11 глава.
«ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ СТЕНА»
— «Я не ваша игрушка, слышите?!» —
Побыв со мной некоторое время, Айгуль надо было уже идти в музыкальную школу. Подруга ушла, пожелав удачи и сказала в случае чего звонить.
Я легла на кровать и закрыла глаза. С тех пор как Вахит познакомил меня со своими друзьями, произошло так много всего. А ведь ещё совсем недавно моя жизнь была спокойной и даже немного скучной...
Тут раздался звонок в дверь. Я подошла, заглянула в глазок - и увидела только огромный букет красных роз. Алых, тяжёлых, почти заслоняющих всё пространство. Может, ошиблись квартирой?..
Я открыла. На пороге стоял он. Кащей. Этот. Чертов. Кащей.
Высокий, в тёмном пальто, с тем самым спокойным, уверенным выражением лица, будто весь мир ему должен. Розы в его руках выглядели почти насмешкой.
Я тут же начала закрывать дверь, но он резко подставил ногу.
— Стоять, принцесса. Я не просто так пришёл, — прозвучал его хриплый, прокуренный голос.
— Уберите ногу! Я не хочу вас видеть! — голос сорвался на визг. Я давила на дверь изо всех сил, но она упёрлась в его ботинок, как в бетон.
— Дай мне минуту, — он говорил спокойно.
Настолько, что это очень раздражало. — Всего минуту.
— Мне ничего от вас не нужно! — почти кричала я. — Из-за вас про меня такое говорят! Вы вообще понимаете, что вы наделали?!
Мужчина нахмурился, чуть сильнее толкнул дверь и оказался ближе. Запах табака, холода и улицы ворвался в прихожую.
— Я ничего не делал, — отрезал он. — Кто языком чешет - с тем я разберусь.
— А со мной вы разберётесь? — меня трясло. — Это вы приходите к школе! Это вы стоите во дворе! Это вы... вы вообще зачем?!
Голос ломался. Слёзы уже жгли глаза, но я упрямо смотрела на него снизу вверх.
— Я просто хотел поговорить, — жёстко сказал Кащей. Ни извинения. Ни тени раскаяния. Только привычная уверенность человека, которому никто не перечит.
— Поговорить? — я нервно рассмеялась, почти истерично. — Вы взрослый мужик! Мне семнадцать! У меня выпускной через три месяца! Экзамены! А вы... вы ломаете мне жизнь! — слова вырывались сами. — Из-за вас меня в школе грязью поливают! Шепчутся за спиной! А если до мамы дойдёт? У меня репутация чистая, а вы её портите! Я что вам сделала?!
Я толкнула дверь сильнее, не замечая дрожь в руках.
— Мне не нужны ваши цветы! — я взяла букет и врезала по лицу старшему этими шипами. — Не нужны ваши «разберусь»! Просто оставьте меня в покое! Я не просила вас появляться в моей жизни! — голос сорвался окончательно. — Я не ваша... не ваша игрушка, слышите?!
Кащей молчал несколько секунд. В его взгляде мелькнуло что-то тяжёлое, непонятное - злость ли, упрямство, желание доказать своё.
Я стояла перед ним - в старом свитере, с распухшими от слёз глазами - и впервые не боялась выглядеть слабой. Это уже был не страх. Это была последняя грань, за которой просто нечем дышать.
Я толкнула дверь и услышала, как она с глухим стуком закрылась. Тишина. Только дыхание, слёзы и собственное сердце. Он ушёл.
Вот и осталась одна, с разбитой грудью и тяжёлым чувством, что мир снова вернулся на свои места.
***
Кащей сидел за столом, руки на бумагах, взгляд тяжёлый. Зима вошёл без стука, плечи расправлены, глаза холодные.
— Я знаю, кто ты и какой порядок тут, — сказал он ровно, — но про мою сестру слухи пошли. И это твоя проблема.
Кащей усмехнулся, тихо хрипло:
— Слухи... Так, ты хочешь сказать, что это я виноват? Я её даже не трогал.
— Думаешь ты ни причем? — шагнул ближе Вахит, голос стал резче. — Значит это не ты её под школой караулишь? Она - моя младшая сестра. Моя ценность. Моя честь. И никто не трогает мою сестру. Ни ты, ни кто-либо ещё.
Старший приподнял бровь, лёгкая улыбка коснулась губ:
— Кто сказал, что я вообще её «тронул»? Я лишь хотел поговорить.
— Поговорить? — парень сжал челюсть. — Для тебя теперь любой «разговор» о ней - это предел. Ты это понял?
— Понял, Зима. — его голос был твёрдый, уверенный. — Но знаешь... если бы она сама захотела, я бы ни за что не ушёл.
— Пока это предупреждение, — сказал Зима, поворачиваясь к выходу. — Следующий раз - не будет слов. Еще пойдешь извиниться перед ней.
Зималетдинов вышел. Мужчина остался за столом, глаза блестели, губы сжаты. Он мог бы спорить, давить, но что-то в этом «нет» - и в чувствах к девушке - заставляло его отступить. Не то, чтобы Кащей проявлял к ней дикую симпатию - она просто разжигала его интерес. От этих мыслей у автора появилась лёгкая ухмылка, но с искрой непокорности в глазах.
***
Старший вышел из многоэтажного дома, в котором проживают Зималетдиновы, вытирая кровь с щеки. Тут же встретился с ещё одним из представителей этой семьи.
— Ну как, понравилось? — сказал Зима, затянувшись сигаретой. Он стоял оперевшись на спинку лавочки. — Этого ты добивался? Её слез и истерики?
— Крепкая девчонка, — Кащей посмотрел на него, спокойно, чуть усмехнулся.
— Крепкая? — голос супера стал резче. — Ты довёл её до слёз!
— Я понимаю, виноват, — мужчина ответил ровно, спокойно, усмешка с лица ушла. — Но есть вещи, которые решаю я сам.
— Она моя сестра! — Вахит шагнул ближе, плечи расправлены, глаза сверкают. — Это не пацанские разборки, Кащей! Это моя кровь, моя семья.
— Я в курсе кто она, — медленно, хрипло сказал авторитет, но в голосе звучала лёгкая улыбка. — Но не забывай, я твой старший, и мои решения имеют вес. Она... интересна. Я сам решаю, как к ней подходить.
— Это не «интересно», — стиснув зубы, сказал парень. — Для тебя - может быть. Но она не для забав твоих создана, оставь её в покое. Мне сейчас неважно, кто ты, даже если архангел Михаил, — он делал паузы, пытаясь сдержать тон, но выходило плохо. — Она и сама уже все сказала. Просто оставь.
— Разберусь, Зима. Твои слова услышал, её тоже понял.
Зима кивнул, сделал шаг назад.
— Надеюсь на твое благоразумие, — супер скрылся за дверью подъезда.
Кащей остался на улице, плечи прямые, стоял ровно. В его глазах - уважение к Зиме, но и непокорная сила, которая не уступает границе.
***
Я лежала на кровати и смотрела в потолок, пытаясь сосчитать трещины и пятна на старой штукатурке. Что мне делать... Это позор. Полный позор. Как мне теперь маме в глаза смотреть, если она узнает? Сердце стучало так громко, что казалось, его слышат все стены квартиры.
Дверь хлопнула. Я вскочила, в коридоре замерла на месте. Вахит. Его взгляд был тихим, но одновременно твёрдым, как стена. Я без слов бросилась к нему, обвив руками шею, прижалась всем телом.
— Всё в порядке... — его голос звучал как опора. — Я здесь.
Я разрыдалась прямо у него на груди. Все страхи, стыд, гнев на себя и всех неприятных людей - всё вылилось наружу. Брат не отстранился. Его руки обвили меня вокруг плеч, удерживая от падения, от хаоса внутри меня.
— Мама... — шептала я сквозь всхлипы, — как мне... как объяснить?
Он медленно провёл ладонью по моим волосам, будто пытался разгладить не только их, но и каждый узел в моей груди.
— Не думай об этом сейчас, — сказал тихо, ровно, с тяжёлой уверенностью, — я разберусь, сестренка.
— Спасибо... — выдохнула я тихо, пряча лицо в его куртке.
— Не нужно спасибо, — улыбнулся он сдержанно, — просто держись. Я с тобой. И не позволю никому обидеть тебя.
Я почувствовала, как его плечи расслабляются, а руки слегка крепче обвили меня. Пока он рядом, я могла дышать. И в этом молчании, в его крепких объятиях, впервые за последние часы мне стало легче.
И пусть весь мир рушился вокруг - пока он рядом, мне хватало дыхания, чтобы пережить это.
— Ты со мной, абый? — тихо спросила я.
— Всегда, сеңлем, — сказал он, и в этой фразе была клятва, которой хватало, чтобы снова почувствовать себя живой.