Какова твоя цена?

- Твою мать!

Тэхён подскакивает с кровати, в спешке натягиваяя брюки, накинув на себя рубашку, не засстёгиваясь, выбежал из комнаты направляясь туда, где сейчас находились Чонгук и Чимин.

Прятались. Тэхён ужасен в гневе, особенно, когда выпьет. Крушит всё на своём пути. Никого не щадит. Сам страх среди его друзей и знакомых.

" Ты с ним поаккуратнее. Сделка - стоющее дело. Он проиграет, а в жизни проиграшь ты " - говорили люди в подчинении Кима. Знают его как пять своих пальцев. А ничерта. Всем он виден, как подлец, искуситель, дьявол, убийца девичьих сердец и ещё каких только прозвищ ему давали, в связи с его работой и жизнью, но не мальчик с сердцем. Бесчувственое существо, владеющее миром.

Без сердца, без души.

Вот, что так больно ранит Тэхёна.

Равнодушие. Разве, так нужно говорит о тех людях, кто заботится о близких? Разве стоит произносить это слово, когда он сломан изнутри, но движется вперёд без чьей-либо помощи, в то время, помогая своему брату, который был на шаг от смерти?

"Да никогда!" - ответили бы его родители. Они рядом, в сердце, что пытается жить, хранить в себе самые светлые воспоминания. Но от светлых до самых тёмных, чёрных, остаётся один шаг.

Сейчас, как никогда ему нужны родители. В них он нуждался ещё в детстве, но увы видел их только силуэты с самими тёплыми улыбками. А сейчас полностью потерял себя, пытаясь где-нибудь спрятаться.

- Чонгук! - вырывается в коридор. - Ай, блять! - ударясь об дверь, мат разносится эхом по всему особняку.  

- Тэхён? - выглядывает Чонгук, оглядывая старшего с ног до головы, а за ним и высвечивается белобрысая голова Чимина.

- Скорее сюда, - зовёт их в комнату жестом.

Двое немедля выбегают из комнаты, падая чуть ли не у самой двери, где на кровати без чувств лежит их зверушка.

- Что с ней? - морщится Чон, оглядывая её голое тело, с тысячью окровавленными полосами.

- Ты затрахал её окончательно, - качает головой Чимин, зарываясь рукой в собственные волосы.

- Да отоспится, проснётся, - отмахивается словами Чимин.

Привыкли, знают, что она снова очнётся, продолжит дерзить как обычно. Каждый раз пытки становились хуже и их количество значительно увеличивалось, но увеличились ли пролитые ею слёзы? Всё пусто. Нечего лить. Она опустошена. Они открыли её, вынули всё и пытаются теперь обратно затолкать. Только не слёзы, а вселить страх. Вот что хотят видеть эти трое, а особенно Тэхён. Не слёзы, а божий страх в её глазах.

- А что собственно было? Я даже вас не слышал, - копошась в ухе, бормочет Гук, думая, что уже настолько оглох от всех криков, стонов и оров, что уши не выдерживаю такой нагрузки.

Он мало чего ещё слышал. Он не слышал этих слёз, мольбы о помощи, да собственно никто этого не слышал и не услышит. Совершенно плевать, что она слезами просила помощи. Повернуть язык она не вправе, а вот слёзы многое говорят.

- В том-то и дело, что никто её не слышал. Даже я, - поджав губу, Тэхён снова обернулся в её сторону, наблюдая за тем, как её тело обезчувственно лежит.

Слова Тэ напугали Чимина и Чонгук ещё больше и оба мигом ворвались в комнату, падая прямо чуть ли не у кровати. Присев на край, Чонгук взглянул на девушку и всё же увидели ее опухшие красные глаза, разбитую в очередной раз губу и кровь, стекающую из носа - всё как обычно. Ничего не меняется. Кроме как самого состояния Т/и.

- Нужен... - робко произнёс Чонгук, поднимая испуганный взгляд на Тэхёна.

- И не думай вызывать врача, - твердо произносит Ким, заставляя Чонгука сдвинутся с одного края кровати на другой.

Он боится его как огня. Отец хотел этого, но не того, чтобы его боялся собственный брат. Кошмарнее ничего и быть не может.

- Но она умирает, Тэхён, - взяв девушку за тонкое запястье, Чимин поднял его перед Тэ, показывая свисавшую, костлявую руку, с дюжиной царапин и синяков.

- Не пляшет же, - фыркает Ким, встряхнув головой, смахивая чёлку с потного лба. Руки в карманах брюк, на лице ухмылка - обычный вид пьяного Тэхёна.

- Зато в глазах твоих черти пляшут, - выплеснул Чонгук прямо в лицо брату. Видит в глазах того полное безразличие и холод. Впринципе как обычно. Никакой любви и заботы, а лишь злость, гнев, похоть и алкоголь, что косит глаза. Порой Чонгук даже думает: " Зачем мне такой брат? ". Но приходится смириться и жить своей жизнью, к сожалению, под общей крышей над головой.

- Попроси прислугу принести одежду... Хотя я сам. Всё, цирк закончен, можете проваливать, - подталкивает Тэхён их к двери, в добавок выбрасывая: " И только попробуйте вызвать врача ".

Тело Т/и всё так же продолжало неподвижно лежать на животе с раздвинутыми ногами и руками над головой, даже после того, как Чимин взял её за руку, он вернул её в обратное положение: над головой, сжимая тот самый красный плед в этой руке.

Оставляя на её теле свой бездушный и ледяной взгляд, Тэхён вышел из комнаты, направляясь вниз, за одеждой. Но из женского ничего не было, разве что его длинные футболки и спортивные штаны - было единственным, что он не так особо любил и относился к этому с не особым вкусом. Он не был тем человеком, что носил что-то из спортивного, оверсайз. Любил более строгое, как и его натура. Шкаф с многомиллиардным выбором рубашек стоял посреди его комнаты. Хоть и рубашек было нескончаемое количество, он всё же не соизволил открыть заветную дверцу этого шкафа, где находится его добро, а стянул с верхней полки футболку и штаны.

- Появления девушек в этом доме огромная проблема, и эта проблема меня ужасно бесит, - с грохотом захлопывает дверцу, закидывая вещи на плечо и выходит из комнаты, направляясь прямиком к своему зверьку.

- Т/и! - бьёт по щекам девушку, желая чтобы та проснулась, но та, как назло ему не отвечала. - Ну же, очнись!

Как только глаза девушки дёрнулись, Тэхён вздрогнул, подхватив её за голову, как маленькое, только родившееся на свет чудо, которое нужно аккуратно поддерживать.

- Я ... Где... Я... - видит она перед собой муть и какое-то тёмное пятно перед собой.

- Ты дома, - подхватывает её слова, убирая с лица прядь волос, скрывающее синяк на уголке губ.

- П... Папа... - сухо мямлит этот ручной зверёк в лапах этого монстра.

- Похоже на то, - раздвигает Ким губы в нужной ему улыбке, наконец-то замечая этот долгожданный прогресс.

Тело Т/и совсем обмякло в его руках. Не двигая ни одной конечностью, она лишь тяжело скулит, постанывая  от невозможности двигаться и даже не в силах глаза открыть.

Он убил в ней все силы, что есть и были до этого дня.