inhale. the heart of the north

 Уже минут пятнадцать топталась под окнами лазарета. Её не пустили, захлопнув дверь перед носом с быстрым: «Прости, дорогая» от Агот. Там что-то звенело, шумело, несколько раз даже разбилось, слышались встревоженные голоса. А когда неожиданно распахнулась дверь, Лалиса в надежде подскочила к ней с бешено бьющимся сердцем, но...то была только юная помощница Агот. Которая одна! помчалась в сторону главного дома даже без плаща. Ох, это совсем не добавляло спокойствия, вот совсем. Заглянула в проем и успела разглядеть лишь кусочек творившегося там бардака в обычно систематизированном помещении и напряжённую спину Чонгука в голубоватом облаке¹, как дверь снова перед ней закрылась. Кажется, Агот даже её не заметила, шепча под нос что-то неразборчивое. Еще томительные минуты ожидания и вот со стороны дома раздаются торопливые шаги. Бабушка Ке идёт так быстро, как позволяют ей больные ноги, часто перебирая палкой. За ней помощница, кажется, её зовут Флор, чуть ли не подталкивает старушку вперёд.

- Иду, дорогая, иду, - отзывается бабушка и они проходят мимо, бросив на Лалису тревожный взгляд.

Сердце ломает от боли. С Лейвом все настолько плохо, что вокруг собрались три целителя этого двора. О Всевидящий...

Находясь в звукоизолированной прострации, облокотившись лбом о холодной камень стены, Лалиса вдруг чувствует, как на плечи падает что-то тяжёлое. Резко оборачивается, испугавшись.

- Ну, девочка, - глубокий голос правителя окутывает со всех сторон, как и накидка. Она, оказывается, замёрзла, - пойдём. Нам тут делать нечего.

Сокхван чуть подталкивает девушку в спину и идёт на пол шага позади. Как все интересно сложилось. Лалиса на Севере была как огонь среди снега, и вокруг её тепла вылезали не только цветы, но и разные гады. Кто бы мог подумать, что вот с этими людьми они жили бок о бок, верили, строили планы, и их беспринципность могла вылезти в другой, более сложной ситуации. Кэрита, её отец Вольд и мать Холла, Дирой, теперь вот Снорр.

Они вошли в дом и дошли до его кабинета. Он был просторнее, тут было больше книг, рукописей, на стенах висели настоящие щиты с мечами, черепа рогатых животных. Её усадили в глубокое мягкое кресло, прибежавшая Мика натерла босые ноги мазью с резким запахом, одела тёплые носки и укутала сверху в тёплый плед. Вручила в руки горячую кружку и присела на диван после кивка правителя.

Лалиса сделала первый глоток, не чувствуя вкуса.

- Что там случилось, Лалиса?

Девушка рассказывала медленно и неторопливо, просто потому, что язык уже еле ворочался.

- ...он просто ненормальный какой-то, - закончила, вяло пожав плечами.

- И ты ринулась защищать дефектных?

- Они не дефектные! – вспыхнула злостью. И откуда только силы взялись? Тут же загудела голова и, прикрыв глаза, Лиса откинулась на спинку кресла.

- Ты молодец, Лалиса, - услышала и не сразу поверила. Её хвалят? Здесь на Севере? Сам правитель?

- Не стоит, - буркнула под нос, - неприятностей от меня больше.

- Не поспоришь, - хмыкнул мужчина, - но пока все идёт нам пользу.

Девушка смотрела на него, недоуменно хмурясь. Он точно головой не ударился?

- Иди отдыхай, девочка. Ты уже многое сделала.

Держась, а точнее практически повиснув на Мике, они добрались до комнаты, где Лалиса сразу же, не раздеваясь, повалилась на кровать. Сон пришёл моментально, погружая в спасительное забытие и тишину.

¹ - голубоватое целительское облако – признак использования родовой магии. Т.е., фактически, Чонгук признал Лейва младшим братом, чтобы иметь возможность его исцелить. Так же было и с Лисой – он назвал её невестой не только потому, что хотел бы этого, но и для того, чтобы вытащить из грани.

×××

Сознание возвращалось медленно и плавно. Тело раскатанным блином лежало на кровати и не желало шевелиться. Веки подсвечивало красным, значит в комнате светло. Она проспала всего несколько часов или целые сутки? Открыла глаза и снова их закрыла. Лень. Устала.

«Лейв» - вспыхнуло в мозгу и она резко села, движимая большим выбросом адреналина. Вот только ее тут же повалили назад. В непонятках наткнулась на синее море глаз и попыталась отскочить ещё дальше.

- Какого черта ты здесь делаешь?! – выкрикнула было, но её уже сгребли в охапку.

- Пусти! – попыталась выбраться и даже заехать коленкой по сокровенному, но ноги тут же заблокировали.

- Прости меня, - выдохнул Чонгук в макушку и лишь крепче сжимал в ответ на неё сопротивление, - я не должен был тебе говорить всего этого, я просто... - снова выдохнул, отметая ненужные мысли. Он не будет оправдываться. Он просто все исправит, - этого больше никогда не повторится. Обещаю.

Лалиса застыла в руках, напряжённая.

- Да пошел ты, - снова завозилась.

- Я люблю тебя, - и словно груз с плеч свалился.

- А я тебя не-на-ви-жу!!! – проскандировала девушка, заводясь, - ненавижу, слышишь! НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!

Она отчаянно забилась в его руках, пытаясь высвободить руки и заехать лбом куда-нибудь да побольнее. Но Чонгук сдерживал её одной рукой, второй чуть подтянул наверх и впился в губы.

Лалиса вертелась, кусалась, ругалась, мычала.

- Я люблю тебя, Лалиса... - шептал, чуть отдаляясь, и сам радовался этом словам, как ребёнок, - я люблю тебя...

Праздник в душе мужчины был строго противоположен смятению девушки. Её жгло желанием сопротивляться, не сдаться, не прогнуться, не стать вдруг слабой.

- Я люблю тебя... - повторил в очередной раз, нависая над ней.

Она не верила ни одному его слову, сколько бы раз он это не повторял. Поверила бы в страсть, в желание, в охотничьи инстинкты, но не в это вот.

И мужчина видел это по её глазам.

- Ты – моё дыхание.

На Севере все было завязано на дыхании. Все боевое учение строилось на дыхании, войти в боевой раж можно было через дыхание, а значит защитить свой дом, семью и себя, дыханием можно было согреться, пока ты дышал, ты считался живым. И назвать человека своим дыханием в буквальном смысле означало признать его своей жизнью, дать ему возможность и право управлять ею, открыться в своей слабости по отношению к любимому. А слабость на Севере практически равнялась смерти, поэтому далеко не каждый находил в себе силы и смелость назвать кого-то своим дыханием.

Они долго смотрели в глаза друг друга. Лалиса сначала пыталась бороться взглядом, им же выказывала неподчинение и вызов, но сталкивалась только с ответной нежность. И в ней хотелось растаять, может быть довериться, но... Страх сдаться был сильнее.

- Я хочу в туалет.

Чонгук улыбнулся краешком губ и откатился в сторону. Прождал около часа. Мика уже принесла завтрак, сменную одежду Лисе. Ярик сделал то же самое, доложил об обстановке. Уже собравшись стучаться, дверь неожиданно распахнулась.

Девушка переоделась, умылась, волосы собрала в пучок на голове, отчего без своей пышной копны выглядела непривычно. И от этого становилась слишком заметной её худоба, изможденность и тени под глазами.

- Завтрак, - он отошёл чуть в сторону, давая возможность увидеть заставленный стол. Ароматы уже давно заполнили комнату, но аппетита у девушки не вызывали совсем.

Лалиса тяжело вздохнула и покачала головой.

- Нет, я не хочу.

И пошла к входной двери.

- Ты упадёшь в обморок, если не позавтракаешь.

По её виду так казалось на самом деле. Она еле передвигала ноги и практически не держала спину прямо.

Лалиса уже схватилась за ручку, но остановилась, наклонив голову, как будто бы принимала тяжёлое решение. Потом вскинула её и прошла у столу. Стоя закинула в рот пару кусков мяса, запила травяным отваром, прожевала пару сытных бутербродов и вгрызлась зубами в яблоко. Удерживая фрукт во рту, стряхнула руки от невидимых крошек и посмотрела на Чонгука. Тот стоял и ухмылялся, скрестив руки на груди.

- Пакедово, - махнула ему рукой, откусив яблоко.

- Ты куда?

- О, я невероятно занята. Просто много, очень много дел, - закатила глаза уже в коридоре.

Поев , она и вправду почувствовала себя лучше. Долго предаваться унынию она просто не умела.

Через несколько шагов обернулась и едва не подскочила, потому что Чонгук шёл следом.

- Нельзя так за людьми следить, - прошипела ему, держась за сердце.

Мужчина деланно удивился и посмотрел по сторонам.

- А кто за нами следит? – спросил тоже шёпотом.

Лалиса фыркнула и пошла дальше, хрустя яблоком. У двери замешкалась, потому что её зелёной накидки не было среди висящих. Но Чонгук уверенно взял другую, красивого песчаного цвета с узором из тонких блестящих синих нитей.

- Это не моя.

- Теперь твоя, - мужчина уже накинул её на плечи и ждал, пока Лалиса просунет руки в рукава.

Девушка нахмурилась.

- Тут что, можно любую брать? Тогда мне вот та больше нравится, - ткнула в белоснежную с переливающимися серебристыми линиями.

Чонгук хмыкнул.

- Нельзя, конечно. Это – твоя новая взамен старой, - так и не дождавшись начал застегивать пуговицы, - а эта – моя. Боюсь ты в ней запутаешься и упадёшь, маленькая, - потрепал по макушке под протестующее мычания и накинул себе на плечи белоснежную красоту.

- Пошли. Я так понимаю ты хочешь к Лейву? – он прошёл вперёд, удерживая дверь открытой.

Лалиса пробурчала что-то нелестное про человека, который лезет не в свои дела.

Чонгук пропустил ругательства мимо ушей. Сейчас он был рад просто тому, что она от него не убегает. Все вернулось на начало. Новый виток.

Они шли друг за другом и Лалиса старательно рассматривала снег под ногами. Но взгляд все равно цеплялся за красивую накидку, которая как плащ победителя, развевалась за его спиной. Вот зачем только надел такую прелесть, раз все равно не использует по назначению? Пф-ф. Павлин.

В лазарете было тихо и уже прибрано. Агот сосредоточенно перебирала травы и на их появление только кивнула. Поэтому Чонгук сам проводил девушку в комнату, где спал Лейв.

- Как он? – спросила шёпотом, присаживаясь у изголовья и начиная гладить его по голове. Её смелый мальчик. Храбрый маленький защитник. И как только они посмели называть его дефектным?

- Все нормально, - мужчина присел на стул, - он будет жить и развивать свою магию дальше.

Как оказывается она была напряжена все это время, а ведь даже и не замечала. Рука дрогнула и она длинно выдохнула, опустив голову вниз.

- Спасибо.

Чонгук кивнул, не отводя от неё взгляда.

- Что тот сумасшедший? – спросила тихо после долгого молчания.

- Снорр и вправду сошел с ума, - мужчина помрачнел, вспоминая огневика, - он единственный на Севере, кто жил одиночной. И его сила росла, так, что однажды поглотила полностью. Отец заблокировал его дар.

Лиса похолодела. Нет, Снорра жаль не было, но заблокировать дар это...Это как запретить магу дышать. Долго он не протянет.

- Прости нас за это, Лиса, - вывел её из мыслей голос Чонгука. Он смотрел с мукой и сожалением, - прости, что не досмотрели и все так случилось.

Девушка отвела взгляд, чувствуя, как в них закипают слезы.