Глава 28
Регина торопливо натягивала колготы в надежде успеть ко второму уроку. Опаздывала девушка потому, что и Скряба, и отец, не удосужились ее разбудить, когда покидали квартиру ранним утром. Однако при таком раскладе событий она рассталась с кроватью очень даже рано, прерывая сладкие сновидения.
Покрутившись перед зеркалом в обыкновенной школьной форме, Антипова задумчиво вздохнула, приступая лёгкими движениями наносить помаду, которая ложилась в этот день крайне отвратительно, поэтому, психанув, Шубка выкинула очередной клочок туалетной бумаги на тумбочку, вдоль и поперек измазанный косметикой.
Ей ничего не хотелось…
Была чужда школа, в которую приходилось ходить каждое утро. Раздражали прохожие на улицах, причудливый ковёр на стене, грязная посуда на кухне, а больше всего… Больше всего раздражали именно тюльпаны… одиноко лежащие на подоконнике.
Устало опустившись на расправленную постель, девушка простонала, потирая сонные глаза сжатыми кулачками. Внезапно её прервал глухой удар по стеклу.
Закатив глаза, Антипова в силу своего настроения, неторопливо подошла к окну, с той же скоростью его открывая. Внизу стоял улыбающийся Зима, держащий в руках судок с какими-то булками, а портфель в его руках по классике отсутствовал.
— Как знал! — довольный собой, Вахит крутит перед заспанными девичьими глазами судок и машет рукой на себя, — спускайся давай!
Девушка ничего не отвечает. Даже не здоровается, весьма эгоистично захлопывая окно и оставляя Зиму в одиночестве на долгие восемь минут. Тот не удивляется, развлекая себя утренним перекуром на морозе и рассуждениями над масштабными планами в голове.
— Вышла всё-таки? — смеётся Вахит, туша табачное изделие и подходя к Регине, дабы обняться в знак приветствия. Но она не отвечает на данный жест.
— Куда я денусь? — иронично уточняет Шубка, стуча по асфальту каблуками, что вчера вечером притащил домой Скряба со словами, что обувь сама просились ему в руки.
— Перемячи хоть будешь? — смеётся универсамовский, открывая судок. Приятный аромат разошелся на несколько метров вокруг, дразня прохожих.
— Буду. Доставай.
— Может… ну его? Не пойдём? — серьёзно спрашивает лысый, подавая девушке выпечку. Та достаточно жадно набрасывается на предложенную сладость, вызывая ухмылку на лице парня. — Сладкое любишь?
— Люблю, — соглашается девчонка, а после странно хмурится и переводит взгляд куда-то на дорогу. — Как это «не пойдём»?
— Каком к верху, — картавит сильнее обычного Вахит, за что охватывает подзатыльник, — а зачем? Турбо все равно не будет сегодня. Устроил сборы для скорлупы.
— Мы что, теперь на него ориентируемся? — нервно спрашивает Регина, доедая пирожок и выходя на открытую дорогу.
— Как хочешь, конечно. Хоть Турбо с мухами в последние время, но дело-то не в нём. Адидас отшивает Кащея сегодня, — поясняет парень, но Антипову цепляет лишь до боли знакомое имя, промелькнувшее в диалоге.
Чересчур знакомое…
— Вы выродки его. Но, думаю, правильно поступаете. Тюрьма меняет людей. Уж знаю не понаслышке, — её отец и вправду знатно изменился с того времени. Будто был поделен на две личности: до срока и после.
— Для них стирается полоса дозволенности. Заметно по поступкам. Вон, человека пропил! Хотя, сам же и учил впрягаться за своих, — досадливо сообщает Зима, балуясь судком в руках.
— Огонь по своим? — хихикает Шубка.
— Я выпал, когда он начал с Кинопленкой бухать. Скоро в собутыльники дядю Толю возьмёт, — упоминание мужчины проскальзывает мимо ушей, ведь девушка несколько секунд размышляет над тем, стоит ли задавать некий вопрос невероятной важности. Хмурится, понимает, что, возможно, ошибается. Но, все же, кротко уточняет:
— Кстати, Зим…
— М?
— Что там с Валер… Турбо? Ты сказал он сам не свой, — говорит на одном дыхании, особо стараясь сделать непринуждённый вид.
Словно, вчера его руки не бродили по её талии…
— А, да, — вспоминает Зима, после добавляя, — девка у него какая-то появилась.
Вахиту все равно. Он продолжает себе идти где-то спереди, вовсе не обращая внимания на запнувшуюся девушку, чье сердце пропустило несколько ударов. Она, конечно, понимала, во что ввязывается, но чтоб так сразу получить нож в спину?
А, может, не было ничего?
Может, она сама себе выдумала тот букет тюльпанов, мамино пальто и... случай под окном?
Естественно, Регина понимает, что сильная и расстраиваться из-за подобных вещей — глупо. Но как объяснить не голове, а конкретно сердцу несерьезность данной проблемы?
Хотя, почему, если он позволял себе распускать вчера руки, то она должна забивать на подобное и позволять обращаться с собой, как с игрушкой? Нет, Антипова точно не позволит такому случиться.
— Ясно, — коротко бросает девушка, пытаясь скрыть в голосе не обыденное недовольство, а самую настоящую печаль. — Может, вправду в школу не пойдем?
— Я думал тебя придётся дольше уговаривать, — улыбается Вахит, дожидаясь знатно отставшую девушку. Но, как бы она не старалась скрыть свои чувства, он видел изменения в её поведении.
И понимает, что ничего не может поделать. Будь она с ним — чужды были бы такие проблемы. Но сейчас, когда их общение остановилось на стадии шуток и обсуждений группировки, он точно не тот, кто может интересоваться о подобном.
— Тогда я быстренько забегу потеплее одеться? — больше утверждает, нежели спрашивает Регина.
— Знаю я твоё «быстренько», — кривляется Зима, окончательно принимая решение, — мы все равно сейчас ко мне пойдём новую кассету смотреть.
— Новую? — удивляется Шуба, а после взвесив все «за» и «против», уточняет: — Что за фильм?
— «Самая обаятельная и привлекательная».
— Его пару лет назад выпустили, но я ещё не видела, — поясняет Антипова, однако, видя милые и до дрожи глубокие глаза Зимы, вздохнув, соглашается, — ладно, пошли.
— Давай, с братом своим заодно познакомлю, — улыбается универсамовский, в шутку взъерошивая женские волосы.
— Это тот, который в детстве жевал мамин гербарий? — вспомнила, одну из баек Зимы Шубка.
— Он самый.
***
— Ещё раз, ты подставными путями приведешь меня к себе! То… то… волосы вырву с корнями, вот что!
Кудрявый братец Зимы, очень воспитано подавал салфетки плачущей даме, а первый, в свою очередь, утешающе поглаживал женское плечо.
— Глупенькая! Он ведь лысый! — смеётся восьмилетний мальчик, чьи губы испачкались в замороженной малине, которую ребята по-тихому достали из морозилки.
— Да? Незаметно, знаешь ли! — саркастично кряхтит девушка, наконец-то стирая остатки влаги на щеках.
— Кто же знал, что ты не переносишь военные фильмы? — разводит руками юноша и, нажав на кнопку, выключает телевизор, не забывая предварительно вынуть кассету.
— Ты вроде говорил про комедию, а не «В бой идут одни старики», — фильм она видела и раньше, однако, каждый раз он вызывал в ней бурю эмоций и чувство несправедливости.
— Так уже пять вечера. Надо было чем-то заняться, — тикающие часы в холле и вправду показывают пол шестого, заставляя мозги работать быстрее. И как время пробежало столь быстро?
— Продолжили бы кубики собирать.
— Надоели кубики! — протестует Даниф — младший брат Зимы.
— Хочешь книжку почитаем? — спрашивает старший.
— Нет.
— Мультики?
— Мама ведь не разрешила… — желанно, но опасливо шепчет мальчик, забавно балуясь своими кудряшками.
— А мы ей и не скажем, да, Регинка?
— Я — могила.
— Ну, вот, садись смотри. А мы пока на улицу выйдем. Ненадолго.
Даниф прилежно занимает себя просмотром мультфильмом, пока Вахит и дочь Антипа натягивают верхнюю одежду в прихожей.
— Шевелиться надо. Адидас наверняка сейчас с Кощеем пойдёт разбираться. Не по-пацански отшив воронить.