глава 11
Смотрю на него и не дышу совсем. Какое-то странное чувство внутри, не знакомое. Иван осторожно опускает меня, а затем показно так отряхивает свою белую рубашку, аккуратно заправленную в темные джинсы.
- И-извини, - почти шепотом произношу.
- Головой надо думать просто иногда, - огрызается он и разворачивается, собираясь уходить. Нет бы промолчать, но черт дернул ответить.
- Как будто я знала, что падать планирую, - вроде и сказала себе под нос, а Бессмертных все равно услышал. Оглянулся, кинул какой-то недовольный и надменный взгляд, а затем молча ретировался. Да уж, а с виду кажется таким милым. На деле же грубиян и нарцисс. Хотя я все равно благодарна ему. Такие как Пешков или Лебедев в жизни не подошли бы помочь, а только посмеялись в углу.
- Ты в порядке? - Анька подбегает ко мне, осматривает так обеспокоенно. - Чуть не упала, я так испугалась.
- Лестница шатнулась, - пожимаю плечами. Удивительно, зачем она вообще подошла. Сколько бы в меня гадостей не прилетало, обычно всем было все равно. А тут такая забота.
- Это Пешков придурок, - говорит одноклассница так тихо, что приходится прислушиваться, - его рук дело. Как хорошо, что в школе еще адекватные парни остались. - Затем Аня выдыхает как-то с облегчением, одаривает меня легкой улыбкой и идет за коробкой с гирляндами. Я оглядываюсь в поисках одноклассника и замечаю его у входа в зал. Сидит на стуле и играет в телефоне. Вид не особо довольный, то и дело ноздри раздуваются. Видимо и правда, хотел повеселиться от моего эпичного падения.
Дальше все заканчивается мирно, без происшествий. Аня просит Тему и Диму помочь с гирляндами, а я молча стою рядом и наблюдаю за их слаженной работой. Приходит директриса, одобрительно кивает и отпускает нас по домам. Хотя кому домой, а кому на работу.
На остановке минут десять жду автобус и попадаю в жутчайшую пробку. Едем так медленно, что прохожие обгоняют нас вальяжной походкой. Еще и народ набивается на каждой остановке. А когда заходит девушка с ребенком, моя совесть пинает под зад, и я уступаю место. Смотрю на малыша, такой милый, а щечки какие. Эх, умилительное зрелище. Пожалуй, лучшее за сегодняшний день.
До работы доезжаю вовремя, не смотря долгую дорогу. Мою полы, посуды, столы, в целом все, как и всегда. Под вечер устаю, правда, а еще уроки делать.
- Т/И, - кричит Лерка, когда я уже планирую уходить. – Держи, - тянет стаканчик с кофе. Смотрю на него, и улыбка сама на лице появляется.
- Что там? – Радостно вопрошаю я, рассматриваю баристу. Она, как и всегда выглядит очень красиво: волосы уложены в пышную дулю, губки алые пухленькие, а глаза горят, как два изумруда.
- Раф с гренадином, - сообщает она, а затем кидает пока и убегает в зал. Делаю глоток, затем другой, сама не замечаю, как выпиваю практически махом стаканчик. Все же нереально вкусный кофе выходит у Леры.
Домой ухожу в приподнятом настроении. Правда, там творится очередной цирк. Когда прихожу, сразу окунаюсь в атмосферу криков. Мачеха носится из угла в угол и читает морали Дашке. Эта каждодневная процедура у них такая. Тетя Люба мечтает, нет, просто спит и видит, как дочурка выходит замуж за богача. Даже присмотрела ей одного такого. Сына местного мясника. Тот, правда, не такой уж денежный, но по меркам мачехи, самое оно.
- Мам, приди в себя, - орет сестра, - мне сто лет твой обалдуй не сдался.
- Да ты будешь в золоте купаться у них, - аргументирует женщина. – Глянь, на какой машине ездят.
- Ма, он жирный, как кабан, - возмущается Даша. Я тем временем быстро шмыгаю в кухню, делаю чай и пару бутербродов. Не люблю находиться в зоне видимости членов семьи, когда они выясняют отношения.
- Ой, да там всего пару лишних килограмм, ишь какая цаца, - буркает Тетя Люба.
- Ну, вот и отдай его Т/Ишечки, - доносится до меня. Мачеха прямо скажем, вместе со мной одновременно глаза округляет так, что те бы из глазниц повыпали.
- Совсем ополоумела, - фыркает она, а затем кидает мне грозно: - где шлялась? Вот расскажу отцу все, будешь знать! Дома дел гора просто!
Не обращаю внимания на реплику Тети Любы, быстро шмыгаю к себе в каморку и закрываю дверь на замок. Сажусь за домашку, делаю все с неохотой, потому что жутко устала и хочется спать. Но выбора нет, поэтому сижу, пока глаза не слипаются. В итоге засыпаю с книгой в обнимку.
Утром шея дико болит, да и вообще все мышцы ноют. Бегу в душ, затем завтракаю и в школу. Сегодня физкультура первым уроком. А это значит, будем на улице бегать. Не знаю, с каких пор, но этот предмет стал в моем случае ненавистным номер один.
К моменту моего прихода, в раздевалках уже вовсю верещать девчонки. Они тоже не особо фанатеют от занятий спортом.
- Ой, девки, - заливает Наташа Бердникова(генсека) , наша дама-гром. – Какой мальчик пропадает. – В ответ ей кидают ахи и охи, а я лишь молча переодеваюсь. Мой старенький спортивный костюм уже и носить стыдно, но на новый денег нет. Мачеха все спускает на своих дочек и себя любимую. Поэтому хожу в том, что есть.
- Господи, - вздыхает Бердникова, рассматривая меня. Многие ее побаиваются.
- Постыдилась бы в таком ходить, - подливает масла Эвелина. Говорит с такой брезгливостью, будто я ее заразить могу чумой. Ничего не отвечаю. Себе дороже. Пусть болтают, что хотят, мне без разницы. Одноклассницы откидывают еще пару колких фразочек в мой адрес, а затем выходят из раздевалки.
На уроке мы бегаем, как я и думала. Ненавижу бегать, ненавижу соревнования в спорте. Вот не мое это и все тут. Но физрук думает иначе. Устраивает нам эстафету. Делит на команды и выдает две палочки: розовую и синею. Попадаю в команду к Пешкову, что уже не радует. Начинается забег. Один бежит, второй, третий. Я перед Серёжей стою. Нервничаю сильно, аж руки потеют. Мне передают волшебную палочку, и я бегу. Бегу так, что аж в груди начинает жечь от скорости. Дыхалка слабая, что поделать. Когда добегаю до нужного отрезка, чуть не теряю равновесие, дотрагиваясь до земли рукой. Затем разворачиваюсь и замечаю, как Лебедев в упор смотрит. Аж противно становится от его такого пристального взгляда. Почти добегаю обратно, а там, на старте уже Пешков, руку протянул и улыбается. Замечаю, что мы немного опаздываем. Поэтому бегу и руку вперед вытягиваю, лишь бы скорей передать эстафету. Серёжа хватает палку, когда мы сокращаем расстояние, и в этот момент резко дергает ее на себя. Ноги у меня от неожиданности подкашиваются, и я падаю. Ладошки счёсываю моментально, кровь сразу струится, начинается. В правой коленке больно, даже зубы сводит. Поднимаю голову и вижу Пешкова, довольный: щеки светятся, глаза горят.
- Т/Ф, - кричит физрук, - ты жива там?
- Да она у нас не убиваемый Халк просто, - смеется Наташка.
- Иди к медсестре, - сообщает физрук и добавляет, что я могу не возвращаться на урок. Благодарно ему киваю и слегка хромая плетусь в школу. Пытки кончились. Захожу сначала в туалет, промываю руки и кривлюсь от вида крови на ладошках. Надо ж было так упасть. Затем переодеваюсь и решаю не заходить к медсестре. Толку все равно нет. До конца урока десять минут, так что просто посижу в классе.
Но спокойно пересидеть мне не удалось. Буквально через пару минут в кабинет влетел весь взмыленный, запыхавшийся Лебедев. Глаза из орбит так и норовят вылететь.
- Что медсестра сказала? – Крикнул он, быстро сокращая между нами расстояние. Затем разок оглянулся назад, и снова установился на меня, словно видел впервые.
- Она свободна, можешь зайти, тебе кажется нужней, - фыркаю и собираюсь выйти, как Коля хватает меня обеими руками за плечи и останавливает силой. От неожиданности вздрагиваю и пытаюсь освободиться, но он еще сильней напирает.
- Отпусти, больной что ли, - кричу на него. Выглядит как-то дико, совсем не похож на себя обычного.
- Я спраш… - резко обрывает себя сам и снова оглядывается. В коридоре раздаются шаги и голоса одноклассников. Громче всех Пешков смеется, его невозможно не узнать. Коля моментально убирает руки, разворачивается и как ни в чем не бывало садиться за свою парту. Вытаскивает телефон, кликает там что-то, а затем тянет к уху. Парни заходят в кабинет и как-то удивленно перекидывают взгляд: то на меня, то на Лебедева.
- Колян, - говорит Пешков, - ты же сказал, что за водой пошел.
- Не видишь, я разговариваю, - злобно кидает Коля и начинает что-то говорить в трубку.