зима перестал крутить в руках кастет. Лампа замер.
— И че? — буркнул кто-то из младших. — Из-за девки сбор прогуливать?
Марат резко развернулся к нему:
— Девки? Ты берега не путай! Это Аня. Она Марата, — он ткнул пальцем себе в грудь, — от смерти спасла в арке, вспышкой тех уродов ослепила. Она наши рожи на пленку снимает не для ментов, а для истории. Она нам... она нам как сестра уже! Кто из вас пойдет один против пятерых Хадишевских на их территории? А Валера пошел. За неё. За нашу девчонку.
Адидас-старший долго молчал, глядя в пол. Потом он кивнул, и напряжение в зале начало спадать.
— Марат прав, — сказал Вова. — Фотограф — она своя. Хадишевские берега попутали, раз на наших женщин руку подняли. Турбо передайте — пусть бабу выхаживает. Прощаем на этот раз. За такое не отшивают. За такое Хадишевским отвечать придется всем районом.
Пацаны согласно зашумели. Зима подошел к Марату и хлопнул его по плечу:
— Слышь, мелкота, передай Фотографу — пусть поправляется. Мы ей конфет купим. Или пленки новой. Скажи, Универсам своих в обиду не даст.
------------------------------
На кухне у Турбо пахло жареным хлебом. Марат зашел в комнату, неся два стакана чая в подстаканниках.
— Ну че, голубки? — он снова стал прежним Маратом. — Валер, Адидас сказал — сиди дома. Пацаны всё поняли. Фотографа признали официальной сестрой Универсама. Так что теперь ты, Анька, под защитой всей группировки. Попробуй теперь только двойку по учебе получи — весь район заставлять будет зубрить.
Аня рассмеялась, хотя от смеха заболел висок. Она посмотрела на Турбо, который стоял у окна, скрестив руки на груди. Он выглядел спокойным, но в его взгляде, направленном на неё, было столько собственнического тепла, что сердце Ани сделало кувырок.
— Слышь, Марат, — буркнул Турбо, — иди уже. Дай человеку отдохнуть.
— Ухожу, ухожу! — Марат подмигнул Ане. — Фотограф, камеру твою я почистил, на столе лежит. Не теряй больше.
Когда дверь за Маратом закрылась, в комнате снова повисла тишина. Турбо подошел к кровати и сел на край.
— Значит, сестрой признали... — пробормотал он. — Напридумывал этот мелкий.
— Тебе не нравится? — тихо спросила Аня.
— Нравится, — он вдруг перехватил её взгляд и не отвел его. — Только я тебя сестрой не считаю, Ань. И ты это знаешь.
Он наклонился и коснулся лбом её лба.
— Я когда тебя там, на полу склада, увидел... я думал, мир кончился. Больше никогда не выходи без меня. Поняла?
— Поняла, — прошептала Аня, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам, но теперь это были счастливые слёзы. — Валера... я, кажется, люблю тебя.
Турбо замер. Его плечи дрогнули. Он не умел говорить красивых слов, не знал, как реагировать на такие признания. Он просто крепко обнял её, стараясь не причинить боли, и прошептал ей в волосы:
— Фотограф... ты — моё всё. Теперь точно никто не тронет.

––––––––––––––––––
ссылка тгк: https://t.me/sqpilk
тт: sqpilk3