Какова твоя цена?

Окончательно избавив Чонгука от всей одежды, пхулые губы приоткрылись, и наружу появился язык - всемогущий укротитель строптивых.

Припадая к розовой головке, Чимин слизывает уже текущую смазку по члену, сочащуюся вниз, прямо на бедра. Она вытекала так обильно, что смешавшись со слюной Чимина, было иное хлюпанье. Пухлые губы умело заглатывали член так глубоко, что Чонгуку оставалось лишь теряться в своих мыслях и нервно, но так блаженно кусать губы, от чего разряд нового удовольствия искал, где бы остановиться и влиться во все краски да так, чтобы не оставалось ни малейших сил.

Единственная подзарядка для них - "понедельник". В каждой клетке уже надёжно осел этот наркотик и давал лишь одну возможность - прикасаться друг к другу. Если бы не этот порошок , этого бы сейчас не было, но эта дрянь окончательно вскружила головы каждого, что хотелось хорошенько насладиться друг другом, почувствовать, как кожа каждого горит, а тело забивается в ритме удовольствия.

- Глубже... мгх... Чимин, возьми его глубже, - облизывая пересохшие губы, сладко просит Чонгук, вдыхая всё глубже, а губы от этого только и сохнут.

Сладко причмокивая, Чимин закатывает глаза и сам наслаждается тем, что Чонгук теперь в его руках, точнее в его рту и он может делать с ним всё что душе угодно, лишь бы тот просил большего, а Чимин будет только дразнить.

Длина члена Чонгука не позволяла взять Чимину больше.
"Но почему бы и не попробовать, почему бы не ощутить тех самых ощущений, когда головка будет задевать нёбо, упираться прямо в горло?" - промелькнула мысль Чимина.

Схватив Чонгука за бедра, Чимин притянул его ближе к себе и взял его член во всю ту чёртову длину, что не каждому под силу.

Почти до основания губы Пака уже умело скользили верх вниз, слизывая смазку, что самое интересное - приятную на вкус.
Сминая белую простынь, Чонгук был уже на пике, как Чимин прикусил головку, зная, как тот остро отреагирует.

- Чимин...Чи...да чтоб тебя, - заглатывая всё больше воздуха стонет Чонгук не находя себе места, не зная за что уже схватится и как расположиться, чтобы тело наконец вздрогнуло в ярчайшем оргазме от манипуляций Чимина.

Поднимая голодные глазёнки, Чимин видит, как стальной Чонгук, который укращал Т/и до их соития, вовсю разлёгся на постели и стонал, как последняя сучка, истекая смазкой, прося больше, хотя сам уже дрожит всем телом.

Закрыв глаза, Чимин напоследок заглотнул член во всю длину, покусывая клыками, зная, что это последнее мгновение, от чего тот кончит и обматерит пол Сеула.

- Чимин, я тебя ненавижу... - стонет Чонгук опрокидывая голову назад, изгибаясь всем телом.

На что у того довольная ухмылка на лице. Он манипулировал им, играл, заставлял задыхаться от удовольствия и образно ломать кости, от чего почувствовать себя бессильным человеком вполне не сложно.

Чонгук кончает.

Получает долю удовольствия от сего вечера. Тело трепещет. Словно извержение вулкана произошло.

Приходя в норму, Чимин довольно смотрел на Чонгука, как тот лежит и загибается, от оргазма, который гуляет по телу,  задевая каждую ниточку.

- Гхррр... - рычит Чонгук, оскалив клыки, цепляясь за белую простынь. Открыв глаза, Чон резко встаёт с кровати, вращая головой, слыша, как хрустит шея.

Голова кружится. Ноги ватные, еле стоят, но схватив Чимина за рубашку, опора хоть какая-то есть. 

Подходя к столу, Чон выдвигает ящик и достает черную повязку. Хватая Чимина за руку, тянет к себе и завязывает глаза.

- Чонгук...Чон... - запинаясь произносит Чимин.
- Тише, - шепчет Чонгук на ухо, от чего тело Чимина начинает дрожать, а во рту всё пересохло.

Толкнув Чимина на кровать, Чонгук стянул с него штаны вместе с боксерами, поставив его для себя в удобную позу - на четвереньки. Горячая ладонь опустилась на бедра Чимина, поглаживая его нежную кожу.
- Ты такой сладкий, - улыбается Чонгук, прикусывая губу.

Наклонившись к его ягодицам, Чонгук бесшумно вздохнул, ощущая приятный запах кожи Чимина и запах чувствительного одеколона, что так приятно дурманит пьяную голову Чонгука.

- Чонгук, что ты... - не успел договорить Чимин, как ловкий язычок Чонгука нырнул вовнутрь сжатого колечка мышц Пака, вытягивая из него еле слышимый стон.

- Без слов, Чими, - прошептал Чонгук, опаляя дыханием его ягодицы, оставляя на каждой из них теплый поцелуй.

Облизнув свои пальцы, Чонгук медленно ввёл их в Чимина, поглаживая его спину, по которой разносится мелкая дрожь.

- Я готов, Чонгук, трахни меня уже, - как на одном дыхании произнёс Чимин, снимая с себя повязку.

Теперь глаза видят всё, что творится в этой комнате. Впринципе ничего не изменилось, лишь тёмные омуты Чонгука тянули ближе к себе.

Притянув к себе ближе Чимина, Чонгук связал его руки той самой повязкой и медленно вошёл в него, поглаживая внутреннюю часть бедра. Остановившись на пол пути, Чонгук дал привыкнуть Чимину к его размеру, но тот безжалостно толкнул бедрами назад, что вся длина грешника оказалась моментально в нём. Тихо всхлипывая, Пак начал перебирать простынь в потных ладонях, изгибаясь как покорная кошечка, которую гладят по спинке.

Толчки раз за разом ускоряются, стоны усиливаются, дыхание стоит затаить, чтобы вот-вот излиться вовнутрь Чимина, но Чонгук сам себя дразнит, на что слышит недовольное шипение Чимина. Тот просит больше, глубже, жестче, Чонгук понимает, как Чимин тонет в его обоянии, предоставляя такие удовольствия, но самому уже крышу сносит, оттого, как хорошо внутри него, как хорошо сейчас -  под влиянием огромной дозы и выпитого алкоголя.

Ещё пара минут и двое обессиленно падают на белоснежную простынь, которая такая же сырая, как и их два потных горячих тела. Восстанавливая дыхание, сердце билось, как бешеное, а пульс и не думал приходить в норму. Всё тело изнывало, в горле сухо, облизывать губы - каждый раз как пытка, безумно хочется пить, точнее выпить, а выпить что-то крепкое, к примеру коньяк, что так идеально распивали те трое в кабинете Тэхёна.

Не обменявшись и словом, глаза обоих сомкнулись и те провалились в крепкий сон, после которого стопроцентно будет болеть всё тело.

Химия - процесс взаимодействия тел (твердых, а после жидких).