Empty

У Чонгука не было чёткого плана заполучить хотя бы расположение Юнги, он решил довериться своему главному оружию - обаянию.

Спустя пару дней он решает сделать свой первый ход. Считается, что именно от первого шага в игре зависит победишь ли ты или проиграешь.

Брюнет, схватив поднос с едой, подмигивает Хосоку и уверенной походкой направляется не к их обычному месту, где друзья обедают, а к одинокому столу, за которым Юнги, поклевывая пищу, читает книгу. Эта перемена в действии Чона, конечно же, собирает на себе взгляды учеников, которые, подобно Мину, не понимают, что происходит. С чего это Чон Чонгук присел за один стол с фриком?

Хосок, скрывая усмешки, проходит мимо парней, садится рядом с Фаей и косо наблюдает за игрой брюнета.

— Ты заблудился? - в недоумении хмурится Юнги, спрятав закладку в книгу, чтобы не потерять страницу.

Чонгук меж тем спокойно открывает сок и смотрит на пепельноволосого с привычной непринуждённостью.

— Нет.

Юнги морщится, оборачивает голову за спину, бросив подозрительный взор на компашку, которая тут же делает вид, будто обедает, затем вновь на Чонгука.

— Что за прикол? Что вы задумали?

— О чем ты? - изображает искренность тот, подперев подбородок рукой. — Я просто хочу поесть в твоей компании.

— Ты издеваешься? Мы с тобой от силы разговаривали где-то три раза.

— Согласен, надо бы это исправить.

Юнги уверен, это какая-то подстава. Наверное, снова Хосок хочет поиздеваться над ним из-за его ориентации, но парня в глубине души задевает тот факт, что и Чонгук подписался на эту идиотскую затею. Всё-таки Мин не сумел потушить пожар, который разжег в нем Чон, даже смотреть на него долго не получается, поэтому Юнги решает обороняться - язвить, пока Чонгук не отступит.

— У меня в субботу день рождения. Придёшь на вечеринку? - внезапно приглашает брюнет, от чего парень смеётся.

— С каких пор мы так близко общаемся?

— С этих. Ты мне симпатичен, - говорит безмятежно, ровным тоном, от которого мурашки по коже, и Юнги, подумав о другом, застывает, расширив веки. Чонгук откашливается, решив разъяснить. — В том смысле, что ты неплохой пацан. У тебя хорошее чувство юмора, ещё ты фанат Стивена Кинга, - кивает на книгу в руке пепельноволосого Чон.

— И тебя не смущает факт, что твой друг меня гнобит, потому что я гей? - до сих пор держит оборону школьник, хотя внутри у него сердце сальто делает.

— Я поговорю с ним, он больше и слово тебе обидного не скажет, - уже серьезно отвечает парень, аж сам удивляется своей резковатой реакции. — Я буду тебя ждать. Адрес скину смс-кой.

— Стой, - достаточно громко зовёт пепельноволосый, чем привлекает к себе излишнее внимание завистливых школьников, которые прыскают в того желчью. Юнги не обращает на них внимания, смотрит на богичного Чонгука смущенно, сглатывает. — А что тебе подарить?

«А что ты можешь предложить?», - чуть не срывается с языка, но брюнет вовремя прикусывает его.

Чонгук пожимает плечами и с загадочной улыбкой выходит из кафетерия. За ним, незаметно для счастливого Мина, вылетает в коридор Хосок, который, только переступив порог, взрывается от хохота, хватаясь за живот.

— Блять, я чуть не сдох от смеха, пока ты его кадрил. Ну, что? Согласился наш педик прийти на твою днюху?

— У него вариантов нет. Вы, к моему сожалению, были правы, - прячась под лестницей, закуривают друзья. — Я ему нравлюсь. Видел бы ты его красные щеки, блять. Это труднее, чем я думал.

— Забей. Скоро избавишься от него, но наблюдать за тобой, дружище, очень потешно.

— Иди нахуй, Хосок, - фыркает второй, толкая злорадствующего шатена к стене.

***
Юнги долго думает, что подарить Чонгуку. Два дня он потратил на одни только идеи, но так и ни к чему не пришёл. Уже завтра суббота.

Подросток сидит у себя в комнате, слушает After dark, листает в интернете форум и не может придумать какой сюрприз преподнести тому, у кого, казалось бы, и так все есть. Чонгук богат: техники у него пруд пруди, одежда брендовая, у Юнги на неё денег не хватит, бижутерию, судя по её виду, брюнет носит тоже не дешевую. В эту секунду Юнги возненавидел бедность, ему стало стыдно.

Может, вообще не следует заявляться на праздник? Что он, невзрачный парень, потерял в доме богатых, даже не общаясь с ними. У Чонгука сто процентов на вечеринке будут все те, кто над ним смеётся, это тоже самое, что прийти добровольно в логово змей. Хотя, как и обещал Чон, над ним эти два дня никто не издевался. Увы, этот героический для Юнги жест лишь подкрепил его симпатию к своему однокласснику.

Парень вспоминает их недолгий разговор за ланчем, вспоминает взгляды брюнета, его барабанившие по столу длинные пальцы, острый и одновременно томный подчищающий взгляд, ухмылку, родинку под губой. Юнги прикусывает щеку, наливается желанием и рыкает, бросив подушку в противоположную стену. Чонгука хочется до судорог. Он прочно засел в его сознании в образе Аполлона, прижимает мощными бёдрами в постель, трется носом, водит языком по шее, нюхает. Юнги прямо чувствует его тяжесть веса, видит хищный взгляд и возбуждается.

Пепельноволосый прикрывает веки, суёт руку в штаны и обхватывает вечно холодной рукой свой затвердевший пульсирующий член. Вздыхает. Иллюзия Чонгука лижет его губы, целует, просовывая в рот язык, одновременно большими ладонями обхватив торс парня. Юнги чувствует его стояк, наслаждается ласками и дрочит, двигает рукой быстро, рычит, пока невидимый Чонгук переворачивает его на живот, скользит языком по позвоночнику. Его дыхание сбивчивое, тело горячее. Юнги слышит одеколон Чона, улыбается.

И стоит Мину наладить зрительный контакт со своим видением, заглянуть в кипящие котлы, как парень кончает прямо себе на руку, отчего трусы и спортивные брюки намокают.

— Черт, - вскакивает с постели тот, глядя на место, где ещё мгновение назад он нежился в объятиях своей фантазии, взором напуганным и в тоже время развратным.

Юнги переодевается, бросает грязные вещи в стирку, сам включает, чтобы мама не заметила сперму, потом моет руки с мылом и, проходя мимо гостиной, в которой отчим, чистя копченую рыбу, смотрит футбол, а Бинна гладит вещи. Юнги запирает дверь комнаты на замок, прислоняется к ней на секунду и слышит звук уведомления.

Чонгук скинул адрес. Парень обливается контрастным потом, вмиг краснея от того, что дрочил на брюнета и кончил только от одного его взгляда. Юнги боится, будь это реальностью, он бы тоже кончил.

J: Уже придумал, что мне подарить?

Пепельноволосый буравит чат рассеянным взглядом, садится поудобнее и печатает. Стирает. Снова набирает. Опять стирает. Черт, это совсем нелегко.

Вдруг он вспоминает реплику Чона и его кивок в сторону книги. Его озаряет улыбка облегчения и гордости, он наконец-то понял. Светловолосый отвечает Чонгуку «да», а сам спешит в книжный магазин.

***
На вечеринку Юнги не приходит.

Чонгук постоянно косится на входную дверь, крутится вокруг крыльца, выходит покурить на балкон, а сам ищет знакомую пепельноволосую макушку. Его нигде нет.

Брюнет от злости бросает банку пива в бассейн, матерится и снова закуривает.

— Знаешь, похоже, твоё обаяние ограничивается на девушках.

— Ты не помогаешь, Хосок, - чеканит Чонгук, недобро смерив друга стальным взором.

Шатен присвистывает, в шоке прыская смешком.

— Может, он испугался, что не выживет после сегодняшней ночи?

— О чем ты? - не понимает именинник, который звонил Юнги около пяти раз и засыпал его сообщениями, но тот вздумал его игнорировать. Чонгука никогда не игнорировали, и это, как выяснилось, отнюдь неприятно.

— Ну, здесь собрались все те, кто портит ему жизнь. Испугался наш котик.

— Вот и скажи мне на милость, - зло шипит Чонгук, сократив с Хосоком расстояние, щурится, — как мне с ним сблизиться, если вы прохода ему не даёте?

— А ты как думал, Чонгук-и? На кону моя тачка, в случае твоей победы, естественно. Но, - взмахивает пальцем хитрый шатен, — ты ещё не слышал мои условия, не так ли?

Брюнет стоит прямо, сжимая кулаки, глядит на лучшего друга с ожиданием.

— Если я выиграю спор, и честь Мин Юнги останется целёхонькой, я требую твой кубок.

— Кубок? Тот, который мне дали за первое место в баскетболе?

— Ты же отлично знаешь, что это награда моя. Её тебе вручили только потому, что ты был капитаном и твой папаша-миллионер спонсор нашей школы, - язвительно фыркает пьяный Хосок.

Чонгук качает головой.

— Ты завистливый подонок... черт с тобой. Я согласен.

— Ты уж постарайся, если не хочешь распрощаться с кубком, - кидает напоследок шатен, а парень провожает того проникновенными очами.

***
Больно и пусто. Над головой мерцают звезды, под подошвами потёртых конверсов сырой асфальт.

Юнги сидит, сгорбившись, обнимает себя руками и дышит горячим паром, пока тело атакует мелкая дрожь. Он уже не чувствует былую злость, обиду или жгучую несправедливость на мир, это в прошлом. Сейчас Юнги ощущает себя всепоглощающей пустотой. Он, видимо, не имеет право на счастье. Про таких говорят, «в прошлой жизни убил императора». Не исключено, иначе Мин не понимает почему его карма так подгажена.

Юнги красиво упаковал подарок, подобрал наряд, уложил волосы и нанёс немного макияжа. Он весь день чувствовал себя окрылённо, улыбался и готов был орать, что любит свою незаурядную жизнь, пусть в ней дерьма полно. Парень предвкушал встречу с Чонгуком, воображал как дарит ему последнюю книгу Стивена Кинга, как тот пребывает в приятном шоке и благодарит, приглашая пропустить пару стаканов пива. Юнги хотел бы потанцевать с ним, напиться до беспамятства, чтобы решиться на поцелуй, ведь поцелуй по пьяне не считается, можно снять с себя ответственность. К сожалению, ничего из этого не сбылось. Парень просто-напросто не смог попасть на вечеринку.

Юнги, прощаясь с матерью, обещает не задерживаться надолго, хочет уже вызвать себе такси, как планы портит вернувшийся из бара пьяный Джунки. Застав парня, как он выразился, «нафуфыренным», отчим снова включил свою шарманку, стал обзывать его, давать болючие подзатыльники, явно провоцируя Юнги, который держал себя в руках до последнего. Джунки это понял и пошёл ва-банк: начал приставать к Бинне. Тут уже школьник не смог стоять без дела. Вновь завязалась драка, в ходе которой подростку разбили лицо и выставили за порог.

Джунки запер дверь изнутри, облил школьника матом и продолжил ругаться с Бинной. Юнги, долбясь в дверь, позже начал ловить краем уха мерзкие стоны, искривился от того, насколько и отчим, и его слабохарактерная мать мерзкие, уходит.

И вот он, отверженный всеми, сидит на бордюре, обрабатывает покупными материалами своё лицо, чуть ли слёзы не льёт. Этот вечер должен был принести положительные эмоции, однако опять парню не везёт.

— Скажи на милость, где твой гребаный телефон?! - слышит сбоку знакомый голос Юнги.

Он поднимает вопросительный взор стеклянных из-за слез глаз, в изумлении вытягивает лицо и замирает. К нему на всех порах спешит Чонгук, одетый в чёрный дутик, под которым толстовка с капюшоном, накинутым на макушку. Брюнет хмурый, явно злой, тычет в сторону Юнги своим айфоном, однако, заметив вид одноклассника, тот резко замедляется и сконфужено мрачнеет. Пепельноволосого застали врасплох: он мечется на месте, неуклюже прячет вату с антисептиком в пакет и бурчит что-то невнятное.

— Что за хуйня?! Что с твоим носом?! - брюнет подходит к парню, хватает того за подбородок и, несмотря на протест, заставляет смотреть на себя, изучая ранки: разбиты губа и нос.

— Как ты меня нашёл? - отталкивает проглотившего язык Чона Мин, пряча глаза от стыда.

Почему он тут? Почему именно этот человек видит его в таком немощном виде? Вот теперь плакать точно хочется.

— Ты не пришёл на вечеринку, не отвечал на звонки, поэтому я решил сам прийти, - садится рядом Чонгук. — Сначала хотел тебе нос сломать за это, но меня опередили, - усмехается тот, и Юнги улыбается краешком рта, из-за чего ранка вновь открывается, течёт кровь.

— Прости и с днём рождения.

— Мда, никогда бы не подумал, что буду отмечать своё двадцатилетие вот так. Может, поделишься? Что случилось?

Юнги печалится, клеит на нос пластырь и облизывает сухие губы, почувствовав вкус железа. С одной стороны ему хочется рассказать правду, высказаться и хоть немного выдохнуть, но почему именно Чонгуку?

— Это...

— Отчим? - сам догадывается брюнет, шмыгая носом. Юнги обреченно кивает. — Если он такой козёл, почему вы его не выставите вон?

— Потому что моя мама идиотка, - горько хихикает пепельноволосый, бросив короткий взгляд на серьёзного и сосредоточенного Чона.

Черноволосый неловко кусает нижнюю губу, разглядывает разбитое личико, на коем потёк когда-то красивый макияж, и сердце парня обливается кровью. Юнги для мальчика чересчур красивый: у него светлая, редкая для корейцев, белоснежная кожа, черты лица мягкие, женственные. Губы, как лепестки китайской розы, малиновые, пухленькие. Глазки маленькие, но выразительные, даже моментами лисьи. Будь Юнги девушкой, Чонгук на него несомненно бы запал.

— Я люблю свою маму, не подумай там ничего лишнего... - оправдывается Мин, возвращая одноклассника на землю. — Просто она очень наивная и мягкосердечная женщина. Сколько бы отчим нас не избивал, она в конечном счёте его прощает и принимает назад. Это заёбывает.

— Прости, - извиняется не ясно за что Чонгук, — я согласен. Она идиотка. Или мазохистка.

— Или все вместе, - шаркает ногой по земле Юнги.

Некоторое время оба молчат, дыша осенним холодным воздухом.

— Слушай, мой папа очень близок с капитаном полиции. Если ты хочешь, я могу попросить и он устроит так, что твой отчим сядет надолго.

— Не смей, - хмурится Мин, глядя на парня с некой оскорбленностью. — Дела моей семьи не твоя забота, не нужно лезть.

— Я помочь хочу. Ты и так сахарный, боюсь, ещё пару ударов, и рассыпешься, - настаивает Чонгук.

Юнги непреклонен, ставит точку в разговоре и меняет его русло, вручив брюнету подарок. Чонгук, которому любопытно что же мальчишка для него уготовил, быстро раскрывает упаковку и улыбается.

— Я не думал, что ты поймёшь мой намёк.

— Я был прав? Ты его фанат?

— Обожаю ужасы, - подтверждает тот, перелистывая страницы, проводя по ним пальцами.

Юнги любуется профилем, видит широкую улыбку парня и заливается теплом, ощущая счастье, что стал причиной всего этого. Он раньше не видел, чтобы Чон так лучезарно улыбался.

— Спасибо.

— Не за что, - откашливается Мин, — а твои друзья не обидятся, что ты их бросил?

— Поверь мне, им главное, чтобы еда и бухло были под боком, так что, если ты не против, может зайдём в какую-нибудь кафешку и поедим дряни?

«Это свидание?», - загораются глаза пепельноволосого, но, вспомнив, что это невозможно, грустнеет. Чонгук не видит борьбу внутри мальчишки, принимает немоту за согласие и вызывает такси.

Оба хорошо проводят время за разговорами. Чонгук даже забывает, что присутствие Мин Юнги в его жизни - это спор, наслаждается его компанией, ловит себя на мысли, что засматривается. А Юнги счастлив, пустота понемногу заполняется симпатией к брюнету.

— Давно ты понял, что ты... что тебе нравятся парни? - поджаривая мясо на горелке, интересуется невзначай Чонгук.

Юнги жуёт лапшу, наблюдает как Чон накладывает ему побольше свинины, улыбается.

— Где-то лет в тринадцать.

— Ого. Как ты это понял?

— В друга влюбился. Он, мудак, красавцем был, девчонки готовы были ему пятки целовать, лишь бы он посмотрел на них.

— Понимаю, - самовлюблённо хмыкает Чон, на что пепельноволосый закатывает глаза.

— В итоге я ему не признался, а потом мы перестали общаться. Сейчас он встречается с какой-то начинающей моделью.

— Уверен, красотой ты ей не уступаешь, - делает комплимент Чонгук, вынуждая Юнги замереть и хлопать недоверчиво глазами.

Что это с ним? Почему Чонгук такой любезный, добрый и отзывчивый? Слухи, которые ходили об этом человеке, совершенно не совпадают с его поведением. Кому Юнги верить: чужим языкам или своим глазам?

— Ну, раньше я выглядел иначе, - признаётся еле слышно Мин. Чонгук, откусывая кусок свинины, просит продолжать. — Когда я родился... у меня были кое-какие проблемы с развитием. Я не мог ходить вплоть до десяти лет. Врачи не могли объяснить причину, потому что я был абсолютно здоров, кости целы, ноги крепкие. Потом меня повели к психологу. Она сказала, что всё вот здесь, - стучит указательным пальцем по виску Юнги, — я сам себе внушил, что не могу ходить. До этого нас бросил папа. Наверное, когда узнал, что я с отклонением, решил не взваливать на себя заботу. Бросил маму, ещё и обокрал её: забрал украшения, деньги на мое лечение, всё до последней воны. А тогда мне выписывали дорогие витамины, уколы и инвалидную коляску. Так что было тяжко.

Чонгук глотает каждое слово. Морщинки на лбу углубляются, а сердце противно щемит от сочувствия. Трудно вообразить через что прошёл и проходит до сих пор Юнги. Брюнет понимает, что понемногу проникается к нему не только симпатией, но и уважением. Он на вид неженка, но стержень у Мина свинцовый.

— Затем появился Джунки, мой отчим. Мы с ним не поладили сразу. Во-первых, я все ещё с трудом ходил, а во-вторых, я гей. Для Джунки я мерзкий паразит с любого ракурса. Он почему-то решил, что моя ориентация - это последствия проблем с развитием... Чего скрывать, он считает меня дауном. Сперва бил, чтобы «выбить из меня дерьмо, сделать нормальным мужиком». Этот мудила меня сажал рядом с собой, пока мамы дома не было, и заставлял смотреть порнушку.

Чонгук сжимает палочки со всей силой. Чем больше рассказывает Юнги, тем тяжелее брюнету сидеть на одном месте. Душно. Парень снимает с себя толстовку, оставаясь в белой футболке, хочет запить кислятину во рту соджу, но алкоголь школьникам не продают, поэтому Чонгуку приходится тушить непонятно из-за чего возникшую ярость колой.

— Сейчас мне уже похуй, что он думает. Я не стесняюсь своей ориентации и не позволяю травмам прошлого делать из себя ущербного, - твёрдо звучит пепельноволосый, улыбка которого выглядела неубедительно.

«Сколько же он в себе прячет...», - думает с тоской Чонгук, рассматривая милое румяное личико.

— Ты сильный, - говорит Чон.

— Нет, я слабый. Просто я больше не боюсь боли. Я боюсь кое-чего другого...

Парень на секунду замолкает, смотрит в свою тарелку и вздыхает.

— Я боюсь пустоту, - заканчивает реплику Юнги.

Чонгук хлопает глазами, ощущает себя самым ничтожным человеком этого мира, хочет содрать с себя кожу, хочет избить своё отражение за то, что он творит. Юнги и без того тяжело, вдобавок Чонгук упал ему на голову, собирается очередную боль причинить. Парень он хороший и Чонгуку его жаль, поэтому брюнет, недолго подумав, решает прекратить спор и отдать этот долбанный кусок металла, который не стоит страданий парня, Хосоку, чтобы отъебался.

Он не хочет становиться очередной «пустотой» Мин Юнги.