Вишенка значит? | Турбо

— Мне надо домой. Отец звонил, говорит — срочно.

Валера нахмурился, встал:

— Что-то случилось?

— Не знаю, — ответила я. — Сказал, чтобы я пришла и узнала.

— Я тебя провожу, — сказал он, уже снимая куртку.

— Да не надо, — попыталась отказаться я. — Я сама дойду.

— Нет, — твёрдо сказал он. — Я провожу. Не хочу, чтобы ты одна шла.

Я посмотрела на него, потом кивнула:

— Хорошо. Пойдём.

Он взял меня за руку, и мы вышли на улицу.

Мы дошли до моего подъезда. Валера остановился, взял меня за руку и посмотрел в глаза.

— Если что-то случится — ты звони, — сказал он серьёзно. — В любое время. Я прийду.

— Да ничего не случится, — ответила я, стараясь улыбнуться. — Я просто зайду, поговорю и всё.

— Ты так говоришь, будто сама в это не веришь, — усмехнулся он.

Я закатила глаза, но улыбнулась.

— Всё будет хорошо. Я правда. Я быстро.

— Ладно, — сказал он, отпуская мою руку. — Иди. Но если что — я жду.

Я кивнула и зашла в подъезд.

Я сидела у себя в комнате. Отец зашел ко мне, а в его руках красовалась бутылка спиртного и какая-то папка. Я не могла больше молчать. Отец зашёл в мою комнату без стука. На лице его была деловая сосредоточенность, но алкоголь мешал ему вливаться в образ. Я заметила, как он старается не смотреть мне в глаза.

— Марьян, — сказал он, кладя папку на стол. — Мне нужна твоя подпись. Это документы для работы, ничего сложного.

Я взяла бумаги, но не открыла. Смотрела на него.

— Хорошо, пап, — сказала я спокойно. — Я подпишу. Но сначала расскажи мне, что это за документы.

Он нахмурился.

— Я же сказал — для работы. Не задавай лишних вопросов.

— Я хочу знать, что подписываю, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает тревога.

— Марьяна, — сказал он, и голос его стал жёстче. — Ты что, не доверяешь мне?

— Я хочу знать правду, — ответила я, глядя ему в глаза.

— Я же сказал тебе — это для работы! — рявкнул он, ударив ладонью по столу. — Ты что, не понимаешь по-человечески? Подпиши, и всё!

— Я не подпишу, пока не пойму, что это, — сказала я твёрдо.

Он посмотрел на меня, и в его глазах блеснул холод. Он медленно подошёл ближе.

— Ты что, думаешь, я хочу тебя обмануть? — спросил он тихо, но в голосе слышалась угроза.

— Я не знаю, что ты хочешь, — ответила я, чувствуя, как страх сковывает тело. — Но я хочу знать правду. Почему мы переехали в Казань? Что ты скрываешь?

— Я ничего не скрываю, — сказал он, но его голос дрогнул.

— Я тебе не верю, — сказала я, глядя ему в глаза.

В этот момент в комнату зашла мама. Она слышала крики и выглядела испуганной.

— Миша, что происходит? — тихо спросила она. — Зачем ты кричишь на дочь?

— Не лезь! — рявкнул он, даже не взглянув на неё. — Она лезет не в своё дело и не хочет подписывать бумаги.

— Миша, она же ничего плохого не делает, — попыталась мама успокоить его. — Просто дай ей время...

— Молчи! — заорал он, сбрасывая её руку. — Ты не понимаешь, что это за девка выросла! Она такая же, как та, первая! Тоже лезет не в свои дела!

Мама отшатнулась, прижимая руки к груди.

— Ты про Кристину? — спросила она тихо.

— Нет, я про неё! — закричал он, указывая на меня пальцем. — Ты думаешь, я не знаю, что ты с этими бандитами путаешься? Что ты с одним из них путаешься? Ты думала, я не узнаю? Ты — шалава! Настоящая шалава, как и твоя сестра!

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё обрывается.

— Ты не имеешь права так говорить, — сказала я, но голос дрожал.

— Я имею право! — заорал он. — Ты находишься в моем доме. Еда, которую ты ешь, и вода, которую ты пьешь — всё это дал тебе я! Я твой отец! И я говорю тебе: подпиши бумаги, или убирайся из моего дома!

— Я не подпишу, — сказала я твёрдо, глядя ему в глаза.

— Тогда вон! — закричал он, указывая на дверь. — Вон из моего дома! Я не хочу тебя видеть!

Я схватила рюкзак, кинула туда вещи и выбежала из квартиры. За спиной хлопнула дверь, и я услышала всхлипы мамы.

Я стояла в подъезде, прижимая руку к груди, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Я вышла на улицу, села на скамейку и смотрела на свет в окне. Через несколько минут он погас. Он даже не собирался меня искать.

Я достала телефон и набрала Валеру. Он ответил после первого гудка.

— Алло?

— Валера... — прошептала я, чувствуя, как голос срывается. — Можно мне переночевать у тебя, пожалуйста ?

— Что случилось? — спросил он настороженно.

— Папа выгнал меня...Я все расскажу, но только не сейчас...

— Я сейчас прийду за тобой, — сказал он, и в голосе его я услышала злость. — Жди меня.

Я закрыла глаза и просто сидела, чувствуя, как ветер холодит мокрые щёки. Мне было страшно. Но я знала, что теперь я не одна.

Когда Валера пришел, я уже почти перестала плакать. Он подошёл, молча взял меня за руку и увёл к себе. Мы зашли в его комнату, я села на край кровати, чувствуя себя пустой и разбитой. Он сел рядом, не спрашивая ничего, просто притянул меня к себе и обнял.

— Я никуда тебя не отпущу, — тихо сказал он, гладя меня по голове. — Ты слышишь?

Я кивнула, уткнувшись носом ему в плечо. От него пахло табаком и чем-то родным, знакомым. Я слышала, как бьётся его сердце, и постепенно отпускало.

— Я не знаю, что делать, — прошептала я. — Он ненавидит меня. Он выгнал меня, как собаку.

— Он никто, Марьян, — сказал Валера жёстко, но в голосе его была нежность. — Ты не должна бояться его. Ты сильная. Ты справишься.

Я сидела рядом с Валерой, обхватив колени руками, и рассказывала всё, что произошло дома. Голос дрожал, но я заставляла себя говорить, потому что больше не могла держать это в себе.

— Он пришёл ко мне с бумагами, — начала я. — Сказал, что это для работы. Я согласилась подписать, но сначала попросила его рассказать правду. Он так разозлился... Он сказал, что я никто, что я живу в его доме и не имею права ничего спрашивать. А потом добавил, что знает про нас с тобой. Он сказал: «Либо подписываешь бумаги, либо вон из моего дома». Ну я и ушла.

Я сглотнула, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу.

— Мама пыталась меня защитить, но он даже её оттолкнул. Она плакала, а он просто захлопнул дверь перед моим носом. Сказал мне всяких гадостей. И я ушла. Я просто взяла рюкзак и ушла.

— Теперь я не знаю, что делать, — прошептала я. — Я не могу вернуться туда, но и оставаться здесь... я боюсь, что он найдёт меня и сделает что-то.

Я замолчала, чувствуя, как внутри всё сжимается. Валера сидел рядом, сжав челюсть, и я видела, как злость закипает в его глазах, но он молчал.

— Валера... — начала я.

— Я слышу, — сказал он тихо, но в голосе чувствовалось напряжение. — Просто... я не могу смотреть, как он с тобой так. Но я понимаю, что это твой отец. И я не могу просто прийти и набить ему морду.

Я подняла голову и посмотрела на него. Он смотрел на меня, и я чувствовала, как в его глазах растворяется весь страх. Он взял моё лицо в ладони и осторожно поцеловал меня. Мягко, нежно, словно боялся сломать. Внутри всё перевернулось.

— Я люблю тебя, — сказал он, отстраняясь на пару сантиметров. — И я никому не дам тебя в обиду.

— Я тебя тоже люблю, — прошептала я и прижалась к нему снова.

Мы сидели так долго, тихо, в темноте, слушая, как за окном шумит ветер. Валера молчал, но я знала — он переваривает всё, что случилось.