глава 10
Читаю его записку и не замечаю, как слезы начинают катиться одна за другой по щекам. Давно так не накатывало. Вроде наоборот должна была улыбнуться, а почему-то грустно стало до ужаса. Сколько лет прошло, когда кто-нибудь бы просто погладил по головке и сказал, не переживай, все наладится.
Помню, раньше папа всегда после командировок проводил со мной целый день. Мы шли в парк и гуляли там так долго, пока не стемнеет. Ели мороженое и кормили уток. Только мы вдвоем. Эта была наша особая территория. Но однажды он приехал и позвал в парк всех. Тогда я слегка обеспокоилась, но не придала особое значение. А зря. Именно в тот день все изменилось. Он начал отдаляться. И я вдруг осталась совсем одна. Грустно ли, горестно ли, отцу не было дела. А может он старался не показывать своих чувств. Не знаю. Но я скучала за ним и за этим чувством, которое у меня возникло от прочтения записки.
Утерла слезы. Нужно быть сильной. Кинула вещи в стиралку и пошла, заниматься уроками. Отвлекает. Перед сном еще раз перечитала записку и съела конфету. Она была очень вкусной, а может мне просто так хотелось думать.
Утро выходного дня прошло как-то сумбурно. Меня разбудил стук в дверь и строгая команда мачехи подниматься. Оказалось, что ей нужна помощь: поехать на рынок за продуктами. Машины у нас не было, а овощи в супермаркетах были довольно дорогими. Поэтому Тетя Люба в хорошую погоду заставляла меня ехать с ней за покупками. Своих дочерей никогда не брала, берегла. А меня использовала как бесплатную рабсилу. Я даже как-то отцу пожаловалось на это. Но он лишь молча пожал плечами, а потом наоборот поддержал жену, сказал, что труд облагораживает. Да и вообще, вот как выйду замуж, еще спасибо скажу, что приучили к домашнему хозяйству. После этих слов мои прекрасные мечты о замужестве разбились вдребезги, и я наотрез распрощалась с грезами о доблестном рыцаре.
До рынка доехали быстро, а потом начались хождения по мукам. Так я называю все эти «ой, а там посмотрим», «ой, а там может дешевле», «ой, пойдем, там сделают скидочку». Через три часа пыток, я именно таких их ощущаю, все же возвращаемся домой. Едем в битком набитом автобусе, и я то и дело пытаюсь не потерять равновесие. Три огромных пакета, каждый килограмм по пять, не особо помогают в устойчивости. Зато Тетя Люба сидит и спакойненько рассматривает местные пейзажи в окошко. В какой-то момент автобус резко тормозит, и я падаю на женщину, сидящую возле окна. Она кидает на меня недовольный взгляд, а затем и вовсе цокает. Искренне извиняюсь, и где-то внутри даже появляется надежда, что мачеха предложит взять пакеты, раз уж сидит. Но той хоть бы что. Делает каменное лицо и абсолютно незаинтересованный вид. В итоге домой я доползаю, иначе не назвать.
Остаток дня провожу за уборкой, а потом сажусь делать домашку. К ночи чувствую себя выжатым лимоном, который еще сверху натерли на терку.
В понедельник решаю пойти в школу пораньше. Нужно придумать план как попасть в кабинет ОБЖ. Уверена, что Аноним обидится, если не найдет ответную весточку. По пути сталкиваюсь с Яриком и даже как-то расстраиваюсь. Теперь вряд ли получится попасть в класс безопасности.
- Как выходные прошли? – Интересуется друг, зевая.
- Как у Рабыни Изауры, - отшучиваюсь в ответ. Иванов не улыбается в этот раз почему-то. Хмурится и выглядит как-то задумчиво.
- Слушай, - вдруг останавливается Ярослав, - может мне с твоим батей поговорить?
- Что? В смысле? – Смотрю на него и не понимаю. Откуда такие предложения. Папа всего раз в жизни видел Иванова, и то остался не особо доволен. Сказал, что друг у меня слишком слащавый, а такие как что, так сразу в кусты.
- Кто-то должен ему мозги вправить, ты же дочь его все-таки, а не личная прислуга жены.
- А он и не думает так, - раскидываю руками в разные стороны, - все ради благих целей, - говорю голосом, как какой-нибудь дядька в телевизоре: - ради будущего мужа! – Закончив фразу, хихикаю и поднимаю большой палец вверх. Только Ярик опять не смеется, хмурится. Ну, точно как старший брат. Становлюсь на носочки и тянусь к его кучерявой макушке. Высокий гад, на две головы аж. Легонько касаюсь, волос и треплю, улыбаясь. Все так же, как в детстве. Вот где стабильность. А он смотрит так на меня пронзительно, даже глазом не моргнет.
- Ты чего так рассматриваешь меня? – Перестаю трепать его кучеряхи и делаю шаг назад. Странный какой-то сегодня, совсем не похож на себя обычного.
- Красивая ты, Т/Ф, - вдруг выдает он, а я замираю. Хлопаю глазами и даже не знаю, как реагировать. Уж чего, а комплиментов от друга ни разу не слышала. Нахватался где-то на каникулах, в отъезде ж был три летних месяца.
- Да, просто Мисс Вселенная, - отшучиваюсь я и обгоняю его, старательно ускоряя шаг.
- Сущий ребенок, - кидает Иванов и как-то грустно выдыхает. А может, показалось. В любом случае, эти его перемены настроения абсолютно объяснимы. Дома мать, которая не дает даже вздохнуть, а потом еще куча репетиторов и домашки. Никакой тебе свободы. Хотя о чем это я, ведь сама о свободе толком не слышала.
- Вы кстати, что сейчас по истории проходите? – Перевожу тему, и мы начинаем активно обсуждать школу, вернее школьные предметы. В итоге Ярослав обещает поделиться конспектами от репетиторов, что для меня очень даже хорошо. Есть пара тем, где я плаваю, а Единый Государственный сдавать придется всем.
В гимназии прощаемся до конца уроков, и я наконец-то могу попробовать воплотить свой план в реальность. Иду в самый конец коридора и дергаю ручку. Открыто. Тяну на себя дверь, оглядываюсь и замечаю, что в классе никого нет. Даже свет еще не горит. Удивительно, почему открыто. Но мне даже на руку. Бегу к своей парте, записку подготовила еще дома, и быстренько запихиваю в трубу. Вспоминаю строки, которые написала:
«Панда была очень вкусной, а главное к месту. Спасибо, это было неожиданно. А на счет Человека-Паука я откажусь. Люди не виноваты в своих глупостях и подлостях. Общество их создает такими, а не они сами».
Надеюсь, что прочитав ответ, он не подумает обо мне странностей. С другой стороны, какая разница. Мы даже имени друг друга не знаем. Закидываю рюкзак на плечо и иду к выходу. Как хорошо, что удалось оставить послание. Но тут дверь вдруг распахивается и передо мной вырастает Вячеслав Игнатьевич.
- Т/Ф, ты чего заблудилась? – Рычит недовольно учитель, осматривая за мной аудиторию. Выглядит так, будто боится, что я бомбу сюда принесла.
- Да я это, - мямлю неуверенно, - на прошлом уроке тут ручку потеряла. Пришла забрать.
- Ручку? – Уточняет мужчина, выгибая бровь. Кидаю ему быстрое «ага» и тут же выбегаю из класса. В ответ слышу свою фамилию, но уже не останавливаюсь. Еще не хватало выговор получить. А у нас такое практикуют, между прочим.
На последнем уроке к нам заходит завуч и просит пару человек помочь с украшением зала. Будут проводить какой-то детский утренник, поэтому нужно расклеить плакаты и повесить игрушечные гирлянды на окна. Классная недолго думая, выбирает пару ребят в их числе Пешкова. Этот сам всегда готов, но не потому, что любит помогать, а лишь бы с уроков свалить. Ну и конечно, по всем законам подлости, выбирают меня тоже. Якобы отвечать не нужно, поэтому могу спокойно пойти и помочь.
- Я тоже пойду, - вдруг поднимает руку Лебедев, чем удивляет нашего классного руководителя Людмилу Викторовну. Женщина она уже в возрасте и довольно строгих нравов.
- Ну, уж нет, - отрицательно качает головой.
- В смысле? - Возмущается Коля, постукивая пальцами по парте. – Сказали, что ждут помощь. Я готов, так в чем проблема? Пешкову можно, а мне нет, значит?
- Чтобы вы опять там устроили невесть что? – Строго отвечает учитель. – Хочешь полезное дело сделать, иди к доске отвечать.
Лебедев хмурится, но принимает отказ. Я бы и сама лучше тут осталась, чем идти в зал, да еще с Пешковым. Тот в отличие от Коли способен на ужасные пакости, у него даже понятие меры нет. Устало вздыхаю и выхожу из кабинета, следуя за завучем. С нами вместе идут Тема Ищин и Дима Зыкин, два лучших друга. Такие же молчаливые и скромные, как я. А еще Аня Чернюк(акулич). Мы с ней в начальных классах иногда общались даже. Но потом как-то разладилось.
Заходим в актовые зал, а там нас уже ждут директриса, ее зам и еще два старшеклассника. Осматриваюсь и отдаю должное свежему ремонту. Видимо летом, тут побывали строители. Потолок беленький, стены чистые в кремовых тонах выкрашены. Подоконники поменяли, помнится, они были расписаны чем-то. В школе имущество долго не живет. Сцена уже украшена листиками от лена, а в середине стоит дерево из трафарета.
- Так, ребята, - командует директриса, - стулья расставьте в ряд, затем возьмите вон ту лестницу и украсьте стекла плакатами в виде кленовых листьев. А еще вон на том окне панорамном, - указывает она пальцем, - развесьте гирлянду. На все у вас тридцать минут. И давайте пошустрей.
Все начинают работать. Я тоже иду. Беру стулья, которые стоят вдоль стены, и перетаскиваю в ряд. Так занята делом, что и не замечаю, как мы заканчиваем. Аня просит Тему и Диму помочь с лестницей, чтобы повесить оставшиеся листья на окна. А я смотрю и понимаю, что мне придется возиться с гирляндой. Подхожу к окну и думаю, как же мне оказаться там наверху. Есть еще старая стремянка, но выглядит она как-то, не устойчиво, что ли.
- Эй, убогая, - шепчет мне Пешков противным голосом, аж током пробирает. – Подсадить?
- Обойдусь.
- Да ладно, - отмахивается тот и ехидно так усмехается. – Мы же здесь все заодно. Сейчас все будет. – Затем одноклассник идет к той самой стремянке. Подхватывает ее и тащит в мою сторону. А сам не скрывает улыбки, хихикает себе под нос, как псих какой-то. Смотрю на него, и пробирает страх.
- Держи, - ставит прямо передо мной и вальяжно отшагивает назад. Я мысленно обдумываю, как быть: использовать стремянку, которая вполне может оказаться с подвохом или же подождать лестницу. Но выбрать не успеваю, в зал забегает директриса и кричит, чтобы мы заканчивали. Смотрю на Аню, а та уже почти все развесила. Дело за мной. Ладно, была, не была. Ставлю ногу на стремянку, вроде как устойчиво. Затем поднимаю вторую и осторожно преодолеваю расстояние вверх. Только когда оказываюсь на нужной высоте, понимаю, что забыла про гирлянду. Наклоняюсь за коробкой, чтобы взять ее со столика рядом, как лестница начинает шататься. Резко хватаюсь за обе ручки, пытаясь вернуть равновесие, но все тщетно. Только сейчас замечаю, что штуковина эта косит немного. И почему я не поняла этого, когда поднималась. Ладно, набираю в легкие побольше кислорода и старательно откидываю прочь мысли о возможном падении. Даже если и свалюсь, то высота небольшая, не страшно. Так думал мой мозг, но когда стремянка качнулась еще разок, мне вдруг стало не по себе. Голова закружилась, к горлу подкатила легкая тошнота. Что происходило, для меня было загадкой. А потом просто как-то рука соскользнула, и я камнем полетела вниз. Закрыла глаза. Будет больно, однозначно больно, подумала в момент падения. Дыхание перехватило. Сердце застучало, словно барабанные палочки отбивали ритм. Но когда открыла глаза, потеряла дар речи.
- Совсем свихнулась, - грозных голос с легкой хрипотцой, этот убийственный взгляд красивых зелёных глаз и аромат мяты, повисший в воздухе. Иван Бессмертных держал меня в руках, словно маленького ребенка. А я замерла, пытаясь осмыслить происходящее.