3.
Чонгук нервно стучит ногтем по стеклянному бокалу, на дне которого остатки виски, а на столе лежит телефон. Мужчина с него глаз не сводит, уже вторые сутки не спит, заглушая злость и беспокойство внутри алкоголем.
В свой же кабинет, где на время завис брат, зашёл Хосок, сразу скривившись от запаха спиртного.
— Хватит бухать. На себя посмотри: превращаешься в раскисшее чмо…
— Иди нахуй, — рыкнул Чонгук, допивая виски.
— Я серьезно, Гук, — нахмурился Чон старший, — не убивайся ты так.
— Не убивайся ты так?
Переспросил Чонгук и поднял на него уничтожающий взгляд, сжимая в руке пустой стакан.
— Не убивайся?! — альфа подскочил на ноги, с размаха кидая в стену разбивающееся стекло. — Почти что на моих глазах взорвался наш семейный особняк, в котором, как я думал, находился мой омега! Его похитил какой-то псих, а у меня ни малейшей зацепки, ни гарантии, что мой муж ещё жив, ни единой информации о подрывном устройстве: НИЧЕГО БЛЯТЬ!
Чонгук с рыком скинул всё со стола, пиная после и кресло, разводя полный бардак.
— Но ты не должен упиваться до потери пульса, — никак не отреагировав на импульсивность младшего, нахмурился Хосок. — В любой момент наши люди могут найти что-то под обломками, а ты не в состоянии даже стоять ровно.
Больше не церемонясь, альфа взял с тумбочки у дивана стакан, наполненный обычной водой, и плеснул его в лицо брата. Тот зажмурился и потряс головой. Отросшие волосы прилипли к лицу, брови сначала всплыли вверх, а после свелись к переносице.
— Ты хоть помнишь, что у тебя есть сын? Тэхён уже не может говорить, что скоро придёт папа, которого он постоянно зовёт, потому что не знает, когда этот папаша очухается, — осуждающе говорил Хосок, глядя, как опускается измученное тело на кресло.
Чонгук голову запрокинул на кожаную спинку и рукой размазал по лицу прохладные капли воды. Он дышал равномерно, пытаясь сгрести мысли в кучу и взять себя в руки. Напоминание о сыне заставило его наконец собраться.
Хосок, конечно же, после случившегося забрал брата с племянником к себе в большую квартиру. А за ними и Тэхёна, от которого не мог отлипнуть Югём. Из-за шокового состояния у него произошла лёгкая амнезия. Ребёнок не помнил ни звуковой волны от взрыва, отчего и развернуло машину, ни горящий дом и кучу пожарных с полицией и скорой, ни заплаканное лицо отца.
Тэхёну приходилось твердить, что его родители отъехали по работе и скоро приедут, что Югём большой мальчик и должен понимать, что работа — это важно. Но ребёнку всего лишь хотелось обнять своих отцов, услышать их голоса.
Поэтому Югём резво вскакивает на ноги, когда в комнату входит немного помятый отец, и с радостным возгласом накидывается на подловившего его на руки Чонгука.
— Я, пожалуй, оставлю вас, — чуть улыбнулся уставший Тэхён, тихонько покидая комнату.
Югём всё щебетал о том, как он скучал, как учитель-хён обучал его вещам, которые он даже ещё не учил в школе, как у него это получалось. А Чонгук всё смотрел на него трепетным взглядом, медленно расплывался в улыбке.
Он смотрел на своего сына и видел в нём Чимина: эти щёчки, этот разрез глазок, когда он улыбался, эти пухленькие губки.
Альфа большой ладонью нежно гладил маленькое личико Югёма, который дурачился, смешно уворачиваясь.
— Па, ты что, пил алкоголь? — деловито нахмурился мальчик, поведя носом. — Папуля не любит, когда ты пьёшь такую гадость. А вдруг он приедет и расстроится: я не хочу, чтобы вы ругались.
Улыбка дрогнула на лице Чонгука и начала сходить. Он тяжело вздохнул и опустил сына на кровать, сам усаживаясь на пол.
— Послушай, сынок: папуля пока что не приедет… Но он очень-очень по тебе скучает, — добавил альфа, когда увидел, как скапливаются в грустных глазках маленькие слёзки, — и больше всего на свете тебя любит…
Чонгук застыл. Горечью на губах отозвалось последнее слово. Чимин действительно безумно любил их сына, говорил это ему чуть ли не каждый раз перед тем, как уложить спать. Омега часто говорил это ребёнку, но не Чонгуку, который столько раз слышал эти слова из его уст, но обращённые не ему. Хотя тот и сам за всю их совместную жизнь ни разу не произнёс это вслух. А стоило бы… Теперь Чон это понимает. И жалеет. До боли в сердце жалеет о несказанном.
— А когда он вернётся? — всхлипнул Югём.
У Чонгука сердце кровью обливается. Видеть эти слёзы было очень больно, а ещё осознавать то, что рядом нет Чимина. И альфа не знает ответа на вопрос, который ему задали.
Однако он врёт. Нагло врёт.
— Скоро, котёнок. Я съезжу за ним, а ты будь взрослым хорошим мальчиком и слушайся хёнов, хорошо?
— Хорошо…
Югём обнимает крепко-крепко за шею и уверенно кивает, пошмыгивая носом. Потому что хочется быть большим и сильным, как отец.
Мальчишка так и заснул на плече родителя, а тот укутал ребёнка в одеяло. Чонгук поцеловал крохотный лобик и, напоследок, запомнил это мирно спящее личико, перед тем, как выйти из комнаты. Ведь телефон до этого завибрировал, оповещая о входящем вызове.
Альфа поменялся в одно мгновение, на лицо маску хладнокровного убийцы надевая уже на долгое время.
— Слушаю, — ледяным тоном окинул тот говорящего. — Понял. Укомплектуй с собой и приготовь мне самолёт.
Сжав челюсти, Чонгук быстро преодолел расстояние до элегантного кабинета. Там он нажал на кнопочку под третьей полкой на стеллаже для старых книг. И рядом висящая картина вдруг раздвинулась, а вперёд выехали полки с разнообразным видом оружия.
— Эй, ты хоть не один собираешься идти? — изогнул бровь Хосок, остановившись в дверном проёме.
— Один я буду быстрее передвигаться. Мне не нужен бесполезный груз.
— Я имел в виду себя.
— Я тоже имел в виду тебя, — беспристрастно произнёс Чонгук, не обращая внимания на возмущённого брата.
Загрузив в большую сумку побольше оружия, Чон закинул её на плечо. Хосок же остановил его рядом с собой, положив руку на его грудь.
— Не полагайся только на себя, Чонгук. Я прикрою твою спину…
— Прикрой спину моему сыну на время моего отсутствия, — альфа в глаза посмотрел старшему. — Я верну Чимина, пусть и ценой собственной жизни. Если что, позаботься о них двоих...
— Вернитесь оба, и позаботься о них сам, — тише попросил Хосок, хлопая того по плечу, провожая тусклым взглядом.
***
Токио, Япония.
23:17
Альфа поднимается на сороковой этаж в пентхаус, разглядывая за стеклянном лифтом горящие огни города, оказываясь над ними всё выше и выше. Охрана на входе, узнав в неожиданном госте Чон Чонгука, застопорилась. Они разинули рты, не решаясь перечить альфе, который своевольно зашёл внутрь.
Чонгук ненавистным взглядом обвёл пьющих и болтающих людей, замечая нескольких знакомых. Он расстегнул свой пиджак от дорогого костюма и провёл рукой по волосам. На ходу захватил бокал мартини, обходя шумную толпу в стороне у стены.
Чон элегантно раскинулся под удивленные и возмущённые взгляды на обтянутом кожей диване. И медленно пригубил алкоголь. Некий смельчак выскочил вперёд, тыкая пальцем в альфу:
— Какого хрена этот хмырь уселся на место хозяина Каяо?!
Чонгук моргнул и медленно перевёл на него испепеляющий взгляд, изгибая одну бровь.
— Ты смеешь мне что-то вякать, мелкая тварь?
— Слышь, оборзевшая скотина бля…
Тот альфа хотел было полезть на него с кулаками, как незамедлительно получил пулю в лоб, падая замертво на бархатный ковёр. Чонгук непринужденно положил рядом с собой пистолет, оглядывая вмиг стихших присутствующих рядом, что видели эту будоражащую кровь картину полного хладнокровного убийства. Среди них начало распространяться волнительное перешептывание с именем альфы.
— Ну на-до-же, — по слогам вдруг проговорил парень на ломаном корейском, внезапно образовавшийся перед диваном.
Это был молодой японец в окружении девушек, что висли на нём, водили руками с длинными ногтями по его груди, пытаясь всё расстегнуть рубашку и увести его в укромное место.
— Чон, чёртов, Чонгук, — в удивлении расширил глаза тот. — А я уж было думал, что люди здесь с ума по сходили. Но вот он! — японец всплеснул руками и брезгливо переступил через труп. — Чон Чонгук собственной персоной!.. как всегда стреляющий в людей, эх, — тише добавил он, поведя носом.
— Каяо, — кивнул альфа, приветствуя старого знакомого.
Японец тут же отпихнул от себя оставшихся недовольных девушек и велел охране убрать всех остальных с маленького уголка, в котором остались они наедине.
— Ахринеть, мужик, сколько тебя не было: лет десять? Совсем не ожидал тебя здесь увидеть, — всё ещё пребывал в удивлении Каяо, усаживаясь напротив. — Ты какими судьбами… хотя догадываюсь…
Только он закончил фразу, Чонгук положил на стол небольшой чемодан с бронированным покрытием.
— Мне нужно сейчас же найти, уже считай, дохлого ублюдка, который отправил этот взрывной снаряд, — четко проговорил Чонгук, подпихивая чемодан ближе к затихшему мужчине. — Да, прекрасно знаю, что я охуевшее создание — не надо на меня так смотреть.
— Чон, уйдут дни, пока я смогу собрать устройство, а после вычис…
— Бездарным ушлёпкам нужны дни, поэтому я обратился к тебе, Каяо, — сверкнул тёмными убийственными глазами альфа, заставляя бету съёжиться. — Не беси меня, блять. Я знаю, что ты справишься с этим за пару часов. Даже на твоей территории у меня больше власти над тобой и всем этим тупоголовым сбродом вокруг, который мне не составит труда перестрелять.
Каяо громко сглотнул. Знал, что Чонгук прав. Знал, потому что этому человеку опасно перечить. И, признаться, ему была уже известна судьба тех суицидников, что решили перейти ему дорогу.
Как и сказал Чон, через пару часов кропотливой работы Каяо вернулся с файлами, кидая их на стол пред альфой.
— Глянь: новый вид ракеты плана Z, что уничтожает цель по координатным данным. Это оружие даже на сбыт не выставлена и не появлялась на рынке: странно, что кто-то смог заполучить её…
— «Kim’s Corp.», — прочитал Чонгук и сжал бумагу в кулаках.
Каяо тут же заткнулся, видя, как бесы образуются в устрашающих глазах, чувствует злую ауру вокруг альфы.
— Е-если что, генеральный директор сейчас в Австрии… — пискнул японец, заранее всё узнав на такой случай.
Чонгук резко встал с пригретого дивана, со злобой швыряя файлы.
— Ким Намджун, надеюсь, вы сходили на свой последний утренник к детям, — яростно прорычал альфа, в руке прокручивая пистолет.