Глава 6
От лица Амайи
Возможно однажды я обведу этот день красным в своём календаре. Первый порог пройден, неужели это действительно так? Томура ушёл в комнату несколько часов назад и я не заходила к нему пока, думаю, сейчас ему нужно немного времени. Нужно быть очень осторожной сейчас, чтобы не разрушить его едва зарождающееся доверие, хрупкое, словно лёд в самые первые холодные дни. Мне так хочется обнять его, так хочется сказать, насколько я горжусь его первым шагом, его проделанной тяжёлой работой.
Время движется к обеду, а значит, мы снова скоро увидимся, но, если он не захочет есть, я не буду давить на него. Медленно поднимаюсь по лестнице, на пару секунд замираю у его двери, а затем негромко стучу.
- Томура, ты будешь обедать или не хочешь сегодня?
Губы сами растягиваются в улыбке, когда дверь приоткрывается и выглядывает растрепанная серебристая макушка. Томура некоторое время мнется и комкает в руках одежду, а потом неуверенно поднимает на меня глаза
- Я не хочу есть, но... я - его взгляд снова упирается в пол - мне... не очень хочется... быть одному сейчас - Томура нервно сглатывает и я вижу, с каким усилием он выдавливает эти слова.
Я делаю вид, что не замечаю, как он нервничает, и, вспомнив одну идею, о которой думала с утра, решаю предложить:
- Как насчёт приготовить что-нибудь вместе?
Томура замирает с таким видом, словно у него случилось короткое замыкание, а потом медленно кивает. Я мягко улыбаюсь ему и веду на кухню, ухватившись за рукав домашней кофты.
- Есть что-нибудь, чего ты бы хотел?
Когда на щеках Тенко появляется румянец и я слышу, что он хотел бы попробовать шоколадные маффины, то, кажется, начинаю светиться.
Мы вместе выбираем рецепт. Я нарезаю сливочное масло, Томура смешивает сухие ингредиенты и, когда мы перемешиваем все, прогревая в сотейнике на медленном огне, кухня наполняется запахом шоколада. А Тенко улыбается, едва заметно приподнимая уголки губ, но я уже готова и этот день в своём календаре обвести красным. Потому что Томура в присыпанной мукой домашней одежде кажется безумно очаровательным зрелищем. Потому что я наконец вижу, как он улыбается.
Мы распределяем тесто по формочкам, так и не сказав ни слова с начала готовки. Но не то, чтобы эта тишина была тяжёлой, нет, она была мягкой и теплой, как пуховое одеяло. Я безумно люблю такую уютную тишину.
Заканчивая с готовой, мы складываем всю грязную посуду в раковину, а маффины отправляются в разогретую духовку. Томура садится на стул, поджимая под себя ноги, а я мою посуду, периодически поглядывая на него. Когда мы в третий раз встречаемся взглядом, он не выдерживает
- Чего?
Я смеюсь и отвечаю вопросом на вопрос
- Мне нравится смотреть на тебя. Тебе когда-нибудь говорили, что ты милый?
Томура вдруг резко мрачнеет. Он весь как-то съеживаться, сгорбливается, а тон голоса и взгляд становится пустыми.
- На секунду я подумал, что ты отличаешься, но тебе тоже нравится издеваться
Он встаёт, чтобы уйти, но я останавливаю его, снова схватив за рукав.
- Я всего лишь сказала то, о чем думала, прости, если задела тебя. Я никогда не буду издеваться над тобой или каким либо другим образом причинять тебе боль, Томура. Расскажи мне, почему ты так думаешь, пожалуйста
Томура вырывает свою руку и смотрит на меня похолодевшим взглядом. А потом произносит то, что заставляет моё сердце буквально начать кровоточить
- Потому что ни один человек в здравом уме не может считать милым это.
Я сглатываю, в очередной раз вспоминая о том, сколько он пережил. Что нужно сделать, чтобы человек не мог допустить и мысли о том, что он показался кому-то милым? Даже не красивым, а просто милым?
- Томура... - я почти шепчу - ты хоть понимаешь, насколько ты прекрасен? - Томура замирает, а я мягко беру его ладонь в свои и начинаю ласково поглаживать. Когда он смотрит на меня, я продолжаю говорить, глядя ему в глаза - ты действительно умный, потому что тебе удавалось не только долго скрываться, но и строить разрушительные планы. Ты очень сильный, потому что ты жив, несмотря ни на что. Ты очень храбрый. - я делаю небольшую паузу, чтобы перевести дух и продолжаю - За тобой пошли люди, потому что ты смог вести их, как хороший лидер. Я думаю, что могла бы долго перечислять все остальное. И, в конце концов, ты действительно милый, когда улыбаешься. Я думаю, что хочу видеть это почаще. У тебя очень красивые и мягкие волосы и я почти уверена, что однажды у меня появится привычка трепать тебя по голове. Мне нравится держать тебя за руки и нравиться прикасаться к тебе.
Я мягко собираю дрожь его рук своими поглаживаниями. А он продолжает смотреть на меня так, что хочется лично прибить каждого, кто приложил руку у этому комку комплексов. Конечно, за пару фраз от такого не избавиться, но у нас все впереди.
- Я могу обнять тебя, Томура?
От лица Томуры
Когда я оказался в своей комнате и закрыл дверь, на меня обрушился такой шквал из воспоминаний и забытых эмоций, что некоторое время пришлось просидеть на полу, потому что от мыслей, кажется, даже голова начинала кружиться. Наверное, поздно уже думать, что я мог совершить ошибку. Наверное, я даже совершил её, опять. Но за ошибки расплачиваются, а расплата так и не пришла. Может потом я получу боли втрое больше? Я чувствую, как глупые мысли затягивают меня в ту же бездонную яму, из которой я едва начал выбираться этим утром. Она меня вытащила. Она обещала, что мне не будет больно. Вдох, выдох - стены комнаты будто сужаются и давят, душат.
Я не знаю, сколько прошло времени. Кажется, она зовёт меня. Усилием воли сосредотачиваюсь на её словах, мозг пытается усвоить информацию и прекратить удавливать гадостными мыслями. Оставаться с ними наедине невыносимо. Я открываю дверь и, стараясь не думать, насколько жалко выгляжу сейчас, говорю ей, что не хочу быть один. Это жалко, мерзко и трусливо, но она ничего не говорит и просто предлагает что-то приготовить. От вопроса "Чего бы ты хотел?" в груди болезненно ноет.
- Я всегда хотел попробовать маффины. Шоколадные - подумал, как глупо это звучит уже после того, как сказал. Кажется, я краснею. Краем сознания отмечаю, что она вела меня на кухню за рукав кофты. Следит за тем, чтобы не коснуться? Действительно, вряд ли ей приятно прикасаться ко мне. Но тогда зачем она это делает?
Когда мы готовим, лишние мысли отходят на второй план и я расслабляюсь, незаметно для себя. Кажется, мне действительно нравится запах шоколада. Я чувствую себя спокойнее и, кажется, даже немного счастливее. Пока не сталкиваюсь с ней взглядом и не задаю вопрос.
- Чего?
И в ответ получаю... комплимент? Нет. Она врет. Она ни чем не отличается. Я допустил ошибку. Нельзя было позволять себя коснуться. Нельзя было прикасаться самому. Нельзя было позволять себе что-то почувствовать. Нельзя плакать. Нельзя верить. Нельзя быть счастливым. Я слишком глупый, потому что поверил, что кому-то может быть не все равно, но я слишком отвратителен для того, чтобы это действительно было так. Я слишком трусливый, потому что боюсь того, что будет дальше.
Мысли в голове такие же порывистые, как и движения, когда я встаю и собираюсь уйти, прежде чем она решит добить меня. Становится страшно, когда она не пускает, но, с другой стороны, я осознаю, что мог бы вырваться, если бы попытался. Но, вместо этого я стою и слушаю, вместо этого я очередной раз, кажется, ломаюсь с треском, потому что все ещё хочется поверить, но не получается.
Я слышу, как она шепчет о том, что хочет обнять меня. Чувствую, как она гладит мои дрожащие руки. Почему я дрожу? Я правда могу признать, что хочу этого? Мне не будет больно? Ей не будет противно? Кажется, последний вопрос я задаю вслух, потому что она шепчет мне ответ:
- Я бы не отпускала тебя из объятий часами, если бы ты позволил. Как мне может быть противно?
Я задыхаюсь, горло сдавливают сухие всхлипы. Слез нет, но я чувствую, что моя дрожь усиливается. Я цепляюсь за её шёпот как за якорь
- Давай, Тенко, вдох... выдох, вот так, ты молодец, ты хорошо справляешься.
Она тянет меня за руку, чтобы отвести в гостиную. Мы садимся на диван, но она все ещё не отпускает меня, некоторое время рисуя пальцами невидимые узоры на моём запястье. Прикосновения мягкие и ласковые, я чувствую, как паника и страх отступают.
Когда моё дыхание окончательно выравнивается, она ловит мой взгляд и раскрывает руки для объятий. Хочет, чтобы решил сам? Я забираюсь на диван с ногами, поджимаю их под себя. Вцепляюсь пальцами в свои предплечья, делаю несколько вдохов и выдохов. Снова смотрю на неё. Она смотрит в ответ и под этим взглядом я как будто снова ощущаю прикосновения рук. Безболезненные. Тёплые. Ласковые. Я сглатываю и неловко приваливаюсь к ней, уткнувшись лбом в плечо.
Некоторое время ничего не происходит, но я слышу, что её сердце бьётся так, словно она бежит марафон. А потом одна рука мягко опускается мне на спину, поглаживая круговыми движениями. Я забываюсь и невольно вздрагиваю, когда вторая рука опускается на затылок и зарывается в волосы. На мгновение вспоминается, как отец таскал меня за волосы, но ласковые прикосновения прогоняют эти мысли прочь. Тепло. Мне так тепло. Я снова вздрагиваю от мысли, что не хочу, чтобы это заканчивалось. Спустя несколько минут окончательно успокаиваюсь, растворяясь в прикосновениях и тихом шепоте. Успокаиваюсь настолько, что на вопрос, в порядке ли я, неожиданно фыркаю.
- Кажется, число касаний в день уже давно превысило единицу - и тут же зажмуриваюсь и прижимаюсь сильнее, внезапно испугавшись, что ласковые прикосновения сейчас прекратятся. Но она обнимает меня чуть крепче, продолжает гладить и говорит со мной все ещё шепотом
- Да, одно - этого нам явно мало. Как насчёт пяти?
Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Без тебя было больно, не уходи.
- Как насчёт перестать считать?
Она мягко убирает пряди волос с моего лица, снова закрывается в них пальцами и шепчет
- Да, это прекрасная идея
А на кухне пищит закончившая готовить духовка.