Какова твоя цена?

Каждый день Тэхён навещал Т/и, приходил к увядающему цветку, что изо дня в день терял свой цвет. Приходил всю неделю.

Утро, которое всегда было  посвящено именно работе, Тэхён теперь проводил не за очередной бумажкой, что твердила об очередном договоре, а сидел в комнате Т/и, на краю кровати, где первое время и сама девушка не позволяла ему сидеть. Пинала, как только он присаживался, но в ответ она получала лишь "я всего на пару минут" и поглаживал ноги. Нежно, аккуратно, обводя каждый шрам, синяк, что указывали на то, до какой степени Тэхён и его друзья издевались над ней.

Смерившийсь, девушка словно и не двигалась эту неделю. Как она легла, после того, как переоделась, так и лежит: на животе, руки под подушкой, лицо прикрыто волосами, а глаза опухшие. Похоже этот облик никогда не оставит в покое это тело. Она ужасно исхудала. Но от еды старалась не отказываться. Принимала только тогда, когда комнату покинет либо Ким, либо Чонгук или Чимин. Не ела при них. Да при них ложка даже в рот не пойдет, какой уж обед, на котором её пытались в прямом смысле откармливать. Она ела столько, сколько могла, ела то, что хотела, но старалась не оставлять нетронутую тарелку с едой, зная какое наказание понесёт.

Тэхён в то же время сидел в своём кабинете и пытался изучить наркотики. Но всё в пустую. Не для него эта пропаганда. Утром заглядывал к Т/и, удостовериться, что та ещё в силах жить, возможно и послать, как это было в первый день. Но нет. Каждый день она молча "встречала" его, так и "проважала".

- Мы зайдём к ней, - кивает Чимин, провожая с Гуком Тэхёна до машины, что стояла у ворот.

- И только пожалуйста, будьте с ней помягче, - положив руку на машину, преддождевой ветер разносит пряди волос в разные стороны, отчего образ его достаточно выглядит строже.

- Всё будет хорошо, Тэ, она сможет, - развернувшись к окну твоей комнаты, все трое посмотрели в прозрачное окно, словно твоя душа, в надежде, что ты возможно встанешь и посмотришь на них сверху.

- Я надеюсь, - поправляет ворот пальто и садится в авто.

Чонгук и Чимин, как только проводили Кима, сразу же направились в комнату девушки, принеся обеда, что приятно дымился на зелёном подносе.

- Т/и? - стук в дверь и этот тон, будто спрашивая: " можно ли войти?"

А раньше это нельзя было спросить, месяца три назад? Когда язык ещё хоть предложения мог связаться, да что там предложения, целую речь. А что сейчас? Она не то что слова или звука, она пошевелиться не может.

Язык хоть и без костей, но вот ощущать его во рту кажется совсем нереальным. Хочется прикусить, но болевые ощущения исчезли. Их больше нет. Как и прежней т/и.

Проходя в комнату, Чонгук сел на край постели, как это и делает его брат, но вот только у того в глаза нет того самого сожаления и боли, а вот у Чонгука, что малую часть играл в содеянном, сердце разрывается, а на глазах наворачиваются слёзы.

- Т/и, солнце, ты как? - раздаётся голос позади. Не вставая, девушка сразу поняла, что это младший.       - Мы вот тут тебе обед принесли, - дрожит мужской голос, придвигая поднос на тумбочке, чтобы девушка хотя бы взглянула, на то, что он принёс, но она лишь лежит и смотрит в одну точку.

- Т/и, пожалуйста, ответь что-нибудь, - ласкает Чимин тёплым тоном и сам присаживается рядом, прикасаясь к её ногам. А та, как ошпаренная, дёрнула её, и скукожилась в маленький комочек. Боится. Боится, что схватит за ногу и потащит в неизвестном ей направлении. Вселили страх, как они и хотели.

- Эй, мышонок, - ложится рядом с ней Чон, повернувшись лицом к ней. Глазами, что ждали ответа с покусаных до крови губ, он смотрел и не сводил их.

Глаза, что смотрели напротив него, всё так же были устремлены куда в даль. Но точно не на его физиономию, которая будет сниться ночами, если такие ночи ещё, конечно, будут, как раньше.

- Я хочу чтобы ты ходила, - и нависает пауза. Девушка сразу переводит взгляд на Чона и больно сглатывает.

- Я помогу, - протягивает руку Чимин, но девушка лёжа на животе этого не замечая, знает,  что сейчас его рука перед ней, а лицо, на котором написано, фальшиво улыбается.

Как только т/и почувствовала, что кто-то прикоснулся к ноге, та сразу дёрнула её под себя, шипя от боли. Колющей. Ноющей. Острой.

- Всё хорошо, не переживай, - уверяет девушку Гук, взяв её за руку. За вторую берётся Чимин, помогая девушке привстать. Выходит весьма не плохо, но вот желание у неё самой отсутствует.

Когда только ноги ощутили под собой что-то твердое, девушка сразу сжалась, падая прямо в руки Чонгука.

- Эй, тише-тише, - моментально ловит её.

- Мышонок, нам нужно научиться сделать пару шагов за сегодня, а то Тэхён... - присаживается на корточки перед ней Чимин, взяв её кости (руку) уже как в прямом смысле, и нежно поглаживает, тихо шепча эти слова.

- Он не очень будет доволен, если ты продолжишь лежать и ничего не есть, - перебивает Гук, разочаровано смотря этой проблеме.

Девушка через силу кивает и медленно привстает. Опорой служит Чонгук. Со стороны это выглядит всячески мило, если бы ни эта история. Они словно родители, что пытаются научить ребёнка ходит, запечатлить её первые шаги. Но переломные дни всего этого кошмара навряд ли смогут так легко вернуть новые, яркие краски в её жизнь. Всё в сером цвете, как и сама девушка. Бледная, как смерть и лишь не числемое количество ран и царапин подчёркивают её неживое тело.

- Давай, иди ко мне, - отходит на два шага вперёд от девушки, протягивая руки вперёд. Ну точно как родитель. -Та-ак, так, так, давай-давай, - улыбается Пак, как только она скользнула ногой всего лишь полметра, даже ещё меньше. Но она сделала это. Через силу и боль, идёт к нему.

Чонгук почти не двигается из-за крошечных её шагов. Стоит позади неё, на готове подхватить её, если она упадёт. А если она потеряет силу, которой и так толком нет, то, упав на пол, она больше не встанет. Она точно сломает себе на этот раз уже что-нибудь. И этим "что-нибудь", окажется позвоночник.

Набрав в лёгкие как можно больше воздуха, она делает ещё шаг, а затем и ещё, пока не соприкасается с руками Чимина.

- Ты видел, Чон?! Ты видел? - в полном восторге смотрит на младшего.

- Видел, - кивает и искренне улыбается им - глазам напротив. Глаза девушки блестят в самых настоящих слёзах боли. - Я горжусь тобой, Т/и, - обнимает её аккуратно, почти еда касаясь её спины, что с ног до головы изполосована красными линиями.