Перевоспитание Тенко

От лица Томуры

Мне действительно не хочется, чтобы это заканчивалось. Прикосновения правда могут быть такими приятными? Мягкое тепло вытесняет последние мысли из головы, а глаза медленно закрываются, но что-то испуганно скребущееся внутри не даёт провалиться в уютный сон. Она разрывает объятие, когда пищит духовка и я невольно тянусь вслед за уходящим теплом. Девчонка улыбается и треплет меня по волосам, а я задумываюсь вдруг над тем, что не помню вовсе ее имени. Она представлялась мне, кажется, ещё в тюрьме, но я даже не пытался запомнить, ведь действительно не думал, что когда-нибудь обращусь к ней. Спрашивать об этом сейчас кажется безумно глупым, но она ведь не будет злиться, правда? Она же не злилась на меня сильно ещё ни разу, кажется.

Я иду на кухню, где она в прихватках достаёт из духовки восхитительно пахнущие шоколадом маффины. Кажется, у нас получилось неплохо, даже ничего не сгорело. Я сажусь на свое место за столом и нервно мну в руках домашнюю одежду, наблюдая, как она убирает прихватки и укрывает противень полотенцем. Оборачивается и, видимо заметив моё волнение, улыбается:

- Ты хочешь что-то спросить?

Я закусываю губу и выдыхаю, перед тем как выпалить:

- Как... Как тебя зовут? - и тут же отвожу взгляд, сжимая в руках край домашней кофты - я не хотел запоминать твоё имя, когда ты представлялась - нервно поведя плечами наблюдаю, как она садится на свое обычное место. И когда только оно успело стать "обычным"? - Ты... не злишься на меня?

Она качает головой и кладёт руку на стол между нами ладонью вверх

- Я понимаю, что имена имеют большое значение для тебя. Нет ничего странного в том, что ты не захотел запоминать имя, являющееся для тебя пустым звуком и бесполезной информацией.

Я с удивлением замечаю, что открываю рот, чтобы протестовать, но она опережает меня.

- Я рада, что это изменилось.

И улыбается так ярко, кивая на лежащую на столе руку. Я вкладываю свою ладонь в её, все ещё пытаясь не обращать внимание на царапающийся внутри страх. Который утихает, когда она несильно сжимает мою руку и проводит пальцами по коже.

- Меня зовут Амайя Наито - она медлит некоторое время, а потом кивает своим мыслям и говорит - можешь звать меня Майя.

Я киваю и пытаюсь хоть немного улыбнуться в ответ. Мышцы лица словно не слушаются, но её реакция стоит того. Майя в ответ словно светится и я вдруг замечаю, что не "словно", а буквально. Она действительно светится? Видимо, замечая мой шокированный взгляд, сразу поясняет:

- Я же говорила, что из-за своей причуды накапливаю свет внутри себя? Это до сих пор иногда выходит из под контроля, когда я чувствую что-то слишком сильно.

Почему-то это объяснение заставляет меня слегка покраснеть.

Остаток вечера мы проводим поедая маффины за просмотром какого-то фильма. Кажется, теперь у меня есть любимая еда. И нелюбимый фильм - мы с Маей сошлись на том, что история заезженная, а персонажи на редкость глупые, но комментировать их действия было довольно забавно. А ей, кажется, нравилось то, как я возмущаюсь. Не такой уж и плохой день.

Так я думал до тех пор, пока не оказался в своей комнате и не провалился в сон.

Я открыл глаза в абсолютной темноте. На самом деле, люди настолько редко оказываются в полной темноте, что забывают, насколько это страшно. Ты не понимаешь, спишь ты или нет, закрыты твои глаза или открыты. Не понимаешь, где находишься, не видишь даже своих рук. Отвратительная беспомощность усугубляется, когда я протягиваю руку и мгновенно упираюсь в преграду. И так со всех четырёх сторон. Я нахожусь в крошечном помещении, шириной максимум метр в абсолютно кромешной темноте и давящей тишине. Я вслушиваюсь так, что начинает болеть голова и внезапно начинаю различать голоса. Они то приближаются, то удаляются и совсем не слышно, о чем они говорят, но я вдруг ясно понимаю, что один из них принадлежит моей маме. Я кричу, бью по стенам и умоляю выпустить меня. Только бы увидеть свет, только бы услышать её. В панике пропускаю тот момент, когда её голос приближается и слышу его совсем рядом :

- Тенко, пожалуйста, не шуми. Если будешь сидеть тихо, отец скорее выпустит тебя. Мне нельзя оставаться здесь, он разозлится только больше, если увидит меня. Потерпи немного, милый.

В следующий момент её голос пропадает совсем и я кричу:

-  Нет, пожалуйста, не уходи!

Тишина после крика бьёт по ушам, а потом звучит отцовский голос, который заставляет вздрогнуть всем телом:

- Ты ещё не усвоил урок? Думаешь, можешь давить людям на жалость? Ты будешь сидеть там, пока не усвоишь этот урок. Запомни: рядом с тобой не будет никого. Она уйдёт, даже если ты будешь молить её остаться. Потому что в твоём существовании нет смысла, ты приносишь всем только проблемы. Лучше удавись.

Стены вдруг начинают сжиматься вокруг меня, и я слышу громкий хруст своих собственных костей. Я кричу и резко просыпаюсь от собственного крика.  Но вокруг все ещё темно и, кажется, меня трясёт.

От лица Амайи :

Несмотря на то что вечер прошёл хорошо, я не могу избавиться от смутного беспокойства, наблюдая, как Томура уходит в свою комнату. Некоторое время борюсь с этим, но потом оставляю дверь своей комнаты приоткрытой, чтобы слышать все, что происходит в доме, и сажусь за свои отчёты.

Заканчивая уже работу, я всё убираю и отправляю, собираясь ложиться спать, когда внезапно слышу крик из комнаты напротив. Пару секунд спустя обнаруживаю себя у двери и, борясь с желанием просто распахнуть её, спрашиваю, могу ли войти. Я слышу в ответ тихий всхлип и моё сердце словно замирает на пару секунд, когда я открываю дверь и вижу Тенко, сжавшегося в кажущийся таким крохотным комочек на кровати. Медленно подхожу, стараясь не напугать его ещё больше, опускаюсь возле кровати на колени.

- Чшш, Томура, не нужно бояться, это всего лишь я.

Томура сквозь сухие всхлипы просит включить свет, я создаю в ладонях небольшой светящийся шарик и он, кажется, слегка успокаивается. Но, как только я начинаю вставать, дёргается резко и испуганно:

- Не уходи не уходи стой не уходи пожалуйста не уходи...

Осторожно опускаю руку ему на голову и моё сердце сжимается, когда вместо того, чтобы отпрянуть, Томура жмётся ближе.

- Я и не собиралась. Всё хорошо, я буду здесь, я не уйду.

Я сажусь рядом на кровати, а Тенко разбивает моё сердце в тысячный раз за день, когда шепчет дрожащим голосом:

- Обними... пожалуйста. Не уходи. Мне... страшно. Не уходи.

После секундного колебания как это лучше сделать, я просто легла рядом с ним и развела руки в стороны. И Тенко робко прижался ко мне, утыкаясь в грудную клетку и мелко дрожа. Я положила подбородок ему на макушку, мягко поглаживая по спине и затылку, тихо шепча что-то успокаивающее.

- Вот так, мой хороший, дыши. Мне убрать свет?

- Нет, пожалуйста, нет! - я чувствую, как Томура вздрагивает всем телом при мысли, что может снова оказаться в темноте.

- Хорошо, мотылёк - прозвище выскакивает так легко, что я даже не успеваю обратить на это внимания - не надо бояться, я не сделаю ничего, если ты этого не хочешь.

Мои пальцы закрываются в мягкие волосы, мне так нравится гладить его по голове. Такой хрупкий, слишком худой. Я провожу пальцем вдоль позвоночника, слегка щекоча, и Тенко прижимается ближе, успокаиваясь.

- Я... разбудил тебя?

- Нет, я только собиралась ложиться. Заканчивала отчёты.

- Это про?..

- Ага, про то, какой ты у меня прекрасный - Томура съеживается и к нему, кажется, возвращается мелкая дрожь, а я ругаю себя за необдуманные слова. Я-то правду сказала, вот только он любит все переворачивать. Мягко беру его за подбородок, поднимая голову, и, любуясь прекрасными алыми глазами, тихо шепчу - Никто больше не посмеет сделать тебе больно, слышишь? Я позабочусь об этом. Я не уйду.

Я делаю себе мысленную пометку о том, каким эмоционально открытым Тенко бывает после кошмаров, когда он резко обнимает меня, наконец-то обнимает в ответ. Мотыльки же летят на свет, верно? Разные источники света указывают направление в темноте.

- Ты хочешь спать, мотылёк? Я буду рядом.

Тенко кивает и я укрываю его одеялом, а к себе подтаскиваю сбившееся покрывало с края кровати. Он снова прижимается ко мне и становится так тепло и спокойно, что я и сама зеваю.

- Почему ты назвала меня мотыльком?

Я ласково поглаживаю его по голове.

- Потому что ты ищешь свет и летишь на него? И совсем не бережешь свои крылышки, глупый.

- Может потому, что беречь уже нечего? Они сгорели давно.

Я провожу рукой между дрогнувших лопаток и улыбаюсь.

- Сгорели? Ну, значит, это растут новые. Скоро ты снова взлетишь, мотылёчек.

Томура только натягивает одеяло до подбородка, а потом, пару минут спустя, вдруг спрашивает:

- Я могу лечь так, чтобы слышать твоё сердцебиение?

"Неужели я могу отказать тебе в этом?" Я киваю и улыбаюсь, когда его голова располагается у меня на груди, а его дыхание щекочет шею. Утром мы оба, безусловно, будем умирать от смущения, но ночь - такое прекрасное время, когда условности не имеют значения. Как будто ночью все становится более настоящим.

Дыхание Тенко выравнивается, а я глажу его по голове до тех пор, пока он не засыпает. Перебирая серебристые пряди я тихо шепчу:

- Спокойной ночи, мотылёк.

Я закрываю глаза и проваливаюсь в сон с мыслью о том, что этот день был хорошим. Сегодня, несмотря на все трудности, Томура сделал второй шаг к своей свободе.

"Мы справимся со всем вместе. Ты больше не один"