Пейринг Рон/Блейз

14 февраля 1999 года

Я конкретно облажался.

Похоже, пора рассказать об этом в своем дневнике.

Никто этого не знает, но каждый раз, когда я влюбляюсь в кого-то или просто неравнодушен, я всегда пишу о своих чувствах в письмах, которые никогда не отправляю. Перечитывая их, я вспоминаю, какие сильные чувства я испытывал. Никогда бы не подумал, что способен такое писать, как не знал никто из них. Всего их пятеро:

Гарри — мой лучший друг. На самом деле, я написал ему это письмо, чтобы признаться, как я ценю его дружбу и что не хочу ее терять, никогда. Он — лучшее, что когда-либо со мной случалось.

Гермиона — второй мой лучший друг. Великолепнее нее нет никого. Она уже давно мне нравилась, еще со времен Святочного Бала, просто я не понимал этого. Но в последнее время мы все больше и больше отдаляемся друг от друга, и я написал ей в письме, что не против обсудить наше расставание, все-таки, похоже, что Паркинсон нравится ей гораздо больше, чем я.

И Лаванда. Моя первая девушка. Я не знаю почему, но мне кажется, что она до сих пор ко мне что-то чувствует, все же наши отношения были довольно хорошими, и она всегда меня поддерживала. Бывшие ведь могут оставаться друзьями, верно?

Виктор Крам. Первый человек, заставивший меня понять, что я могу "играть за обе команды". Он просто ходячий секс, как был, так и есть. Он до сих пор мой самый любимый игрок в квиддич. Раньше я так ему завидовал, но, как выяснилось, я завидовал больше не ему, а девушкам, с которыми он встречался.

И последний — Блейз Забини. Непостижимый слизеринец. У меня всегда к нему что-то было. Я никому не говорил, но он привлекал меня как личность. Я чувствовал, что меня тянет к нему как магнитом. Однажды ко мне подошла Луна и сказала, что Блейзу нравится моя улыбка. И я до сих пор от этого в шоке, даже по сей день.

Но сегодня, с утра пораньше, прямо на день Святого Валентина, эти письма дошли до адресатов. Я не знаю, кто их отослал, и сейчас я просто пиздец как схожу с ума.

С большинством писем проблем не возникло. Я нашел практически всех тех, кто их получил, и все объяснил. Ни с кем не возникло никаких недоразумений. Но остался еще один.

Забини. Я нигде не могу его найти. А в предназначенном для него письме я, наверное, слишком детально описал наши любовные сцены и то, что я хотел бы, чтобы он со мной сделал, так что послание получилось на 16 страниц с ДВУХ сторон.

В мою дверь только что кто-то постучал. Мне конец.

Прощай, дивный мир.

15 февраля 1999 года

Все-таки я еще жив. Тем человеком, кто отправил мои письма, оказалась Луна, с помощницей в лице Джинни.

И я вроде как потерял девственность с вышеупомянутым слизеринцем. Это он вчера постучал в мою дверь. Вернул письмо и перешел к выполнению всего того, что я ему написал.

Он до сих пор в моей кровати, и в таком темпе мы опоздаем на завтрак.

Но я даже и не против. Совсем.

*

*воспоминания о том, что произошло предыдущим днем*

— Кто... кто там? — Рон закрыл дневник и медленно встал. Вот это он попал.

— Открой дверь, — прозвучал холодный голос, от тона которого Рон даже вздрогнул. Однако он все же слегка приоткрыл дверь.

— О... Забини... Не ожидал тебя здесь увидеть, — еле слышно сказал Рон.

— Объясни это. — Блейз вытащил письмо. Его, Рона, письмо. Сунул конверт ему под нос и приподнял бровь. — Что это значит?

— Розыгрыш...?

— Как по мне, на розыгрыш не похоже. — Забини взялся за ручку и потянул дверь на себя. — Дай зайти.

— Я...

Забини распахнул дверь, и Рон, с лицом полным ужаса от происходящего, поспешил посторониться.

— Ты знаешь, что в нем? — Слизеринец слегка взмахнул письмом. Рон замялся.

— Я...

— Это правда? Это, действительно, написал ты?

— Да, я. Но... я написал его очень давно. Как и четверым другим, и я...

— Четверым?

— Ну да, для каждого из тех, кто мне когда-то нравился...

— Когда ты это написал? — Блейз снова поднял свое письмо, и Рон гулко сглотнул, отступая до тех пор, пока не уперся в стол.

— Я... в начале восьмого курса, после приезда на поезде... в общем-то.

На мгновение Забини удивленно на него посмотрел и позволил письму упасть на пол. Сердце Рона билось как сумасшедшее.

— Ты писал это серьезно? Ты, правда, этого хочешь?

Забини шагнул вперед, а затем еще раз, и еще, с каждой секундой приближаясь к Рону все ближе и ближе.

— Я... да? В тот момент...

— А сейчас?

— Я- Я не знаю... — Рон опустил взгляд на свою обувь, после чего почувствовал, как его лица коснулось дыхание Забини. Чужая рука приподняла его голову за подбородок, заставляя посмотреть Блейзу в глаза. Рон тяжело сглотнул, заливаясь краской до самых ушей.

— Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел, малыш, — низким голосом пробормотал Блейз и с силой прижался к губам Рона своими. От влажного языка, скользнувшего в его рот, Рон застонал, выгибая спину и чувствуя твердость под мантией слизеринца.

*

*назад в настоящее*

— Что ты делаешь?

Застигнутый врасплох голосом Блейза, Рон захлопнул дневник.

— Ничего.

Обернувшись, Рон увидел, как Блейз прикрывает свой низ его одеялом, и покраснел.

— Серьезно?

— Мы опаздываем на завтрак, Забини, давай быстрее, — сменил тему Рон.

— Вчера ты меня не так называл, — усмехнулся Блейз, поднимаясь с кровати.

— Это было лишь тем, что я написал в письме. И, пожалуйста, накинь одеяло.

Щеки Рона снова разгорелись, когда Блейз неспешно подошел к его столу.

— И все же вчера тебе нравилось так меня называть. — Блейз приподнял его подбородок, и Рон вскинул на него глаза. — Блять, какой же ты красивый.

— Отвали. — Рон не мог не улыбаться, как идиот, когда Блейз ухмыльнулся ему в ответ. — Годрик всемогущий, ты же несерьезно, да ведь?

— Серьезно, теперь вид твоего смущенного лица в утреннем свете — губительное для меня сочетание.

— Мы опоздаем на завтрак, — сдавленным голосом сказал Рон и попытался встать, но сильные руки Блейза усадили его обратно, и его лицо оказалось прямо напротив... кое-чего.

— Ты можешь позавтракать и здесь, — пожал плечами Блейз, и Рон задохнулся от изумления.

— Блейз!

— А потом и я поем, желательно того же, что ел здесь и вчера.

— Блейз!!!

Рон снова залился краской, а может, она и вовсе не покидала его лица.

В общем, отправить эти письма все-таки было хорошей идеей, надо будет найти Луну после... занятий, конечно же.