14 глава.
«ТЕНЬ ИЛЛЮЗИЙ»
— ...она как сестрёнка мне. Младшенькая —
Я вошла в качалку, и запах железа и пота ударил в нос. Здесь всегда было шумно - гремят гири, кто-то включил старый магнитофон, и в углу Марат уже пытался перетянуть Ералаша в шутливой борьбе. Валера возился с гантелями, а Вова стоял у скамьи, расставляя бутылки с водой, спокойно и немного отстранённо, как будто наблюдал за всеми со стороны, ну как обычно.
— Привет, Азизка! — крикнула обезьяна, отвлекаясь от «драки» с Мишей. — Почему мне Еленка опять поставила двойку за контрольную, а тебе пять? Я же у тебя все списал!
— Потому что, у нас были разные варианты, болван! — я посмеялась над этой ситуацией, на что друг лишь закатил глаза.
Тут дверь качалки приоткрылась, и Андрей вошел в помещение. Все сразу обратили на него внимание - словно он вернулся из другой эпохи. Я даже не сразу узнала его спустя столько времени.
— О, кто вернулся! — улыбнулся, как дебил, Маратик.
Все вскочили, приветствовали Васильева, спрашивали про его поездку и хлопали друг друга по плечам. На секунду качалка ожила, как будто каждый уголок наполнился движением и смехом. Вова же остался на месте, наблюдая за шумом.
— Давайте все на улицу, — предложил Сутулый.
Компания начала выходить, но я задержалась, возвращаясь за сумкой. Внутри остались только мы с Володей. В тишине качалки воздух казался тяжелым, а внимание сосредоточилось только на нём.
— Вова... ты не идешь? — сказала я, стараясь улыбнуться.
— Да иду, куртку найти не мог, — спокойно ответил он, поправляя край моего шарфа. — Опять легко одеваешься. Замерзнешь, а я не хочу, чтобы ты заболела, мелкая.
— Ты всегда так заботишься обо мне? — наклонилась я, глядя ему в глаза.
Он легко улыбнулся:
— Конечно. Ты ведь младшенькая.
Сердце забилось быстрее. «Младшенькая?» — подумала я, — «И как это понимать?..».
— Ну ладно... — пробормотала я, немного растерянно и смущаясь. — Всё равно приятно.
— Вот и хорошо. Ладно, я пошел к пацанам. Ты тоже тут не сиди одна долго, беги к нам потом, — он похлопал меня по плечу мягко, даже заботливо.
— Только не очень быстро, ты слишком скоро устаёшь, — мужчина усмехнулся и скрылся за дверью.
Я улыбнулась, пытаясь скрыть, как мне приятно его прикосновение. «Это просто забота или что-то больше?..» — мелькнула мысль в голове.
— Он тебе ничего не даст, — раздался голос сзади.
Я даже не обернулась.
— Ты подслушиваешь?
— Наблюдаю, — ответил Турбо.
Я повернулась. Он стоял уже слишком близко.
— Да я вижу, — сказала я с холодной улыбкой. — Ты у нас настоящий наблюдатель. Не лезь ко мне с нравоучениями, Валер.
— Я не лезу. Я предупреждаю, — сказал парень твёрдо.
— Слишком часто ты лезешь со своими предупреждениями, — вспыхнула я. — Я не маленькая девочка, сама разберусь со всем!
Кудрявый замолчал, опустив взгляд, но не ушёл. В его глазах была тревога, почти боль.
— Я не хочу тебя контролировать, Азиза... — тихо сказал он. — Просто невыносимо видеть, как ты надеешься на него, а на самом деле... всё не так, как тебе кажется...
— Что «не так»? — перебила я, глядя ему прямо в глаза. — Валер, он - Вова. Он хороший, заботливый. А ты... ты просто ревнуешь, потому что видишь то, чего нет.
— Может быть... — сказал Турбо, и в его голосе прозвучала лёгкая обида, — но я вижу тебя. Я вижу, как ты в это веришь. И если ты позволишь себе заблуждаться...
— Я не заблуждаюсь! — резко сказала я, чуть заикаясь от внутреннего волнения. — Я знаю, что между нами есть что-то... он заботится обо мне, и я это чувствую!
Валера сделал шаг назад, но в его глазах осталась мягкая решимость:
— Хорошо. Тогда верь в свои фантазии. Только помни одно: когда он разобьёт тебе сердце... я буду рядом.
Туркин тихо повернулся и ушёл, оставив меня стоять одну.
Я вздохнула, пытаясь успокоиться. Чувство лёгкой вины тянуло вниз, но я тут же отвергла это: «Нет, он чувствует что-то ко мне... я знаю». Всё ещё пыталась убедить себя, что права, но внутри меня мелькала тень сомнения, которую я старалась не замечать.
Выйдя на улицу, я направилась к Марату и Андрею, но проходя мимо старших, ненароком услышала обрывок их разговора:
— ...Адидас, так че ты над мелкой Зимы так трясешься вечно, виды на неё имеешь чтоли? — тут моё сердце замерло и я невольно остановилась, прислушиваясь, что скажет Вова.
— Да не, вы че? Это ж Азизка, она как сестрёнка мне. Младшенькая. От того и присматриваю, — беззаботно ответил Суворов.
Я застыла на месте, словно воздух вокруг меня вдруг стал слишком тяжёлым, а шум друзей - глухим и далеким. Сердце ушло куда-то в пятки, и в груди что-то кольнуло - тепло, которое я раньше чувствовала рядом с ним, мгновенно испарилось.
«Сестрёнка... младшенькая...» — слова отрезали всё, во что я хотела верить. Разочарование обожгло, как холодный ветер по щеке: всё это - мои иллюзии, мои надежды - оказались ничем. Я хотела кричать, плакать, но вместо этого просто стояла, сжимающая кулаки, чувствуя, как внутри пустота растёт.
Я поняла, что никакой особой связи с ним нет. Он заботится обо мне так, как заботятся о младшей сестре, и ничто в этом не изменится. Всё, что я себе придумала, всё, что питало моё сердце, рассыпалось в один миг. Весь этот мир я придумала сама...
Ни слова, ни движение не могли вернуть ощущение, что я была для него кем-то большим. И я повернулась, молча уходя прочь, ощущая горечь и обиду, которые будут со мной ещё долго - пока я снова не соберу себя и не начну думать о нём иначе.
***
В качалке пахло железом, потом и старым линолеумом. Музыка из магнитофона играла тихо, но гул голосов всё равно перекрывал её.
Вахит уже спорил с кем-то у штанги. Андрей сидел на лавке, снимая боксерские перчатки. Марат прислонился к стене и, лениво зевая, наблюдал за действиями друга.
— Ну чё, — сказал Пальто. — Меня в школе неделю не было. Пропустил что?
— О-о, — протянул Адидас младший. — Ты многое пропустил.
— Да ладно?
Марат усмехнулся.
— Азиза отличилась.
Вова, который как раз менял блины на штанге, не обернулся.
— В каком смысле? — спросил блондин.
— К доске вышла. Лермонтова читать. А потом в середине - бах - и своё.
— Своё что?
— Стих. Про парня.
В качалке стало чуть тише - не из-за них, просто пацаны рядом замолчали, но разговор будто стал слышнее.
Суворов старший продолжал возиться со штангой.
— И чё? — бросил блондин равнодушно.
— Да ничё. Только весь класс понял, про кого.
— Про кого? — Андрей улыбнулся.
Марат посмотрел прямо на брата.
— Ну, «Он же смотрит - как будто на младшую... А я взрослая. Я не шучу.». Знакомо, нет?
Владимир замер на секунду. Совсем коротко. Потом выпрямился:
— Ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно.
— Да вы себе напридумывали, — хотел отмахнуться старший.
— Мы? — Марат прищурился. — Или ты не хочешь замечать?
Кто-то тихо хмыкнул. Вахит отвлёкся от разговора и посмотрел в их сторону:
— Вы о чём вообще?
— Да так, — отмахнулся Андрей. — Лирика.
— В качалке? — фыркнул Зималетдинов. — Совсем уже.
Но Вова не смеялся.
— Она ребёнок, — коротко сказал он.
— Ребёнок стихи такие не читает, — Марат пожал плечами.
Повисла тишина. Железо звякнуло где-то в углу. Володя сел на лавку. Провёл рукой по волосам.
— Она просто впечатлительная. Всё.
— Конечно, — спокойно ответил Марат. — Только когда она тебя видит, у неё лицо меняется.
Усатый резко поднял взгляд.
— Ты наблюдаешь, что ли?
— Иногда полезно, — ответил его сводный брат, на что Пальто тихо усмехнулся, но ничего не сказал.
Вова встал.
— Закрыли тему, — тон был не грубый. Но окончательный.
— Как скажешь, — Суворов младший кивнул.
Разговор распался сам собой. Кто-то снова включил музыку громче. Кто-то начал спорить о весах.
Но Володя уже не слушал. «Он же смотрит - как будто на младшую... А я взрослая. Я не шучу.»
Он вспомнил, как недавно трепал её по голове. Как называл «мелкой». Как говорил кому-то: «Да это Азизка, она как сестрёнка».
И вдруг впервые за долгое время задумался. А если она это слышала? И если всё было не так просто?
Мужчина поднял взгляд - будто ожидал увидеть её в дверях. Но там был только холодный вечер и тёмный двор.
— Чёрт, — тихо пробормотал он. И сам не понял из-за чего именно.