Глава 58. Её больше никто не увидит
- А где моя мама?
Рука Чонгука отпускает из рук коробку с печеньем на пол, рассыпав всё, разломив на части. Чон опускает взгляд вниз, не двигаясь, не дыша. Разве что чувствует, как сердце начинает биться чаще.
- Дядя? - девчонка наклоняет голову в бок, чтобы под нужным градусом увидеть, куда он опустил взгляд, всматриваясь в одну точку.
Твердый каблук натёртых до блеска туфель ударяет громко по мрамору, подцепив слух маленькой Чхе – пришёл Тэхён.
- Чонгук, ты-то хоть не уподобляйся Чхе. Ещё одного негодника в этом доме я не вынесу, - слегка посмеиваясь, он приобнимает младшего за плечо, пока тот упирается двумя руками о стол, всё так же смотря вниз, на коробку печенья.
Сейчас не до смеха.
- Я, пожалуй, оставлю вас двоих, - дёргает плечом Чон, где лежит теплая рука брата, и выходит из кухни, не оставляя Тэхён равнодушным.
Тэхён опустил взгляд на сладость, а затем поднял глаза на дочь, но та и в его сторону не смотрела.

Детская обида.
Обида из-за того, что отец не уделяет внимания, в котором она нуждается вдвойне: от мамы и от папы. В детские годы ей ещё не понятно, чем так занят папа, что не находит времени на родную дочь. Ей весело и хорошо находится рядом только с ним, вдовоём, а не с его папками и бумагами. Она очень привязана к отцу. И эта привязанность, как поводок, который становится короче, когда Тэхён погружается в работу. Не хватает внимания со стороны мамы.
- Чхе, солнце, ... - робок его голос, которым прежде он голосил во весь кабинет.
- Пап, почему с нами нет мамы? - перебив его, малышка перебивает и свои первые мысли, которые хотели произнести « уйди».
Тэхён было приоткрыл губы, чтобы рекой вылить ей первое «прости», а после, то как он её любит. И всё это от самого сердца. От самого разбитого сердца.
Тот самый вопрос, который должна была задать Чхе, всё же коснулся его, их. Его даже не назовёшь страшным, нет, потому что страшное – пройдено, осталось в прошлом, хоть и в далёком, но близким к сердцу, которое хочет любить. Невыносимо любить.
Тэхён хочет любить Т/и:
Сильно, на сколько это возможно. Нежно, как лёгкие соприкосновения.
Горячо, как солнце печёт в летние дни.
Красиво, как это пишут в книгах.
И ...
Взаимно.
Он хочет любить и получать эту взаимую любовь, чтобы чувствовать это всё: силу, нежность, пыл двух тел, красоту и взаимность.
Вот чего не хватало для полного счастья. Взаимность Т/и всегда убегала от Тэхёна, порой давала отпор, но никогда не поддавалась, как бы этого не желал Тэхён.
Услышав наконец эти слова, этот вопрос, который Тэхён сам себе задавал не раз, он прикрывает глаза и тяжело произносит:
- Она уснула непробудным сном.
- Что? Я не верю в это. Как это можно? - отнекивается малышка, не веря во всю эту чушь, называемой «детскими сказками».
- Можно, Чхе, когда ты слишком старался в этой жизни, работал безустанно, верил только в лучшее, можно. Поэтому теперь мама отдыхает. Она очень сильно старалась, отдавая последние силы, вот и легла отдохнуть, а после уснула, - пожимает плечами, будто это так и есть, хотя зная правду, в душе так противно.
- Тогда поцелуй её, - скрещивает руки у груди, следуя дальнейшим правилам сказки.
- Поцеловал, - кивает, на этом выдыхая.
- Тогда почему она не проснулась?
- Это не спасёт её от о сна. Мы лишь потревожим её.
- Тогда...
- Тогда пообещай мне, что на тему мамы мы будем разговаривать только вдвоём и только тогда, когда это потребуются, хорошо?
- Хорошо, - кивает девочка, услышав из его уст «правду» и только «правду».
Подобрав печенье с пола, он выкинул его, достав за этим новое, вкуснее тех, отчего малышка заулыбалась.
- Молоко достань, Чонгук уже его согрел, - весёлый, командный голос дочери велит Тэхёну.
Тот послушно выполняет, крича из кухни в гостиную, где сидел Чон.
Тот сразу же прибежал на знакомое шуршание и детский, любимый хохот.
***
День выдался трудным, особенно разговор на тему Т/и. Всегда, когда подобное касается её, «это» касается и сердца Тэхёна.
Уложив девочку спать, он спокойно выдохнул присаживаясь снова за рабочий стол. Услышав знакомый стук в дверь, а после произнеся «войди», Тэхён видит Су Ёна. Видит его серьёзное лицо и что-то в руках, схожее на дневник.

- Су Ён? Ты чего так поздно? - взглянув на наручные часы, спрашивает его, почему же его в столь поздний час сюда занесло.
- Зашёл напоследок, - проходит врач в комнату.
- Напоследок? - хмурит брови, не понимая о чём он сейчас говорит и какую глупость хочет совершить.
- Мне здесь больше незачем находится... - роняет первые, жгучие душу, слова.
- Как это «незачем»? А как же Чхе и я? - довольно таки удивляется его словам, словно необдуманно-выбрашенных на ветер.
- Вы семья, Тэхён.
- Да какая мы семья без Т/и?! - шепчет в пол голоса Ким, чтобы не разбудить ребёнка. - Подумаешь, вопросы, которые мне будет задавать дочь: «где мама?», я буду спокойно отвечать: «спит». Мы будем жить тепло, как полноценная семья, - произносит с иронией последнее, натянув маску. - Ты так себе это представляешь?
- Я представляю вашу совместную жизнь с Чхе. Без боли и лжи. Без страданий и слёз - выделяя «совместную», он кладёт на стол свою тетрадь, придвигая Тэхёну.
- Что это? «Кан Т/и» - ворочает записную книжку в руках, прочитав написанное на твёрдой корочке.
- Дневник всех моих записей за все девять месяцев беременности Т/и.
- За все? - удивляется толщине тетради, как и его словам.
Тут есть что прочитать.
- Оставляю тебя наедине с этим посланником, - кивает Юн, с полной решимостью передавая ему дневник.
- Посланником? - переспрашивает Ким, но Су Ён уже ничего не ответил, скрывшись за дверью комнаты.
Тэхён шумно выдыхает, открывая первую страницу, найдя первую запись, сделанную в пол восьмого вечера:
" Пациентка Кан Т/и в ужасном состоянии. По всему телу виднеются синяки разной степени ( в зависимости от размеров и цвета ), раны, ушибы. Вес в пределах сорока пяти килограмм, при росте сто шестьдесят пять сантиметров. Кожа бледная. Организм на данный момент чистый, так как будет проведён анализ".
Пробегаясь глазами по записи, скопление влаги в глазах перетекает в слёзы. В большие слёзы. Тэхён прикрывает рот рукой, когда язык еле произносит «синяки разных размеров».
