Балерина||Турбо

Начало июля обнимало город мягким, ленивым зноем, проникающим сквозь приоткрытые окна легким, пыльным дыханием. Но в комнате Авроры царило свое, особенное утро – прохладное, наполненное светом и едва уловимым ароматом. Ее мир, обычно такой шумный и беспокойный, сегодня замер в идеальной гармонии. Марат и старший Вова, по кличке «Адидас», сейчас были на сборах, мама ушла к соседке за каким-то рецептом, а папа, как всегда, на работе. Аврора была одна, погруженная в свое умиротворение.

Она сидела в своей инвалидной коляске у большого окна, на столе перед ней располагались инструменты флориста и несколько упаковок, из которых выглядывали головки самых редких, самых прекрасных цветов – голубых тюльпанов. Нежно-синие, почти лавандовые, с бархатистыми лепестками, они казались неземными, словно сошедшими с акварельной картины. Это был ее маленький секрет, ее способ отвлечься от повседневности, от боли, от ограничений. Цветы – это ее любимое дело, дарующее ей моменты абсолютного расслабления.

На ней была ее любимая пижама – свободные штаны и лонгслив из вискозы. Ткань, невесомая и прохладная, ласково струилась по телу, даря ощущение легкости и комфорта, будто вторая кожа. Мягкие складки лонгслива не стесняли движений, когда она наклонялась, чтобы рассмотреть очередной бутон, а широкие штаны не давили, позволяя забыть о мире за пределами ее уютной комнаты. В ней не было ни капли скованности, только чистое, нежное прикосновение ткани.

Аврора осторожно развернула обертку, высвобождая первый тюльпан. Его стебель был упругим и прохладным. Она взяла острый секатор, который удобно лежал в ее маленькой руке, и аккуратно подрезала кончик стебля под углом, чтобы цветок лучше пил воду. Затем, нежно, кончиками пальцев, она убрала несколько нижних листьев, которые могли бы оказаться в воде и испортить ее чистоту. Каждое движение было отточенным, почти медитативным.

Она придвинула к себе хрустальную вазу, уже наполненную свежей водой. С легким вздохом, который был больше похож на выдох облегчения, она опустила первый тюльпан, затем второй, третий. Голубые головки медленно раскрывались, словно вдыхая новую жизнь, и в комнате разливался тонкий, еле заметный, но свежий аромат. В этот момент мир вокруг сужался до кончиков ее пальцев, до шелеста лепестков, до перелива воды в вазе. Она не чувствовала своей коляски, не думала о ногах, которые не слушались, не вспоминала о диагнозе. Была только она, цветы и безмятежное течение времени. В ее глазах отражалась спокойная радость, а на губах играла легкая, почти незаметная улыбка.

Она уже почти закончила, когда раздался стук в дверь, а затем послышался знакомый, немного хриплый голос:
— Аврора, ты дома?

Ее брови слегка приподнялись от удивления. Марат должен был быть на сборах! Дверь приоткрылась, и в проеме показалась знакомая фигура младшего брата, а за ним – Валера, по прозвищу Турбо. Марат выглядел немного помятым, но его глаза светились нескрываемым любопытством и теплом. Турбо же стоял чуть позади, скрестив руки на груди, и его взгляд был скорее отстраненным, чем заинтересованным.

— Марат? Валера? Вы как тут оказались? — Аврора не смогла сдержать улыбки, ее умиротворение сменилось приятным удивлением.

— Сборы закончились раньше, чем мы думали, — Марат шагнул вперед, его взгляд сразу упал на букет. — А Вовка еще там застрял. Решили к тебе заглянуть, пока мама где-то у соседей. А тут... ого!

Турбо, который остался стоять у порога, лишь бросил на букет беглый, равнодушный взгляд.
— Тюльпаны, значит. Голубые.

Аврора рассмеялась, ее смех был легким, но она заметила отстраненность Турбо.
— Да, это они. Только что закончила. Проходите, чего вы там стоите?

Марат подошел к ней, нежно погладил по волосам, которые выбились из-под ее лонгслива.
— Как ты тут? Не скучала?

— Скучать было некогда, — она кивнула на букет, сияющий всеми оттенками синего. — У меня тут своя медитация.

Турбо лишь хмыкнул, не меняя позы. Он явно не проявлял никакого интереса к цветам. Его взгляд скользнул к окну, затем к двери, словно он искал способ поскорее покинуть комнату.
— Ну, Аврора, это, конечно,... занятно. Только мы тут надолго? У меня дела, не хочется весь день дома торчать.

Аврора посмотрела на них. На Марата, излучающего привычное тепло, и на Турбо, который, казалось, мысленно был уже далеко отсюда. Ее мир, только что такой тихий и интимный, наполнился их присутствием. От Марата шло привычное тепло, но присутствие Турбо вносило легкий диссонанс, напоминая о суете внешнего мира, от которой она так старательно пряталась за своими цветами. Голубые тюльпаны, такие хрупкие и прекрасные, словно стали барьером между ее уютным убежищем и беспокойным миром, который ждал Турбо за дверью.

Аврора почувствовала, как легкое раздражение кольнуло ее, но она тут же подавила его. Турбо всегда был таким – прямолинейным, нетерпеливым, лишенным тонкости. Он не понимал ее мира, мира голубых тюльпанов и тихих медитаций, но сегодня в его обычной суетливости Аврора уловила что-то еще, едва заметное, словно он сам был немного не в своей тарелке.

— Недолго, Валера, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я просто подумала, может, вы проголодались с дороги? Мама, наверное, скоро вернется, что-нибудь приготовит.

Марат, словно почувствовав едва уловимую напряженность, поспешил вмешаться.
— Да, мы жутко голодные! И устали как собаки. Вовка-то остался там, ему повезло, а мы с Турбо решили, что дома лучше. Оттуда еще ехать и ехать было бы.

Он подошел к столу, осторожно протянул руку к одному из тюльпанов, но не прикоснулся, лишь полюбовался.
— Красиво как... Прямо как на картинке. Ты их специально заказывала?

Аврора кивнула, благодарная Марату за то, что он отвлек внимание от Турбо.
— Да, это редкий сорт. Мне их привезли из Голландии. Долго ждала.

Турбо, наконец, сделал шаг в комнату, но не приблизился к столу или к Авроре. Он остановился у стены, опершись плечом о дверной косяк, и его взгляд скользнул по комнате. В его глазах читалась скука, смешанная с неловкостью. Он явно чувствовал себя чужим в этом светлом, девичьем пространстве, где каждый предмет казался тщательно подобранным. Но взгляд его зацепился за книжные полки, за плакаты с изображением балерин, на которых Аврора когда-то мечтала быть похожей. Обычно он бы отмахнулся от всего этого, но сейчас что-то заставило его задержаться. В голове мелькнул образ Вероники, его девушки, с ее ярким смехом и простыми радостями, и Турбо невольно сравнил его с тихой, хрупкой красотой Авроры, которую он почему-то не мог просто игнорировать. Он не понимал, чем эта девушка, сидящая в коляске, с ее странными цветами, так цепляла его.

— Ну, я тогда, наверное, пойду, — произнес он, уже поворачиваясь к выходу. — Мне правда нужно. Если мама придет, скажите, что я забегал.

Слова про дела звучали убедительно, но внутри Турбо чувствовал странную нерешительность. Он должен был рваться прочь, к своим обычным делам, к Веронике, но что-то удерживало его здесь, в этой комнате, рядом с Авророй.

Марат нахмурился.
— Да ладно тебе, Турбо! Посиди хоть немного. Мы только что приехали.

— Нет, Марат, — Турбо покачал головой. — Правда, дела. Потом увидимся.

Он бросил на Аврору короткий, почти извиняющийся взгляд, хотя в его позе не было и намека на извинения. Скорее, это был взгляд человека, который не только не знает, как себя вести в незнакомой обстановке, но и сам не понимает, почему ему так сложно уйти, почему эта тихая девушка с ее голубыми тюльпанами вызывает в нем такое странное, необъяснимое смятение.

Аврора улыбнулась ему, стараясь скрыть легкое разочарование.
— Хорошо, Валера. Передавай привет своим.

Турбо кивнул и вышел из комнаты, оставив за собой легкий шлейф уличной пыли и едва уловимый запах табака. Дверь тихо притворилась, и мир Авроры снова стал чуть более спокойным, но уже не таким безмятежным, как прежде. Присутствие Турбо, даже такое мимолетное, нарушило ее идеальную гармонию.

Марат подошел ближе, опустился на колени рядом с ее коляской и взял ее руку.
— Ты не обижайся на него, Аврош. Он такой... Ну, ты же знаешь. Ему просто неинтересно все это. Он не понимает.

Аврора сжала его пальцы в ответ.
— Я знаю, Марат. Все в порядке. Просто... иногда хочется, чтобы люди видели не только то, что у них перед глазами.

Она взглянула на букет. Голубые тюльпаны, казалось, стали еще ярче, еще прекраснее, словно впитав в себя все оттенки ее сложных чувств. Они были ее убежищем, ее безмолвными слушателями, и в их присутствии она чувствовала себя по-настоящему живой.

— А ты, — сказала она Марату, пытаясь переключиться на более легкую тему, — рассказывай, как там сборы? Что нового?

Марат улыбнулся, его лицо тут же просветлело. Он начал увлеченно рассказывать о тренировках, о шутках ребят, о том, как им удалось выиграть товарищеский матч. Аврора слушала его, кивая и задавая вопросы, и постепенно легкое облачко грусти, которое принес с собой Турбо, начало рассеиваться. Ее мир снова наполнялся теплом и привычными звуками, но теперь в нем остался едва заметный отголосок внешнего, беспокойного мира, который ненадолго заглянул к ней в гости, оставив после себя неясное чувство недосказанности и необъяснимой притягательности.