16.
Oh, you can't hear me cry
See my dreams all die
From where you're standing
On your own.
It's so quiet here
And I feel so cold
This house no longer
Feels like home *
"Я хочу назвать ее Клео"
"Знаешь, наш малыш сейчас размером с фасолинку"
"Такой маленький"
"Я думаю, там девочка"
"Хочу, чтобы у нее были такие же веснушки на носу, как у тебя"
"Ты счастливица, Ева"
Голоса перемешались. Перемешались и повторялись, как старая пластинка.
Замолчите!
Замолчите!
Замолчите!
Умоляю ...
Просто замолчите.
Как она оказалась в больничной палате с капельницей в руке?
Это она вызвала скорую?
Не помнит и вспоминать не хочет. Эта ночь стала худшей в ее жизни.
Отрывки до сих пор пробегают в памяти и она более всего хочет избавиться от них. Стереть с себя эту ночь. Залезть в душ и драть губкой, пока не сдерет кожу. А вместе с ней и воспоминания.
Она лежала на полу, сбросив простыни в другой конец кровати. Она не могла видеть кровь. Просто не могла.
Под ней снова лужа крови и она не могла это остановить.
"Держись, маленькая, умоляю"
"Я не могу тебя потерять"
"Умоляю, живи. Живи"
Затем в какой-то момент появился Крис. Она даже не услышала, как открылась дверь. Через считанные секунды была в его объятиях.
Он весь мокрый и запыхавшийся, еще никогда так быстро не бегал.
Шептал успокаивающие слова, гладил по голове, а она трясляса.
- Останови кровь, умоляю, останови кровь.
Это было единственным, что она повторяли ближайшие две минуты, пока в квартире не появились врачи скорой помощи.
Это он вызвал?
Все суетились. Что-то спрашивали, но она не разбирала.
- Кровь. Пожалуйста, остановите кровь. Помогите ей ...
А потом она закрыла глаза. До последнего боролась с препаратом, который ей ввели в вену. И проиграла.
Она проиграла борьбу ночью.
Проиграла все.
Когда снова открыла глаза, то увидела только белый потолок и услышала отдаленные голоса. Кто-то спорил за пределами палаты.
- Ева, - она почувствовала, как поцеловали ее руку.
Такие родные губы, которые она узнает из тысячи.
Крис.
Он был уставшим, синяки под глазами выдавали, что он не спал всю ночь. Или более ночи? Сколько она уже здесь?
Почему не чувствует боли?
Почему не чувствует ничего?
Ева положила руку на свой живот.
Ничего.
Ничего не чувствует.
Там никого нет?
Нет, нет, нет. Где малыш? Где ее Клео.
- Ева, - Крис придвинулся ближе и крепче сжал ее руку, увидев панику в ее глазах.
- Что с малышом?
Он молчал.
- Что с малышом, Крис?
В палату зашел врач. Женщина лет сорока в белом халате и с серой папкой в руках.
- Что с моим ребенком?
Она опять не удержала слез. Хотя плакать уже было больно.
- Что с моей Клео ... - она прошептала.
Уже не было сил кричать. Тело, душа, сердце, все было растерзанное. Она не хотела слышать ответ.
Нет, нет, не говорите ...
- Мне жаль, - врач опустила голову и Ева почувствовала, как тело Криса дрогнуло. Он плакал.
Ее губы замерли в немом вопросе. И сердце кажется уже не билось. Вот теперь действительно разорвалось все.
Одной фразой расстреляли на месте.
- Нет, не правда ... Это не правда, - Крис схватил ее за плечи, когда она поднялась и заняла сидячее положение.
Слезы текли по лицу, она мотала головой, не веря. Глаза стеклянные, где нет ничего, кроме боли.
- Крис ... Скажи, что это не правда! - она схватила руками за его футболку.
Хотела ударить? Не знаю.
Но силы все равно не хватило. Все, что она могла, это сжимать материю, пока ее кулаки не побелели.
- Верни мне мою Клео! - она ударила кулаком по его груди, а он переместил руки на ее лицо. Вытирал большими пальцами соленые слезы.
- Верни!
Он притянул ее к себе. Она все еще вырывалась, билась, кричала, пока он держал ее в объятиях и гладил по спине, в надежде успокоить.
Его девочка. Его Ева.
Если бы я мог ее вернуть, родная моя.
Врач уже давно вышла, когда Ева уже перестала биться в объятиях мужа, она просто тихо плакала, оставляя след от слез на его футболке.
И что он должен сейчас сказать? Понятия не имел, что делать в таких ситуация. Как сейчас вообще с ней говорить?
Почему никто не подсказал?
Как ей помочь?
Он легонько положил ее обратно на кровать и сам пристроился сбоку, не отпуская ее ни на секунду. Оставил поцелуй на ее лбу и еще сотню раз повторил, как сильно любит.
Они справятся. Их двое.
Они вместе. Они справятся.
***
Ева проснулась, когда на улице уже давно стемнело.
Который час? Где ее телефон?
За окном темно и облачно. Единственный источник света, это сотня уличных фонарей.
Она замотала головой, ища Криса.
Он буквально несколько минут назад вышел в больничный кафетерий. К сожалению, магазинчик на первом этаже уже был закрыт в такой час. А он очень хотел купить ей чего-нибудь вкусненького. Она должна хоть что-то съесть.
Даже поздно вечером в кафетерии пришлось стоять в очереди. В больнице все еще оставалось полно посетителей. И Крис покорно стоял двадцать минут и выслушивал обо всех возможных болезнях, чтобы купить два банана, апельсин и йогурт с черникой.
Голова болит, глаза пекут. Он мужчина, а мужчины не плачут, правда?
По крайней мере отец всегда так говорил. Но за последние двадцать четыре часа он плакал больше, чем девочка подросток с разбитым сердцем.
Не верил, что все это происходит с ними. Это невозможно.
Еще два дня назад, даже меньше чем два дня назад, они были такими счастливыми.
Они наслаждались солнцем Италии, наслаждались любовью. Он помнит широкую улыбку своей жены и этот блеск в глазах. Помнит как целовал участки кожи, которых не касалось солнце.
А что сейчас?
А сейчас они в этой лондонской больнице, сломанные, будто спички.
Как это все произошло?
В момент все пошло не так?
Ева присела на кровати и впервые внимательно рассмотрел свою палату. Одноместная, за что она была безмерно благодарна Крису, и не очень большая. Совсем не хотелось, чтобы на кровати рядом лежал еще кто-то и лез в душу с советами и соболезнованиями.
В стене напротив, стеклянное окно, которое сейчас было плотно закрыто с помощью жалюзи. Она не видела, что происходило в коридоре, но судя по тишине, все уже давно спали.
Ева спустила ноги с кровати и босиком встала на холодный пол. Если бы она подождала, пока вернется Крис, то знала бы, что ее тапочки стояли с другой стороны кровати. Он бы не позволил ей ходить босиком по больнице.
Игнорируя боль в низу живота и огромную дыру в сердце, Ева подошла к двери. Как кукла открыла ее. Загорелая кожа выглядела нездорово бледной.
Она обтянули голубую больничную рубашку и осмотрела коридор.
Никого.
Куда идти тоже не знала.
Голыми ступнями шла по холодному полу. Уже было невозможно лежать в постели, надо было хоть немного пройтись.
На стенах много рисунков в аккуратных рамочках. Все такое цветное и настоящее. Фиолетовые деревья, желтая трава, розовые птицы и зеленый зайчик.
Это детские рисунки. Сразу чувствуется детская непосредственность, искренность и воображение.
Ева несколько минут простояла напротив радуги. Она занимала чуть ли не весь лист. Закрывала собой лес и улыбающуюся семью.
Мама, папа, я.
Даже не осознала, как машинально положила руку на живот.
Никого.
А боль все увеличивалась и увеличивалась.
Не могла больше там стоять и сверлить взглядом детскую картину. Слишком больно.
Медленно пошла дальше по коридору и чем больше шагов делала, тем сильнее болел низ живота.
Она помнит, врач что-то сегодня говорила, что некоторое время нельзя вставать. Но разве она знает как это? Разве она знает, как это лежать в четырех стена и сходить с ума, потому что ты не ззмогла сохранить ребенка. Не смогла сохранить маленькую жизнь.
Ноги подкашивались, потому что сил не было.
Когда она в последний раз ела? За обедом с родителями Криса?
Да, наверное, тогда. Сколько времени уже прошло?
Странно. Сил нет, но она совсем не голодная.
Сколько еще шагов сможет сделать, прежде чем упадет прямо здесь, прямо посреди пустого коридора, а вокруг множество детских рисунков.
Теперь это ее личный ад.
Она все шла и шла, а стены, завешены цветными картинками, все никак не заканчивались.
Нет, она не может на это смотреть. Не может это выдержать. Это слишком.
Ева завернула за угол, перед глазами стойка регистрации, за ней молодая медсестра. Она стояла спиной к ней, складывала какие-то папки в шкафчике.
А рисунки до сих пор на стенах. Бесконечное количество рисунков.
Это так давило...
Ева бесшумно осела на пол, исчерпала последние силы. Схватилась за живот, боль была невозможной. Напоминала о ночи, когда она потеряла малышку Клео.
Она снова плакала, хотя думала, что больше не сможет. Куда же еще больше? Если выплакала все слезы, то больше не заплачет, правда?
- Мисс?
Все было как в тумане.
Люди начали ходить вокруг нее, даже занята медсестра стояла над ней и что-то говорила.
Откуда они все взялись? Было же так тихо в этих проклятых коридорах.
- Мисс, как вы себя чувствуете?
Кто-то захотел поднять ее, сильные, точно мужские, руки схватили за плечи и потянули вверх.
Она отбивалась. Из последних сил отбивалась и более всего хотелось кричать. Кричать ко всем этим людям, чтобы исчезли. Просто оставили ее здесь и убрались прочь.
Прочь!
Все вы, вон отсюда!
Кажется, она схватилась за голову. Подобрала ноги под себя и отодвинулась к стене. Поза беззащитного ребенка.
Почему ей так страшно?
- Не прикасайтесь к ней!
Этот злой и суровый голос. И эти нежные и родные руки.
Секунда и она уже на его коленях, он обнимает ее так крепко, как только может, а она вдыхает его запах и медленно успокаивается.
Грейпфрут и бергамот.
Она в безопасности.
- Я здесь, я тебя держу ... Все хорошо ... Все будет хорошо.
Он накрыл широкими ладонями ее холодные ступни, передавая хоть немного тепла.
Его девочка.
Она сломана.
- Зачем ты так с собой ...
Ева почувствовала как ее тело подняли над землей. Без всякого сопротивления с ее стороны. Была словно кукла, полностью позволила Крису контролировать все. Не могла ни думать, ни говорить, уже даже плакать не могла.
Они возвращались по длинному коридору назад в палату и Ева закрыла глаза, чтобы не видеть все эти рисунки.
Просто так сильно хотелось домой. Но только не свою комнату. Туда еще не готова вернуться. Окровавленная постель до сих пор перед глазами. Такие пятна отстирать уже нельзя.
Только не с белой постели ...
Просто хотела вместе с Крисом в их крепость. Но разве это еще крепость?
В крепости все защищены. Знаете, принцессы и принцы, короли и королевы, подданные и слуги, все они в безопасности, когда ворота закрываются, а мост поднимается. Храбрые рыцари, преданные воины все они стоят на страже их жизней. В крепости все в безопасности.
Так почему же тогда она не смогла защитить их ребенка в их крепости?
Не заметила, в какой момент они уже оказались в палате.
Крис закрыл ногой дверь. Он аккуратно положил ее на кровать, накрывая покрывалом. Парень присел на колени сбоку и осторожно взяв ее холодные ступни, начал их растирать. Обдувал их теплым воздухом, целовал ее пальцы.
А она не могла оторвать от него взгляд.
Чувствовала себя такой виноватой, что не смогла уберечь их ребенка.
И он тоже чувствовал эту вину. Вину, что его не было рядом, когда он должен был их защищать.
Их дом это крепость.
Она его королева.
Но он не просто ее король, он ее рыцарь, ее воин. Защитник.
Это его обязанность защищать свою семью.
- Я хочу домой, - хриплым от слез голосом, прошептала Ева.
- Ты еще слишком слаба ...
- Пожалуста...
Разве он мог ей отказать? Женщине, которая была любовью всей его жизни.
Боже, она была больше. Она была всем его проклятым миром, центром его Вселенной.
- Я поговорю с врачом.
* - Ben Cocks - So cold
Привет, мои хорошие)
Как вам? Надеюсь, вам нравится эта история)
Спасибо, что читаете)
Люблю вас <3
Ваша FlorrieC.