Пепел на снегу | Турбо

Март в Казани - это время грязного льда, серого неба и обманчивых сумерек. Воздух стал тяжелым, влажным, пропитанным запахом талого снега, мазута и дешевого табака. Аня не спала почти всю ночь. Красная лампа в её ванной горела до самого рассвета, окрашивая кафель в цвет тревоги, пока на прищепках над раковиной не закачались глянцевые листы свежих отпечатков.
На главном снимке Валера стоял спиной к закату на той самой крыше. Тень ложилась на его лицо так драматично, что скулы казались острыми, как бритва, а взгляд - глубоким и пугающе человечным. Он не позировал, он просто был. Без напускной агрессии, без арматуры в руках, без маски «Турбо». Просто парень, который на мгновение забыл, что он - закон и кулаки улиц.
Утром у ворот училища её снова ждал Марат. Выглядел он паршиво: под левым глазом расцветал сочный желто-зеленый синяк, нижняя губа была припухшей и треснувшей, но в глазах горел всё тот же неукротимый, почти бешеный огонек.
- Опа, Фотограф! - он попытался улыбнуться, но тут же поморщился, прижав ладонь к щеке. - Живая? Вид у тебя такой, будто ты всю ночь негативы жевала или вагоны с углем разгружала.
- Проявляла, Марат. Почти до пяти утра сидела, - Аня подошла ближе, тревожно вглядываясь в его лицо. - Боже, что с лицом? Опять махач?
- Да так, «Хадишевские» вчера на хвост сели у «Снежинки». Ерунда, - Марат беспечно махнул рукой, но Аня заметила, как дрожат его пальцы, когда он доставал из кармана семечки. - Валерка их там знатно раскидал, но и самому прилетело. Слушай, пойдем присядем, а то ноги гудят.
Они зашли в пустую аудиторию на первом этаже и устроились на широком подоконнике. Марат бесцеремонно выудил из её папки стопку фотографий.
- Ого... - он присвистнул, поправив шапку. Долго рассматривал кадр с крыши, переводя взгляд с бумаги на Аню. - Слышь, Ань... Ты реально колдунья. Если Валерка увидит себя таким... он или влюбится в тебя окончательно, до гроба, или сожжет нафиг всё твое училище вместе с камерой. Ты тут его как принца заграничного сняла. Только принц этот вчера троим челюсти вынес в кашу.
- Как он, Марат? - тихо спросила Аня, забирая снимок. - Сильно помяли?
- Терпимо. Плечо зашили в травмпункте - зацепили его там чем-то острым, то ли заточкой, то ли арматурой обточенной. В качалке сейчас сидит, хмурый как туча, на всех рычит. Адидас на него орет, мол, на рожон полезли без разведки. А Турбо... ты же знаешь, он танк. Если видит своих в беде - тормоза отказывают напрочь.
Марат замолчал, сосредоточенно разглядывая свои сбитые, почерневшие костяшки. В аудитории было тихо, только за окном слышался гул проезжающих троллейбусов.
- Слушай, Фотограф, - Марат вдруг посмотрел на неё серьезно, без своей обычной шутливой манеры. - Ты это... зайди к нему сегодня вечером. Только осторожно. Он сейчас как раненый медведь - может и тяпнуть, не разобравшись. Но фотографии принеси. Обязательно. Ему это сейчас важнее, чем бинты и анальгин. Он должен увидеть, что он еще не окончательно в зверя превратился.
------------------------------
Вечером Аня спустилась в подвал «Универсама». Гул железа сегодня был тише обычного - пацаны не тренировались, а сгруппировались в центре, вполголоса обсуждая вчерашний махач. Кто-то перематывал руки эластичными бинтами, кто-то курил прямо в зале, игнорируя замечания.
Турбо сидел в самом дальнем углу на скамье, без рубашки, накинув на плечи расстегнутую олимпийку. На его правом плече белела массивная марлевая повязка, сквозь которую уже проступило свежее бурое пятно. При виде Ани разговоры стихли.
- Пришла, - бросил он, не поднимая головы. Голос был сухим, надтреснутым, как старая кожа.
- Пришла. Марат сказал, что тебе... ну, в общем, что я должна зайти, - Аня подошла ближе, чувствуя на себе косые взгляды Зимы и остальных.
- Марат болтает больше, чем весит, - Турбо поднял на неё тяжелый взгляд. Под глазами залегли глубокие тени. - Фото принесла?
Аня молча достала конверт. Валера выудил снимки. Пацаны в зале замерли, наблюдая за сценой, но подойти под тяжелым взглядом лидера не решались. Турбо долго, мучительно долго рассматривал кадр с крыши. Его огромные ладони, привыкшие сжимать кастет или гриф штанги, осторожно держали хрупкую бумагу за самые края, боясь оставить на глянце след.
- Это не я, Ань, - наконец выдохнул он, и в его голосе прорезалась странная, непривычная горечь. - Это какой-то другой пацан. Тот, который в кино должен сниматься про любовь. А не тот, кто вчера на пустыре людей в мясо вбивал.
- Это ты, Валер. Тот, который настоящий. Просто ты не привык смотреть на себя без этой своей брони, - Аня сделала шаг вперед, сокращая дистанцию.
Турбо резко встал, шипя от резкой боли в раненом плече, и оттеснил её в угол каптерки. Здесь пахло йодом, старым железом и его резким парфюмом.
- Зачем ты мне под кожу лезешь, Фотограф? - он взял её за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, где плескалась усталость. - Думаешь, спасешь меня своими картинками? Вытащишь из этого дерьма? Оденешь в костюм и поведешь за ручку в светлое будущее?
- Я не спасаю, Валер. Я просто снимаю. Чтобы ты сам не забыл, что ты - человек. Что у тебя внутри не только ненависть и «понятия».
Турбо вдруг прижал её к себе - резко, почти грубо, но тут же смягчился, утыкаясь лбом в её плечо. От него исходил жар, его колотило.
- Мне страшно, Ань, - прошептал он так тихо, что она едва разобрала слова за стуком собственного сердца. - Первый раз в жизни по-настоящему страшно. Не сдохнуть в подворотне, а... что ты всё это увидишь. Как я в зверя превращаюсь. Что ты однажды посмотришь в объектив и не увидишь там человека.
Аня обняла его в ответ, бережно обходя раненое плечо. В этот момент в каптерку заглянул Марат. Увидев их, он не ухмыльнулся, не сострил. Он просто молча кивнул сам себе и тихонько прикрыл дверь, оставшись караулить снаружи, чтобы никто из пацанов не зашел и не увидел «слабость» своего лидера.
- Валера, - прошептала Аня, - давай в воскресенье уедем? В Раифу. Там лес, тишина, монастырь. Сбрось эту куртку, забудь про «Универсам» хотя бы на несколько часов. Просто прогуляемся.
- Пацаны не поймут... - начал он по привычке, но Аня перебила его.
- А пацанам знать не обязательно. Марат прикроет. Сделаем вид, что ты уехал по важным делам. Да, Марат? - громко спросила она.
- Прикрою, Фотограф! - отозвался бодрый голос из-за двери. - Скажу, что Турбо поехал на дальняк вопросы решать!
Валера нехотя, но искренне усмехнулся.
- Ладно. Твоя взяла. Поехали. Только если увижу там хоть одну подозрительную рожу - пеняй на себя.
------------------------------
Воскресенье выдалось на удивление солнечным. Они ехали в старом, дребезжащем автобусе, забитом дачниками. Турбо был в простой черной куртке без нашивок и без шапки - его копна кудрявых волос забавно топорщилась на весеннем ветру. Он выглядел почти как обычный студент, если бы не тяжелый, сканирующий взгляд, которым он по привычке обводил каждого входящего пассажира.
Они долго гуляли по заснеженному лесу среди вековых сосен. Аня снимала деревья, игру света на сугробах и, конечно, его. Здесь, вдали от серых коробок «Универсама», Валера начал оттаивать. Он даже громко смеялся, когда Марат (который всё-таки увязался за ними «для охраны») случайно провалился по пояс в скрытую снегом яму.
- Слышь, Фотограф, - Марат подошел к ней, когда Валера отошел покурить к берегу замерзшего озера. - Ты его береги. Он ведь за всей этой своей агрессией прячет такую пустоту... Ты даже не представляешь. У него из родных только мать, которая его почти не видит, и мы - банда оболтусов с арматурой. Ты для него сейчас как чистый воздух в загазованном подвале. Без тебя он задохнется.
- Я стараюсь, Марат. Очень стараюсь.
- Старайся лучше. Потому что на районе тучи сгущаются. Адидас на взводе, «Желтики» лезут на наши точки. Валера скоро на разрыв пойдет между пацанами и тобой. Не дай ему сорваться в пропасть.
Вечером, когда они возвращались в город, Валера проводил Аню до самого подъезда.
- Спасибо за этот день, Ань, - сказал он, неумело перебирая её пальцы своими грубыми ладонями. - Я... я никогда так не гулял. Просто так. Без цели, без оглядки, без мысли, что сейчас начнется махач.
- Это и есть жизнь, Валер. Обычная, нормальная жизнь.
- Сложная она у тебя, жизнь эта... - он вздохнул. - Ладно. Иди грейся.
Он поцеловал её - на этот раз нежно, почти невесомо, лишь слегка коснувшись губами уголка рта. Аня зашла в подъезд, чувствуя, как внутри разливается невероятное тепло. Она была почти счастлива.
Она не знала, что в этот самый момент на другом конце района Марата уже прижали к кирпичной стене трое «врагов» из Хади Такташ, и завтрашний день начнется не с проявки фото, а с ледяного ужаса и первой настоящей крови, которая навсегда разрежет их общую историю на «до» и «после».
________________________
ссылка тгк: https://t.me/sqpilk
тт: sqpilk3