16
Вечер выдался на удивление спокойным - слишком спокойным, почти ненормально.
Такое затишье всегда бесило.
Оно давило, как тишина перед взрывом, когда ты знаешь, что воздух уже дрожит, просто ещё не слышно.
В доме стоял тёплый свет, желтоватый, мягкий.
Кто-то из пацанов сидели и играли в шахматы, щёлкали фигуры, словно это обычные выходные, а не охота на Жёлтого.
Другие сидели у окна - курили, вяло переговаривались, слушали музыку, что тихо играла из старенькой колонки.
Что-то вроде -"Комбинации", что раньше сто раз крутили… мелодия та самая, ровная, будто успокаивает.
Я стояла возле открытого окна, держала в руках кружку чая - который давно остыл, но я даже не замечала.
Мысли крутились кругами: Жёлтый, его люди, его покровитель, крот, проклятая тень его страха…
Но сегодня - тишина.
И это было худшее.
Губа лежал на диване, болтал ножом в руке, в потолок смотрел.
Кипяток что-то чинил на столе - копался в металле, привычно матерился под нос.
Ребята были расслаблены, но не до конца.
Все - на стороже.
Всегда.
Тишина держалась минуты три.
Пять. Десять.
И потом - как будто кто-то швырнул кирпич в окно.
Дверь распахнулась так, что ручку чуть не вырвало.
На пороге - Шум.
Дыхание рваное. Глаза злые.
-Ведут! - выдохнул он.
-Кого? - Губа резко сел.
И сразу слышно стало: с лестницы тащат кого-то.
Тяжёлые шаги, матерящийся Кирпич, хрип и возня.
И вот его втаскивают в комнату.
Колик.
Его буквально волокли - за локти, почти в воздухе.
Он упирался пятками, дергался, как крыса, которую вытаскивают из щели.
Лицо перекошено страхом.
-Отпусти! Блять, отпусти, я сам! - орал он, но несильно. Голос дрожал.
Его бросили на пол.
Колик перекатился, пытаясь подняться, но Кирпич ногой прижал его плечо к полу.
-Куда собрался, герой? - спокойно сказал он.
В комнате стало тихо.
Музыка играла, но теперь казалась будто из другого мира, далёкой и чужой.
Я поставила кружку на подоконник, и подошла ближе.
Колик увидел меня и замер.
Как будто не ожидал.
Как будто надеялся, что именно меня не будет.
-Ну? - сказала я тихо.
Он сглотнул, дыхание тяжёлое.
Кипяток буркнул:
-Слушай, он щас на месте обоссытся.
Почти так и было: у Колика руки дрожали, глаза бешеные, губы трясутся так, будто он на морозе голый стоит. Его поставили передо мной, держали с двух сторон.
-Ну? - я подняла брови. - Что за истерика?
-Я… я вам информацию принёс… - Колик сглотнул, уставился на меня, как на палача. - Только не трогайте… ладно?
-Говори.
Он замотал головой, будто сомневался один последний миг, но потом страх всё решил за него.
-Жёлтый… - выдохнул он. - Он… он их взял.
Воздух исчез.
Словно кто-то рукою вырвал его из комнаты.
-Кого? Нормально говори, не мямли! - я уже не выдерживала.
Он был вспотевший, грязный, глаза бегают - как у человека, который уже видел смерть рядом.
Тот, кто понял, что его жизнь висит на волоске.
-Вову… Зиму… и Марата.
Слова давились у него в горле.
-Он сказал, что это за тебя.
Мужики вокруг застыли.
Кто-то выругался сквозь зубы.
Губа хлопнул ладонью по стене - чуть её не пробил.
А я стояла. Секунда. Две. Чтобы не сорваться.
-Где они?
Колик вжал голову в плечи:
-На старой площадке у промзоны… там, где ангар слева провалился… Он там ждёт… сказал, что бы ты сама приедешь.
Тишина стала глухой, как будто стены съели звук.
Кипяток хмыкнул:
-Ну всё. Это война.
Я кивнула.
Потом посмотрела на Колика.
-Ты молодец, что сказал.
Он уже почти расслабился.
И тогда я добавила:
-А теперь уберите его.
Его словно током ударило.
-Н-нет! Подожди! П-прош…
-Я сказала - убрать.
-Но я же… я помог…
Я шагнула ближе:
-Ты помог. Молодец.
Но ты - лишний рот. И слишком слабый.
Колик попытался рвануться, но парни держали крепко.
Его увели за гараж.
Не убивать - я заранее сказала. Просто убрать. Чтобы он исчез из нашего поля. Навсегда. Мне было плевать, куда.
Лишь бы не вернулся. Кипяток сел на стул.
Скат налил себе из графина воды.
Шум нервно выдохнул, протянул руку к сигаретам.
-Вот и всё, - сказал Губа. - Пошло движение.
Я молча кивнула.
Внутри ничего не дрогнуло. Ни капли.
Только одно чувство - холод. Этот холод появляется, когда понимаешь: началось.
Обратной дороги нет. И всё, что впереди, будет в крови.
Губа подошёл ближе.
-Мент… - сказал он спокойно. После такого - они точно будут ждать тебя. Это ловушка.
-Знаю.
-Ты уверена?
-Я обязана.
Он их держит.
Пауза.
Губа кивнул.
-Хорошо. Тогда готовимся.
И всё в доме сразу поменялось. Тишина исчезла. Пацаны поднялись. Музыка выключилась. Лица стали другими - сосредоточенными, серьёзными. Шаги стали резче. Взгляды - тяжелее.
Через двадцать минут все уже стояли у машин.
Губа проверял карту. Кипяток ругался. Пилот собирал пацанов, давая команды жёстко, без эмоций.
Моторы гудели в темноте - их было много, десятка полтора.
Я стояла у "своей" шестёрки, ладонь лежала на холодном капоте. Было ощущение, что металл дышит - так же неритмично, как и я. Пустота внутри стала ровной, гладкой, почти комфортной. Последний раз я так чувствовала себя только перед погромом "Снежинки". Тогда тоже стояла на пороге чего-то невозвратного.
Кипяток смотрел на меня, хмуро, с явным недоверием:
-Поедем колонной? - спросил Губа.
-Нет, - сказала я.
-Тоесть ты первая?- просто Кипяток.
-А кто должен? - я подняла на него глаза.
-Ты, мать твою, сумасшедшая, - сказал он без злости, скорее устало.
Я пожала плечами.
-Он же хочет со мной разобраться. Ну вот. Я приеду. Он увидит, что я одна.
-А мы? - спросил Губа.
-Вы… недалеко. На повороте. Выйдете -когда поймёте.
-И как мы поймём? - спросил Кирпич.
-По сигналу.
Я кивнула на парня, который уже лежал на заднем сиденье "шестёрки", накрытый тёмным плащом. Только кроссовки торчали - новенькие, белые. Абсурдно белые, как будто из другого мира.
-Услышит опасность даст команду.
-Какую? - спросил Скат.
Я посмотрела на него спокойно:
-Выстрел.
Повисла тишина. Никто не смеялся. Никто не сказал, что это перебор.
Наоборот - в глазах появилась уверенность: я не играю, я настроена так же, как они.
Губа хлопнул дверцу:
-Всё. Поехали.
Мужики переглянулись. Кто-то сразу начал материться.
Дорога была убийственно пустая. Фонари торчали, как гнилые зубы. Туман скатывался грязными комками по обочинам. Пахло болотом, сыростью, железом. Я ехала медленно, чувствуя, как каждый метр тянет воздух, как удав перед броском.
Когда добралась до места, всё уже было иначе. Слишком тихо. Слишком мертво.
Я остановила "шестёрку", вышла, закрыв дверцу так, чтобы не хлопнула. Шаг за шагом подошла ближе.
И только тогда заметила их.
Сначала Вову - он стоял, шатаясь, кровь стекала по его губам. Потом Марата - он был на коленях перед Жёлтым, плечи дрожат, руки за спиной.
Ещё чуть дальше - Зима.
Он лежал лицом в грязь. Лицом.
В сырую, холодную, липкую землю.
И не шевелился.
У меня оборвалось что-то внутри. Не страх. Не паника.
Злость - чистая, как ледяная соль.
Жёлтый обернулся на звук моего шага.
-О! - усмехнулся громко. - А вот и наша звезда. Ты чё, серьёзно? На жиге приехала? Так ещё и одна? Какая же ты дура.
Он рассмеялся мерзко.
-Так испугалась, что тачку поменяла?
-А тебе какая разница? - я ответила спокойно.
-Ну… просто раньше ты из себя круче строила. А теперь? На ведёрке?
Я тоже улыбнулась — тонко, сдержанно.
-Крутая машина не спасает от глупости.
-Ты на себя намекаешь? - прищурился он.
-И это ты у меня спрашиваешь? - усмехнувшись ответила я.
Он дернулся, но всё ещё держал маску уверенного. Хотя глаза выдавали - он ищет, откуда я приехала, где мои.
Я подошла ближе. Полукруг его людей напрягся. Кто-то вытащил нож. Кто-то взял обрез покрепче.
Я чувствовала опасность так ясно, будто она касалась кожи.
-Я вижу как ты боишься. Ну давай, - сказал Жёлтый, - доставай свой ствол.
Он сделал шаг. Второй. Третий. Улыбка расползлась в сторону, как трещина на стекле.
Я завела руку под плащь. Пальцы зацепили металл рукояти.
И вдруг - выстрел.
Один. Глухой. Точный.
Жёлтый дернулся. Пошатнулся.
И рухнул на землю , будто ему выключили питание.
Пуля вошла ровно в висок.
Без шансов.
Его люди замерли. Секунда. Две.
Тишина, как перед бурей.
А потом - шаги. Из тени вышел высокий мужчина. Плечи широкие.
Лицо - как вырублено ножом.
Глаза черные, пустые, как провал.
И он сказал голосом, от которого меня пронзило холодом:
-Здравствуй, Мент. Думала, я тебя забыл?
У меня пересохло во рту.Его кликуха была Кабан.
Тот, от кого уходили по крышам. Кого боялись даже свои. Тварь, а не человек, который не просто бил - он ломал.
Который в своё время сделал одно:
двоих парней закопали живьём по его приказу. Их потом нашли только через месяц. Ещё двоих он оставил инвалидом. Одной девушке перерезал ухо, чтобы "много не доворила". Он был нелюдь. Так ещё и полез на нашу тереторию. Решал свои дела, да и людей наших калечил. Обычных гражданских людей!
И я - именно я - дала на него показания. Сдала его отцу. Не полностью, нет. Многое не доказали, свидетели исчезли.
Некоторых просто не нашли. Но его посадили. И пока он сидел, я жила спокойно. И вот он теперь стоит передо мной - дышит. За спиной у него - человек в машине. В тени. На заднем сиденье.
Именно он привез Кабана. Тот самый "покровитель", который кормил Жёлтого.
Я медленно выдохнула.
-Я думала, ты сгнил там, где тебе место. - с улыбкой от нервов сказала я.
-Нет, - ухмыльнулся он широко. - Не дождёшься
-Чего тебе надо?
-Тебя. Всегда тебя.
Он сделал шаг - медленный, давящий.
-Ты мне жизнь сломала.
-Ты её людям ломал, я прошептала я.
-Они были никто. А ты… ты была особенной. Что-то в тебе было такое… - он провёл пальцем по воздуху. - Всегда хотелось посмотреть, как ты будешь кричать.
Я не дрогнула.
-Попробуй.
Он засмеялся тихо:
-О, я попробую.
Кабан шагнул вперёд. Не просто шагнул - попёр. Медленно, как танк, которому плевать, что перед ним.
Он перешагнул труп Жёлтого так, будто это был мусор под ногой. Даже не посмотрел вниз. Взгляд - только на меня. Как будто ждал этого много лет. Как будто всю ночь рычал внутри себя, мечтая добраться до меня. Я стояла в грязи одна, дыхание сбивалось в груди. Ветер ударил холодом, волосы липли к лицу.
Кабан ухмыльнулся, нижняя губа дрогнула:
-Как же я давно мечтал об этом.
Его голос - густой, как гуталин, и мерзкий до тошноты.
Сзади пацан в моей машине нажал кнопку рации. Короткий треск - Шипение.
И фраза, как удар ножом:
-Пора.
Откуда-то из-за поворота поднялся рёв.
Как будто целый район решил поехать на войну. Фары били светом в темноту так, будто хотели прожечь ночь. Колёса выворачивали грязь в стороны. Двигатели рычали, как звери.
Кабан обернулся только на миг.
И этот миг стоил всем спокойствия.
Потому что дальше началось мясо.
Мужики выскочили из машин так, будто их выплюнула сама тьма. Крики. Грохот. Рык.
Маты летели в воздух как искры с раскалённого железа.
-Пошли!
-Прижимай их!
-Справа суки!
Я едва успела сделать шаг назад, как первая волна столкнулась с людьми Кабана.
Столкнулась так, что звук был похож на разрывающуюся кость.
Железо ударилось об железо. Кто-то влетел под машину. Кто-то закричал так, будто ему выдернули лёгкие.
Я увидела, как Скат вмазал одному по виску рукояткой пистолета - тот упал сразу, как тряпка. Губа прыгнул в сторону, уклоняясь от удара ломом.
Кипяток уже работал ножом - коротко, быстро, чётко.
Грязь под ногами становилась красной.
Запах крови рвался в горло.
Кабан смотрел на меня, как на добычу.
Но к нему уже бежали мои - трое сразу.
-Не лезте! - рявкнул он, развернувшись.
Но его не слушали.
Они хотели его завалить, потому что знали: если он дойдёт до меня - мне конец.
И всё смешалось:
Грубые удары. Взрывы матерных криков. Падение тел. Рёв моторов, которые не глушили специально - чтобы давили, чтобы враг не слышал своих мыслей.
Чьи‑то руки схватили меня резко, грубо.
Я рванулась, но услышала знакомый голос:
-Меня кто-то оттащил в сторону - я сопротивлялась, но услышала:
-Уйди! Уходи! Ты тут не нужна! - это был Пилот.
Меня тащили назад, к дальним машинам.
Я оглянулась - поле боя перед глазами расплывалось.
Кровь, грязь, мужики, впившиеся друг в друга.
Кабан орал, ломая кому‑то плечо.
Губа прыгнул на него сбоку, пытаясь сбить с ног. Но Кабан был как стена.
Меня села в машину. Дверь хлопнула. Я упёрлась ладонями в стекло и смотрела, как моих пацанов накрывает вторая волна чужих. Много.
Очень много.
Снаружи машины пахло гарью от шин, металлом и страхом, который никто не признавал.
-Увезите Вову, Зиму, Марата! - сорвалась я.
-Уже! - крикнули.
Я увидела, как троих моих - избитых, полумёртвых - затаскивают в другую машину.
Марат держится за ребра, кровь во рту.
Вова не может идти, его волокут под руки.
Зима без сознания, лицо белое.
И только я - не уехала. Хотя должна была. Хотя они пытались. Но я упёрлась.
-Я остаюсь! - заорала я.
-Нет! - Губа обернулся. - Увезите!
Но спорить было бесполезно со мной.
Я сидела и видела, как Кабан рвётся вперёд.
Я видела, как ещё один чужой ложится мордой в грязь. Я видела, как Кипяток получает удар по голове и падает на колено, но всё равно встаёт.
Я думала это конец...
Вдруг откуда ни возьмись, из-за поворота выезжает чёрная машина на московских номерах. Серёга? Я узнала его сразу - высокий, сжимает руль так, что пальцы белеют, глаза холодные, как лёд. Машина резко останавливается. Он выскакивает и, не теряя ни секунды, делает два коротких выстрела в воздух. Звук отдаётся эхом по всей грязной улице, и внезапно тишина падает как занавес. Даже рев двигателей и крики, что ещё до этого смешивались в хаосе, исчезают.
Серёга не смотрит ни на кого, кроме Кабана. Он идёт прямо к нему, уверенно, без страха. Кабан замер, взгляд блуждает по всем сторонам, но никуда не отступает. Они встречаются в центре, среди поваленных тел, крови, осколков машин и запаха сырой земли.
Они стояли друг против друга, и я слышала каждый звук: тяжелое дыхание, шаги по сырой грязи, скрежет ножей на асфальте. Долго, напряжённо, молча почти, они обсуждали свои вопросы. Деньги, расчёты, ответственность за смерть Жёлтого - всё это летело в воздухе, как искры от горящего металла. Кабан кричал, ругался, Серёга стоял неподвижно, почти царственно, держа контроль над ситуацией.
Мы стоим в стороне, усталые, измученные, ноги в грязи, курево, пот и адский холод пронизывают насквозь. Вокруг трупы, кровь смешана с грязью, пахнет железом и смертью. Я вижу, как Кабан сжимает кулаки, а Серёга - спокойный, как глыба льда, с которой не спорят.
Кабан молчит, смотрит на землю, потом поднимает глаза. Их разговор длится долго, медленно, как будто они меряют друг друга каждой секундой, каждым движением. Иногда слышатся короткие, резкие фразы, но большинство слов растворяется в тишине, в этом аду, где всё горит запахом крови.
Мы ждали. Молчали. Страх сжимал горло. Серёга и Кабан вели свои переговоры, и каждый их жест - это не просто слова. Это решения, кто выживет, кто нет, кто уйдёт с пустыми руками. Деньги меняются, кивки, короткие команды, взгляд за взглядом. Каждое движение напряжено.
Наконец Серёга делает знак рукой - сигнал к завершению. Кабан медленно, тяжело кивает, словно уже понял, что его час прошёл. Он идёт к своей машине, не сводя глаз с Серёги, но шаги его тяжёлые, каждый удар ботинка о мокрую землю слышится в сердце, как предвестие конца.
Серёга подходит ко мне, стучит по стеклу машины, где я сидела. Я открываю дверь. Он кивает мне, чтобы пересесть в его авто. Садясь рядом, я чувствую, как холодная усталость пробирает до костей, но глаза всё равно пустые, решительные.
-Всё, - начинает Серёга, голос тихий, но уверенный. - Вопрос порешали. Кабан понял, что шансы у него нулевые. Все трупы - на нём. Он заромсил. Тебе не придётся иметь с этим делом дело. Всё чисто.
Я киваю, не говоря ни слова. Слова тут лишние. Я вижу, как Серёга спокоен, как будто весь этот хаос - лишь часть его работы, и он знает, что делает.
Мы едем обратно. Дорога скользкая, колёса шуршат по грязи, иногда отблески фар выхватывают обрывки тел, машины врага, что ещё остались. Я молчу. Серёга говорит мало, но каждый его звук - уверенность, что теперь всё под контролем.
Но одна фраза крутилась у меня всю дорогу. Фраза сказанная Таганским.
-"В Москву тебе пора."
Тем временем на другом конце города.
В зале, сидели Зима, Вова и Марат. Все трое были в шоке. Раны от ударов, порезы, кровь - всё это перемешалось с грязью, запах металла ещё держался в воздухе. Они обрабатывали свои повреждения, пытались собраться мыслями.
Турбо ходил вокруг них, задавал вопросы. Он не спрашивал ни о том, что произошло со мной, ни о том, как я пережила ночь. И это разозлило Вову.
-Пока ты зажимался с Лилькой, мы чуть не здохли за Кристину! - рявкнул он, красный, почти взрываясь. - Понимаешь?! Мы могли умереть, а ты - где был?!
Турбо хмыкнул, что-то пробормотал, но Вова уже не слушал. Марат, едва держа себя, кивнул Вове, показывая, что тот не одинок в злости, но молчал - шок держал язык за зубами.
Когда Вова и Марат ушли, Турбо подошёл к Зиме.
-Ну и что там было? - спросил он жёстко, но без крика.
Зима молчал. Словно не желая возвращаться мыслями к тому кошмару.
-Я спрашиваю тебя ещё раз, - Турбо чуть повысил голос. - Что там было?
-Я не видел.. - наконец выдавил Зима. - Я… я просто лежал рожей в землю. Всё остальное видел слишком смутно.
Турбо молча кивнул. В его взгляде был и гнев, и понимание. Он понял, что Зима пережил больше, чем способен был рассказать.
Все обдумывали произошедшее, пытались понять, что было дальше и что их ждёт завтра.
Каждый из них понимал: ночь была лишь началом. Последствия ещё долго будут давить на сознание.
И все трое понимали, что больше ничего не будет прежним.
Уже почти рассвет. Внутри дома тихо, как никогда. Медики работают, осматривают раненых, перевязывают, дают обезболивающее, ставят капельницы. С нашими всё в порядке, с минимальными повреждениями. Их лица бледны, но живые.
Спустя пару часов медики, закончив свою работу, покинули дом. Я чувствую облегчение, но ещё остаётся напряжение, каждый вздох напоминает о кровавой ночи.
Тонус у каждого возвращается в норму. Мы приходим в себя, всё переваривая в голове. Неужели всё?
Только тогда приходит звонок с Москвы. Стрелок Серёги отчитывается коротко: Кабан - мёртв. Всё кончено.
Мы слушаем, молчим. Тишина дома становится почти осязаемой. Смерть Кабана, кровь, месиво, ужасная ночь - и вдруг абсолютный покой. Всё завершилось.
Я выдыхаю. И понимаю, что больше нет страха. Нет угрозы. Всё, что осталось - это шрамы, память и кровь, что впиталась в землю.
После того как мы получили новость - Кабан мёртв, Жёлтый тоже - в доме воцарилась странная тишина. Мужики сидели за столом, кто-то курил, кто-то просто молчал, обрабатывая раны, перебирая свои мысли. Казалось, что ночь наконец-то закончилась, но дыхание всё ещё пахло страхом и железом.
Губа, как всегда резкий, прорывает этот замерший момент:
-Поехали с нами в Москву. Зачем тебе это Казань?
Я посмотрела на него. Взгляд был пустой, но решительный.
-Позже, - тихо, но твёрдо ответила я. - Обязательно вернусь в Москву, но пока не время. Есть дела.
Он кивнул, больше не настаивал. Мужики поняли - решение принято.
----
Фф переписан. Скоро выйдет новая глава.