Перевоспитание Тенко

«» - мысли/ссылка на фразу

От лица Амайи

Ладно, это было далеко не самое лучшее пробуждение в моей жизни. Шея неприятно побаливала, плечо затекло, но, при взгляде на мирно спящего рядом Томуру, желание ворчать по этому поводу как рукой сняло. Разметавшиеся серебристые волосы открывали вид на лицо и покрытую маленькими шрамами шею. Ноги были поджаты к животу, а руками он обнимал кусок пледа и я поймала себя на мысли, что это кажется чертовски милым.

Смотрю на время и встаю, как можно тише иду на кухню. Может быть, стоило его разбудить, но лучше пусть проснётся сам. Включаю чайник,  достаю из холодильника несколько яиц, омлет будет хорошим завтраком. На секунду задумываюсь над идеей как-нибудь предложить Томуре приготовить что-то вместе. Взбиваю яйца с молоком вилкой, попутно вспоминая местонахождение специй после вчерашнего приготовления ужина.

Заканчиваю с завтраком, улыбаюсь, заметив заглядывающего на кухню Шигараки, жестом подзываю его сесть за стол.

- Доброе утро

Томура бурчит что-то маловразумительное в ответ и садится на стул. Ставлю перед ним тарелку с омлетом и кружку чая, сама со своей тарелкой сажусь напротив. Едим молча, причём еда из тарелки Томуры исчезает с рекордной скоростью и невооружённым взглядом видно, что ему хочется поскорее смыться. Чтож, не думаю, что он успеет и  избавится от моих вопросов.

- Как ты себя чувствуешь?

- Нормально – сквозь зубы недовольно цедит, отставляя в сторону пустую тарелку.

Я едва слышно фыркаю.

- На кого ты злишься сейчас?

-Что?.. – Томура замирает и на его лице отражается недоумение.

- Я вижу, что ты раздражен и чувствую, что ты злишься. Скажи, ты злишься на себя, за то что позволил себе слабость или на меня, за то что её увидела? Злишься на то, что нуждаешься в помощи, но не можешь её принять,  ведь боишься, что снова будет больно.

Томура вскакивает.
- Мне не нужна ваша чёртова помощь, ясно!

Ожидаемо. Глубоко вздыхаю и твёрдо встречаюсь с гневным взглядом.

- Во-первых, пожалуйста не повышай голос – тон,  которым я произношу эти слова, заставляет Томуру замереть. Он сразу как-то  съеживается, словно пытаясь уменьшиться в размерах – Во-вторых, сядь на место.

Он молча садиться, глядя в пол, пальцы напряжённо стискивают сиденье стула.

- Если бы тебе не нужна была помощь, тебя бы не было здесь. Если бы тебе не нужна была помощь, ты бы не просыпался от кошмаров. Если бы тебе не нужна была помощь, ты не реагировал бы на мои слова так. Если бы тебе не нужна была помощь, ты был бы счастлив. Но тебе нужна помощь, Томура. Здесь и сейчас я пытаюсь говорить с тобой не потому, что мне это приказали какие-то абстрактные люди сверху, а потому что сама этого хочу. Я хочу помочь тебе, Томура, а не «вы» или «они» или кто-то там ещё, понимаешь?

Томура молчит и продолжает напряжённо наблюдать за мной.. Я смотрю на него, стараясь сделать взгляд и голос как можно мягче.

- Я понимаю, почему тебе так сложно принять это. Ты забыл, ты не понимаешь, ты боишься. Абсолютно нормально  это чувствовать. Не нормально то, что сделал с тобой этот жестокий и несправедливый мир. Потому что боль – это не то, что ты заслуживаешь, Томура.

Что-то меняется в его взгляде, когда он ещё сильнее стискивает пальцы, когда его плечи ссутуливаются, а голова почти опускается вниз. Но Томура продолжает упорно молчать.

- Это будет очень тяжело для тебя, я знаю, но ты в безопасности рядом со мной. Тебе не нужно следить, не нужно придумывать пути отхода, прятаться, боятся или ждать боли. Позволь мне дать тебе то, что ты действительно заслуживаешь.

Я ловлю его взгляд и протягиваю руку.

-Тебе ведь уже почти нечего терять и ты ничего не можешь сделать с тем, что осталось. Доверь мне остатки своего «я». Позволь я покажу тебе, какой бывает жизнь.

- Зачем? Что ты получишь с этого?

- О, думаю, я получу очень много – улыбаясь, заканчиваю про себя то, что не могу сейчас произнести вслух. «Я получу тебя, по-настоящему живого, свободного и счастливого - этого будет достаточно» - Считай, что я просто делаю то, что хочу. Если бы не хотела заниматься тобой, то отказалась бы сразу, чтобы моё место занял другой куратор.

- Как будто не было бы проще от меня избавиться – Томура по-прежнему игнорирует протянутую руку.

- Что бы ты там не думал, не у всех атрофировалось сочувствие, хотя, не буду врать, тут свою роль и Всемогущий сыграл.

Томура мгновенно вскидывается и  гневно шипит
- С чего бы ему помогать таким, как я? Что-то лучезарный Символ Мира не торопился меня спасти, когда… - тут он резко замолкает и, недовольно тряхнув головой, снова устремляет взгляд в стол.

- Я расскажу тебе об этом позже, если ты захочешь. Поправь меня, если ошибаюсь, но твоё прошлое – болезненная тема, которую ты не хочешь затрагивать.

Томура передергивает плечами, а несчастный стул, кажется, скоро треснет от того, как сильно он сжимает руки.

- Я просто хочу сказать, что ты имеешь право злиться. И все в порядке, если ты ненавидишь. Это  то, что ты чувствуешь, и это нормально.

Он поднимает на меня неверящий взгляд, смотрит некоторое время и… И я, затаив дыхание наблюдаю, как Томура Шигараки, касаясь лишь кончиками пальцев – но все же, кладёт свою руку в мою.

Прикосновение кожи совсем мимолетное – он тут же отдергивает руку, словно стыдясь своего порыва, но я улыбаюсь так, что болят щеки и тихо, на грани слышимости шепчу:

- Спасибо

От лица Томуры

День начинается отвратительно, когда с утра вспоминаешь, что ночью сделал то, чего делать явно не стоило. Отвратительное напряжение и чувство страха заставляют съеживаться под пледом и надеяться, что вчерашняя совершенная глупость просто приснилась. Ну не мог же я в самом деле позволить ей прикоснуться к себе. И не в коем случае не мог заснуть с ней на одном диване. И нежные касания вместе с неожиданным чувством если не безопасности, то покоя – честное слово, тоже мне привиделись.

Спустя некоторое время быстрого поедания завтрака пришлось признать, что нет – не привиделось мне вчера. И что с этим делать – не понятно, потому что девчонка смотрит так, как будто видит насквозь и я готов поклясться, что после завтрака меня ждёт «серьёзный разговор».
Это до отвратительно напрягает и хочется сбежать как можно быстрее, но, к сожалению, не удаётся. Я не хочу, не хочу говорить об этом! Невыносимо, она так глупо считает, что я ей все расскажу? Что я дам ещё один повод для болезненного удара или насмешки? Хотя, она, кажется, и так знает достаточно. Хочется гневно зарычать и испепелить что-нибудь, но следующий вопрос ставит в тупик на секунду, а сказанные за ним слова «- Я вижу, что ты раздражен и чувствую, что ты злишься…» почти приводят в ярость… Которая затухает так же быстро, как разгорелась, и, черт возьми, кажется я разозлил её потому что тон меняется, взгляд становится жёстким, а мне становится страшно.

Но в следующий момент мягкость возвращается и она убеждает меня в том, что мне нужна помощь. «- Я понимаю, почему тебе так сложно принять это. Ты забыл, ты не понимаешь, ты боишься…»

Фраза о том, что я заслуживаю что-то помимо боли на секунду возвращает во вчерашний кошмар, который так резко контрастирует с реальностью. Неужели это правда возможно? Когда она протягивает мне руку взгляд такой, словно обещает весь мир. И на секунду, всего на секунду захотелось поверить, но тут же что-то тёмное заворочалось, испуганно рыча и царапая грудную клетку.

Перед тем, как снова погрузиться в свой личный ужас, я успеваю зацепить за вопрос о том, что получит она, если даст мне то, что обещает. Меня злит, что я действительно не понимаю, зачем ей это, особенно, когда слышу слова о том, что она могла отказаться. Почему-то мысль об этом словно заставляет тёмное нечто внутри меня выть и царапаться сильнее.

Я злюсь, злюсь, теряю контроль, говорю глупости, ругаюсь и не понимаю, почему она реагирует так. Почему она называет нормальным то, что не нормально с глупой точки зрения этого общества? Она действительно понимает или делает вид?
Я цепляюсь за мысль, что терять мне действительно нечего и пытаюсь положить свою руку в её. Самому касаться кого-то оказывается неожиданно сложно, потому что иррациональный страх не даёт коснуться чужой кожи, сковывает и душит мыслью о том, что я делаю глупость. А за глупости обычно наказывают очень сильно. И очень больно. Я сглатываю и заставляю себя коснуться её кончиками пальцев.

Расплаты не следует, чужая ладонь не сжимается на запястье болезненно хваткой, а боль пока не спешит приходить. Но мгновение спустя страх пересиливает и я отдергиваю руку, как будто обжегшись. Секунду спустя меня ослепляет чужая улыбка – она широкая, глупая и добрая, а глаза слишком ярко светятся. До напряжённого слуха долетает едва слышное «спасибо» и я на секунду, честное слово, только на мгновение чувствую, что мне хочется заплакать.

Это чувство отдаёт горечью, тихим шёпотом на ухо, мамиными ласковыми касаниями и печеньем с шоколадной крошкой. Отвратительное ощущение, которое я раньше давил, едва распознав, сейчас кажется неожиданно к месту, таким подходящим и правильным, что я запрещаю себе думать об этом. Потому что иначе последние останки моей гордости догорят как в пламени Даби. Потому что слабость наказуема и за ней всегда следует боль. Потому что чувствовать страшно.

- Томура, ты в порядке?

«Да. Нет. Не знаю.»

-Ты позволишь мне ещё раз коснуться тебя?

Я встречаюсь с лучащимся нежностью взглядом и пропускаю момент, когда киваю.

А когда её руки так безумно-ласково поглаживают запястья и костяшки пальцев я думаю, что плакать, кажется, не так уж и плохо. И крохотные капли собираются в уголках глаз.