глава 84
После драки Наташку увели в кабинет директора, а нас отправили на уроки. Что случилось с ней дальше, не знаю. Но последующие пару часов на занятиях одноклассницы не было. Зато Ваня так разволновался, что я еле вытолкала его из класса. Согласился только после обещания Ани не отходить от меня ни на шаг, да и вообще сесть вместе.
Коля, кстати, покинул школу раньше положенного. И я даже не смогла поблагодарить его. Впервые за столько лет, мне было за что сказать «спасибо». Но он убежал, не дав мне и шанса. Кажется, мы совсем друг друга не знаем.
Когда занятия закончились, я столкнулась с Яриком возле раздевалки. Но он сделал вид, будто не замечает меня. Молча взял куртку и с гордо поднятой головой удалился. Вот так запросто, хотя уверена, что он в курсе о конфликте между мной и Наташкой. Мог бы спросить как дела, все ли в порядке, но его собственные чувства, какая-то надуманная обида важней. Наверное, наша дружба изначально была ошибкой. Говорят, друг познается в беде. Вот и познался. Коля, который издевался столько лет, без раздумий кинулся на помощь ко мне. Аня, с которой мы почти не общаемся, тоже подставила плечо. Про Ваню вообще молчу, он мой Рыцарь в сияющих доспехах. А вот Ярик предпочел пройти мимо. Забавно жизнь расставляет по своим местам людей.
Бессмертных настигает меня в гардеробной. Силой выхватывает рюкзак, как бы я не возмущалась. В итоге, мы едем домой вместе, в теплой машине, где так вкусно пахнет хвоей. Доезжаем быстро, события сегодняшнего дня почти не обсуждаем. Зато иногда Ван ругается на водителей, которые нарушают правила.
Паркует Бессмертных машину сегодня возле подъезда, теперь смущаться некого, да и скрывать уже смысла наши отношения не имеет. Там же мы сталкиваемся с папой и его коллегой. Они на улице погружают вещи в багажник.
- Вот это габариты, - не скрывает восхищения мужчина, с которым отец поедет в поездку на грузовой фуре. Он внимательно осматривает машину Вани, так будто впервые такую видит. Отец тоже скользит взглядом по автомобилю, но более сдержанно. Уверена, потом обязательно заикнется на этот счет.
- Вам может, помощь нужна? – Интересуется Бессмертных, обходя меня и протягивая руку, в качестве приветствия. Они с папой обмениваются рукопожатиями, и к моему удивлению, даже улыбаются друг другу.
- Да нет, - отмахивается отец. - Мы уже погрузились.
- Пап, - подхожу ближе к родителю и тяну, словно маленькая девочка, ручки. Он сначала теряется, не ожидал видимо, а потом идет навстречу и прижимает меня к своей груди. Трусь носом об его куртку, кажется, в этот раз я буду скучать особенно, да и минуты считать до его возвращения.
- Дочка, - строго обращается отец. Он отстраняется, всматривается в мое лицо. – Ты звони мне чаще, ладно?
- Па, - улыбаюсь, не сводя с него глаз. – Могу хоть каждый час вести отчет.
- Иван, - вдруг подзывает родитель. Делает шаг в сторону, оставляя меня на заднем плане.
- Да, - спокойно отзывается Бессмертных. Он смотрит прямо, руки в карманах парки держит, а спина ровная-ровная, будто плечи подвязали. Выглядит уверенно, и достаточно серьезно. Ни одна мышца на лице не дрогнет. Сейчас особенно ощущается его зрелость не по годам. Другой бы мальчишка, вероятно, смутился, а может и начал прятать глаза в пол, но Бессмертных не такой. Я давно это поняла.
- Присмотри за Т/и, береги ее. Очень прошу тебя!
- Пап, - подскакиваю тут же к нему я, стараясь скрыть смущение. С другой стороны, как безумно приятно слышать это чисто отцовское наставление. Видеть разговор двух взрослых мужчин. Рядом с ними могу позволить себе быть маленькой, хрупкой девочкой. Рядом с ними мне ничего не страшно.
- Александр Иванович, - серьезный тон Бессмертных в ответ на серьезную просьбу отца звучит совсем по-взрослому. - Я буду беречь вашу дочь. Спасибо, что доверяете мне ее.
Молча опускаю голову и улыбаюсь. Наверное, любой другой почувствовал бы себя товаром на рынке, о котором хлопочут купцы. Но я столько лет мечтала быть значимой, кому-то нужной, ощущать заботу и любовь в свой адрес. Поэтому сейчас стоять здесь, слушать двух родных мужчин, мне невероятно приятно.
Завершают обещание очередным рукопожатием. И пока они внимательно изучают друг друга, я ловлю себя на мысли, как же быстро все меняется в жизни. Вроде вчера пряталась в коморке и мечтала поскорей уехать из города. А сегодня всем сердцем хочу остаться, хочу продолжать быть плечом к плечу с папой, с Ваней. Страшно представить будущее, страшно даже на секунду о нем подумать. Поэтому мне остается лишь улыбнуться и радоваться тому настоящему, которое есть здесь и сейчас.
Когда папа, наконец, покидает двор, Бессмертных абсолютно наглым образом напрашивается на чай. Я пытаюсь найти аргументы для отказа, но не потому, что не хочу быть с ним наедине. Наоборот, мне жуть как хочется скорее прильнуть к его груди, почувствовать снова вкус его губ. Даже от одной мысли краснеть начинаю, а про реальность вообще молчу. Вспоминаю ту ночь в больнице, как скользили руки Вани по моему телу, как впивались в кожу, и как безумно не хотелось его отталкивать. Эти ощущения пугают, но в то же время манят, заставляют желать большего.
В квартире на пороге возле шкафа я даю Бессмертных папины тапочки и любезно приглашаю на кухню. К счастью, к моему возвращению из больницы, папа навел идеальный порядок. Даже пылинки нет на полках, а стекла у кухонных ящиков отливают блеском. Ваня спокойно проходит за мной, он кажется, совсем не смущается новой обстановки. Конечно, наша скромная квартирка далека до его хором. У нас и потолки ниже, и мебель старенькая совсем уже, двери даже кое-где скрипят. Но в целом довольно цивильно, а главное уютно.
Усаживаю гостя за стол, а сама ставлю чайник. Решаю не спрашивать, голоден он или нет, а просто поставить еду на стол. Тем более пару блюд нужно поскорей доесть, иначе могут испортиться. Да, однозначно, кормить гостя позавчерашним пюре не комильфо, однако сам напросился.
- Как ты себя чувствуешь? – За спиной звучит ровный голос Вани. Я не оборачиваюсь, занимаюсь едой и напитками, однако достаточно четко ощущаю его взгляд на себе.
- Да, вроде нормально, - отвечаю коротко и ставлю перед ним на стол курицу, которую успела разогреть в микроволновке, пюре, сладкие булочки и две кружки с горячим чаем. Присаживаюсь сама напротив, но отчего-то смущаюсь даже глаз поднять.
- Накормить меня решила? – Слышу веселые нотки в его голосе.
- Да нет, - пожимаю плечами, и тянусь за своей кружкой. Делаю глоток, но тут же вздрагиваю. Совсем забыла, что вода горячая и обожгла язык.
- Сахарок положи, - заботливо и как-то уж совсем по-свойски говорит Бессмертных. Затем берет кубик из вазы и протягивает любезно мне.
- Серьезно?
- Сразу видно, что к дикой среде ты не приспособлена, - усмехается Ваня и кладет кусок сахара на стол возле меня. Выдыхаю и морщусь от неприятного ощущения во рту. Смотрю то на Ваню, то на кубик, и решаюсь попробовать. Вполне вероятно, что это окажется всего лишь забавной шуткой, однако почему бы и нет.
- Подержи немного, и отпустит, - советует он.
- Где ты узнал про этот способ? – Интересуюсь, закидываю сахаринку в рот. Начинаю рассасывать, как конфетку, и даже не сразу замечаю, как потихоньку унимается боль.
- Какие планы на вечер? – Игнорирует мой вопрос Ваня. Он выглядит расслабленным, как будто у себя дома, как будто в своих тапочках, да и вообще уже освоился, кажется. Уплетает пюре с курицей, иногда заостряет на мне внимание, поднимая голову.
- В смысле? Уроки, а потом… - задумываюсь. Откидываюсь на спинку стула и оглядываюсь по сторонам. Чувство одиночества подкралось как-то совсем незаметно. Осознание, что проведу, целую неделю одна, в этих стенках отчего-то давит, а то и вовсе зажимает.
Если вспомнить, я никогда не была одна. Родители считали, что ребенку нужно внимание, нужно чье-то плечо. Им даже сложно было приучить меня спать самостоятельно в отдельной кровати. Когда мамы не стало, отец привел мачеху. И в доме шум осел на полках, в шкафах, и даже самых потайных уголках. Я всегда знала, стоит повернуть ключ, и там за дверью обязательно услышу чей-то голос. А теперь я одна… здесь в нашей обители, совсем одна.
- Т/и, а ты мне не одолжишь сменные вещи? – Вытаскивает меня из грустных мыслей Бессмертных. Не сразу отвечаю, пытаюсь переключиться, вернуться в реальность. Смотрю на него, в его лазурные глаза, в его бескрайние леса, и все печали уходят куда-то на задний фон. Вот бы всегда быть вместе.
- Т/и, - снова зовет Ваня. И я окончательно пробуждаюсь, выхожу из собственных тисков.
- Что? – Переспрашиваю, удивленно хлопая ресницами.
- Говорю, сменные вещи есть? Или мне домой смотаться?
- В смысле? Ты запачкался что ли? – Подскакиваю моментально, хватаю вафельное полотенце, подхожу к Ване и сажусь на корточки возле него. Начинаю внимательно искать пятно, в надежде, что еда еще не впиталась.
- Ты что делаешь? – Усмехается Ваня, наклоняясь ко мне. Его лицо безумно близко, и я опять невольно замираю на пухлых алых губах, которые манят меня магнитом к себе. Нормально ли это, вот так медленно таять от одного вида человека.
- Давай-ка, поднимайся, - практически силой усаживает меня на стул Ваня, выхватывая полотенце. Смотрит прямо, скользя взглядом по каждому уголку моего лица. Чувствую, как его горячие пальцы дотрагиваются до моих рук, как медленно сжимают их, как кладут к себе на колени. Во мне ни капли силы воли, все испарилось, стоило только Ванн прикоснуться.
- Я не оставлю тебя одну, слышишь? Можешь выгнать, конечно, - улыбается он, - тогда я буду ночевать в подъезде.
- В смысле? Ты… - не могу скрыть удивления, да и слов подходящих найти тоже не могу. Семь дней под одной крышей, как настоящая взрослая пара, это сказка что ли. Я сплю, и вот-вот прозвенит будильник, возвращая меня в мрачную реальность зимних дней. Прикусываю губу, лишь бы убедиться, что все наяву происходит. Боль есть, выходит, я еще не сошла с ума, выходит, все взаправду.
- Хочешь, у тебя будем ночевать, хочешь у меня. Но привыкать к одиночеству в пустой квартире, это то еще удовольствие, скажу я тебе.
- Ты, правда, думаешь, что это нормально? Ну… ты и я… вместе… под одной крышей.
- Понимаю, к чему ты клонишь, - кивает головой Бессмертных и вдруг отпускает мои руки. Веселье и озорной огонек пропадают из его глаз, да и улыбка сходит с лица. Я даже начинаю задумываться, может, сказала что-то не так. Хочу уже пояснить, но он меня опережает.
- С точки зрения нравственности, не правильно. С точки зрения комфорта в этом нет никакой проблемы. – Заключает Бессмертных, не оставляя мне места для контраргументов.
- А можно подумать? – Уточняю, склонив голову на бок. Мне хочется смотреть в его глаза, дотронуться до его волос. Но в реальности, я смущаюсь своих желаний, поэтому прячу их подальше, до лучших времен.
- Можно, - отзывается Ваня, - но я все равно никуда не уйду.
И в итоге он не уходит. Как бы я не пыталась убедить его, как бы не выпроваживала за дверь, Ваня остается с ночёвкой. И я совру, если скажу, что не рада этому. Быть с ним рядом это большее, о чем можно желать.
Сперва мы, как порядочные школьники, садимся за домашку. И когда я вздыхаю, потому что пропустила много тем по разным предметам, Ваня отодвигает свои тетрадки и начинает объяснять мне, с видом серьезного репетитора. А я и забыла, что мой парень заканчивает на золотую медаль, и с мозгами у него проблем действительно нет. Он не просто хорошо владеет материалом, но и умеет его объяснять, что для меня, несомненно, является плюсом.
Ближе к шести вечера мы заканчиваем с уроками и планируем прогуляться. Однако за окном начинается дождь, и планы наши резко меняются. Решаем засесть за просмотр фильма «Любой ценой», который Ваня нахваливает с блеском в глазах.
- Я даже помню фразу оттуда: «Вы, конечно, идиоты, но это не преступление», - смеется он, загружая кино.
- Это точно не ужастик? – Уточняю, усаживаясь на диван. Дома довольно тепло, но мне все равно хочется накрыться пледом. Наверное, это больше для атмосферы, чем для физического удовольствия.
- Это крутецкий вестерн! И юмор там просто бомбичный, обожаю этот фильм.
Ваня выключает свет, видимо, чтобы картинка воспринималась более ярче, затем усаживается рядом. Наши плечи соприкасаются, а я радуюсь, что темно и моих румяных щек не видно. Улыбаюсь смело, вдыхаю запах мяты. Этот парфюм, которым он пользуется однозначно войдет в мой личный топ. На душе птички поют, а в сердце такой покой, которого давно не было. Могла ли я подумать еще вчера, что буду сегодня сидеть вместе с Ваней и смотреть фильм. Могли ли подумать, что он в папиной майке и шортах, будет находиться рядом в моей квартире, на моем диване. И как все же здорово, что жизнь такая непредсказуемая, что судьба дала шанс начать нам все заново.
Кино оказывается не просто замечательным, но и очень веселым. Местами я хватаюсь за живот, а местами вздрагиваю от переживаний о судьбе героев. Пожалуй, это первый вестерн в моей жизни, который оказался настолько хорош. А ведь раньше я обходила этот жанр стороной.
После просмотра мы идем пить чай с булочками. Обсуждаем героев картины, забавные ситуации, да и просто болтаем. Так легко и непринужденно все происходит, будто сто лет живем вместе в одной квартире, будто это обычный вечер будничного дня. Я даже смущаться перестала. Просто ловлю момент, просто наслаждаюсь каждой минутой.
Спать идем в разные комнаты. Это был уговор, на который подписался Ваня. Я стелю ему в гостиной, а сама ухожу в спальню. Теперь у меня комната большая, и диван новенький размером с кровать. Залазаю под одеяло и думаю о том, что места здесь на двоих однозначно хватило бы. Смущаюсь от дикости собственных желаний. Но понимаю, однажды, однозначно произойдет то, о чем я пытаюсь не думать. Как бы страшно ни было, все когда-то бывает в первый раз. Выключаю ночник и поворачиваюсь на бок. Смотрю в окно, из которого попадают тусклые капли света и мою темную комнату. Рядом с нами нет деревьев, чтобы тени от ветвей пугали и сыграли с воображением злую шутку. Нет дорог, чтобы шум от проезжающих авто мешал спать. Даже голоса с улицы не доносятся попросту потому, что сейчас зима и народ прячется в квартирах. Идеальное место для сна, но мне почему-то не спится.
- Т/И, - разрывает тишину голос Вани. Я поворачиваю голову, и хочу, уже было включить светильник, но почему-то останавливаюсь. В темноте очертания лица парня, усевшегося на край раскладного дивана, кажутся более мягкими. Не вижу, но слышу, как он откидывает одеяло и подвигается ко мне. И мы снова оказывается близко, настолько, что его запах окутывает, затягивает меня.
- Боишься спать один? – Шутливо интересуюсь, когда понимаю, что Ваня положил голову на подушку рядом. Чувствую на себе его взгляд и поворачиваюсь всем телом, совсем забыв о внутренних стоп-сигналах.
- Знаешь, - тон голоса совсем не такой, какой был днем и вечером. Сейчас он звучит серьезно, но в то же время с нотками грусти. – Я виноват перед тобой. За все, что произошло в эти дни: за Лину, за Наташу, я… если бы я не появился в твой жизни, ничего бы этого не было. – Молчу. Боюсь сказать что-то. Боюсь нарушить его минуту исповеди, ведь он не просто так пришел, не просто так решился на этот разговор.
- И хотя мне было неприятно, что Лебедев тебя обнимал, но я благодарен ему, что он оказался в нужную минуту рядом. Потому что иначе точно не простил бы себе, Т/и, - шепчет Ваня, пытаясь рассмотреть в глубокой темноте мои глаза. Нас разделяет пару сантиментов и края подушки. Я слышу его дыхание, даже чувствую на себе. Наша близость опылят жаром, смущает и в то же время манит.
- Т/и, - как будто смакует мое имя, пробует на вкус, и сладостно выдыхает. – Прости меня, и дай шанс все исправить. Хочу подарить нам много приятных воспоминаний. Ты позволишь? – Упираюсь взглядом в шею парня, затем скольжу к подбородку, и останавливаюсь на губах. Всего секунда, какая-то волшебная секунда, которую хочется растянуть в бесчисленное количество минут. Закусываю губу, и решаюсь взглянуть в его глаза, которые прячутся в полумраке. Блики света, доносящиеся из окна, совсем не освещают помещение. И мне требуется больших усилий, чтобы разглядеть глаза влюбленного человека. К черту все! Даже если потом пожалею, даже если совершаю ошибку.
- Вань, поцелуй меня.
И Ваня вместо ответа склоняется ко мне. Наше тяжелое, волнующееся дыхание переплетается, становясь одним на двоих. Наши губы сплетаются, а языки встречаются так стремительно, подобно вихрю. Близость затягивает так быстро, так волнительно, что я даже не успеваю осознать, как обхватила руками за шею парня, как скользнули его пальцы по моей спине, вскидывая края майки. Бессознательная страсть, опьяняющая эйфория, все это затягивает и забирает без остатка. По телу горячей лавой разливается приятное чувство невесомости. Машинально дотрагиваюсь до волос Вани, провожу по ним, упираясь ногтями в кожу, и он реагирует моментально, выдыхая мне в губы сладкий стон. Внизу живота отдает необычным, но таким приятным, теплом. И в тот момент, когда рука Ван достигает моей оголенной груди под майкой, я резко отстраняюсь.
Наверное, это выглядит совсем странно. Сначала позволить столько, а затем запротестовать, но ничего не могу с собой поделать. Смущаюсь, а еще боюсь. Безусловно, я доверяю ему, мы прошли через многое, мы остались верны своим убеждениям и чувствам. Но почему-то мозг дает команду стоп. И я теряюсь, волноваться начинаю. А вдруг мой отказ все испортит.
- Прости, - нежно произносит Бессмертных, будто прочитав все мои мысли. Он проводит рукой по волосам, тяжело выдыхает, но не уходит, не отворачивается от меня.
- Вань, - шепчу, пытаясь рассмотреть хоть что-то в его глазах. Однако темнота скрывает слишком много, она сейчас не на моей стороне.
- Я подожду, - спокойно и тепло отзывается Ваня. Придвигается ко мне, дотрагивается аккуратно до лица, убирая непослушную прядь за ушко. – Сколько скажешь. Даже если до свадьбы.
- Вань, - смущаюсь до ужаса, а щеки горят так, что и обогреватель не нужен.
- Разве не так говорят? Типа до свадьбы ни-ни? – Бессмертных улыбается, по голосу слышу.
- Буду иметь в виду, - поддерживаю его интонацию, игриво отзываясь. Хорошо ли мне с ним? Безумно хорошо. Готова ли отдаться ему? Однозначно готова. Просто нужно время, особенный день. Не сейчас, чуть позже. Чтобы это был подарок для нас обоих. Чтобы мы навсегда запомнили наш первый раз.
- Я скучал по тебе, - шепчет тихо Ваня, придвигаясь ближе. Его руки притягивают меня к себе, прижимая к груди. И я утыкаюсь в нее, обхватываю его тело, вдыхаю родной запах. Наши сердца стучат в унисон, мы оба взволнованы и оба счастливы, сейчас я это отчетливо ощущаю.
- Я тоже, очень скучала, Вань.