1.
Ленивое и, вроде как, раннее утро воскресенья началось с атаки маленького мальчика на родителей. Он вскочил на большую кровать, начиная прыгать у ног ещё спящих отцов.
— Пап, пап, пап, пап, — с каждым прыжком говорил Югём, желая разбудить двух сонь.
Но Чонгук лишь сильнее уткнулся в выкрашенные чёрные волосы, прижимая к себе отодвинувшегося во сне супруга.
— Твой сын требует внимания, — промямлил альфа.
— Он и твой сын тоже, — еле разлепляя губы пробурчал Чимин.
А ребёнок тогда, нелепо переминаясь, добрался до середины кровати, опускаясь прямо между родителями, тем самым заставляя Чонгука отлипнуть от омеги. И сам же уместился по серёдке, продолжая:
— Ну пааап, ну кто-нибудь из пап, ну хватит спать, — надул губки Югём.
Чонгук просто отвернулся, делая вид, что до сих пор спит. На его лицо упали длинные, чуть кучерявые прядки, неприятно щекоча кожу. И он бы выдал себя, убрав их, но за него это сделал ребёнок. Югём перелез через мощную спину отца, ручонками цепляясь за его руку, и пальчиками поднял пряди волос, убирая их с умиротворенного лица.
— Па, ты спишь? — прошептал он, вглядываясь в него.
И когда не последовало никакой реакции, Югём разочарованно выдохнул и отодвинулся. А Чонгук внутри ликовал, предвкушая предстоящий сон, однако не тут то было.
С него просто сорвали одеяло, начиная с силой пихать в бок.
— Тогда просыпайся! Сколько можно спать? Ты обещал сводить меня в пекарню, когда будет свежая выпечка — а она только с утра! — обиженно бурчал Югём, продолжая толкать отца.
Чонгук протяжно и измученно застонал, переворачиваясь на спину, оказываясь «схваченным» своим маленьким омежкой.
— У тебя пятнадцать минут, — вздёрнул носик тот и поскакал из комнаты так же быстро, как и прибежал.
— Нет, он всё же точно твой ребёнок, — проворчал Чонгук, вытягиваясь и зевая, — так похож на тебя, что мне даже страшно.
Он услышал тихие смешки со стороны Чимина и вскинул брови, возмущённо спрашивая:
— Тебе что, смешно?
А тот громче усмехнулся, но тотчас же был перевёрнут и подмят под себя сильными руками.
— Да, смешно, — заявил ещё сонный Чимин, руки скрещивая за шеей альфы.
Смоляные волосы омеги были взъерошены, щёки чуть припухли ото сна и на одной забавно отпечаталась даже неровность подушки. Его глаза, чуть прищуренные, смотрели по-лисьи снизу вверх на супруга. Чимин с шеи приподнял руку на волосы альфы, поглаживая, и одну отросшую прядь на своём пальце прокрутил.
— С новой причёской ты безумно горяч, — вызывающе прошептал он.
— А со старой, значит, нет? — изогнул бровь Чонгук.
— Ну-у-у-у, — загадочно протянул тот, — я бы сказал честно, но ты обидишься.
— Ты офигел?! — возмутился Чон, видя смех на губах Чимина.
И этот смех он стёр чувственным поцелуем, углубляя его всё больше, руками начиная по телу омеги блуждать, цепляясь длинным пальцем за кромку нижнего белья. Ладонь скользнула по очертаниям упругой голой ягодицы, сжимая собственнически.
— Всё же мои руки идеально подходят к твоему заду, — хмыкнул Чонгук, сильнее вдавливая в кровать тело под собой и вновь целуя уже с новым напором.
Только Чимин выгнулся ему навстречу, цепляясь руками за плечи, как:
— Десять минут, па! — послышался голос мальчишки, пробегающего мимо приоткрытой двери спальной комнаты.
— Ааагхх, — прервав поцелуй, протянул Чонгук почти что в губы мужа.
— Слышал? У вас десять минут, мистер Чон, — деловито произнёс Чимин, и спихнул с себя альфу, укладываясь удобнее на бок, подбивая под себя подушку. — А меня ожидает приятный длительный сон.
Чонгук окинул издевающегося омегу неоднозначным взглядом, скорее всего завидующим, и встал с кровати, направляясь сразу в гардеробную.
Счастлив ребёнок — счастлив и отец. Поэтому то Чонгук с широкой улыбкой держал маленькую ладошку и смотрел, как Югём кушал свежую булочку с превеликим удовольствием. А сам взрослый думал о том, с каким же удовольствием готов «скушать» другую «булочку». Которая, кстати, после душа уже ждала их за нормальным завтраком.
Чимин, сидевший в красном бархатном халате с мокрыми волосами, зачёсанными назад, отпивал кофе и разговаривал по телефону, кажется, с Тэхеном. А как увидел вернувшихся членов семьи, то поспешил попрощаться с лучшим другом. И сделать это он успел за секунду до того, как Чонгук за подбородок пальцами поднял его голову и впился губами в его.
— Фиииии, — скривился Югём, закрывая глазки.
А Чимин улыбнулся в поцелуе, отстраняясь первым, словив взгляд обожания.
— Мистер Чон, хорошее настроение с утра пораньше?
— Скорее неудовлетворенное, детка, — шепнул в ответ тот.
— Хм, и я могу вам как-то в этом помочь? — развязно откинулся на изящную деревянную спинку стула Чимин, вызывающе облизывая пухлые губы в дерзкой ухмылочке.
Серьезно, если бы не тихонько накладывающий себе покушать ребёнок, то Чонгук разложил бы свою сучку прямо сейчас, прямо на этом столе. И ему потребовалось много сил и самоконтроля, чтобы выпрямиться и сесть рядом на стул, успев произнести:
— Обязательно поможешь.
Семья завтракала за каким-то непринуждённым разговором. В основном рассказывал что-то Югём, как вдруг его неожиданный вопрос заставил Чонгука подавиться кофе, а у Чимина застрял кусок в горле, и он закашлялся.
— А как вы познакомились?
Родители странно переглянулись, омега ещё откашливался, так что Чонгук решил взять всё в свои умелые (или не очень) руки.
— Вот вырастешь — узнаешь, сынок, — ухмыльнулся альфа, за что и получил рукой по плечу и возмущенное лицо супруга.
— Вы что, поцеловались и влюбились друг в друга? — скривился по-детски Югём.
Взрослые вновь встретились взглядами, но Чимин быстро отвёл глаза, переводя их на сына. Кусок больше в горло не лез, и он отложил приборы. Их история точно не подходит под сказочное «поцеловались и влюбились», и уж точно это не то, что стоит рассказывать детям. И это то, что лучше не вспоминать. Конкретно Чимину, с которого Чонгук не сводил глаз.
— Я не хочу быть взрослым, не хочу вырастать и целоваться, — заявил Югём, не замечая изменившийся настрой родителей.
— А ты и не будешь, — невзначай бросил Чонгук, всё же возвращаясь к своему завтраку, добавляя совершенно серьёзно: — Я ни одного альфу и близко к тебе не подпущу, и голову оторву любому, кто тебя обидит, котёнок.
Чимин наконец смог отвлечься от своих мыслей и усмехнулся услышанному, представляя, какой будет тотальный допрос с пристрастиями у будущего парня их сына.
— О да! — воодушевился мальчик, даже не понимая, что голову отец оторвёт кому-то в прямом смысле. — Пап у нас крутой, да, папуля?
— Да, милый, — заулыбался Чимин, поглаживая своё чадо по волосам, после салфеткой убирая размазанную еду с его щёчек, доставшихся ему от омеги.
А вот волосы, другие черты лица, рост и даже кое-что в характере были от Чона. Югём был просто маленькой версией Чонгука, только омежкой с пухленькими щёчками.
После завтрака альфа направился в душ, смывая с себя остаток недосыпа и некой усталости. А так же капельку возбуждения, что осталась с утра. Только вот причина той самой «капельки» неожиданно открыла дверь душевой, впуская вместе с собой холодок, прошедший по спине. А после по ней прошлись прохладными пальцами, добираясь выше к плечевым мышцам, начиная их разминать уже двумя руками.
— Ты же был в душе уже, — проурчал Чонгук, расслабляясь от ласк супруга.
— Я помогаю моему альфе, — спокойно ответил тот.
Чимин собрал его длинные мокрые волосы, освобождая шею, по которой стекала вода, и мазанул по ней губами.
— Не там помогаешь, — хмыкнул Чонгук, разворачиваясь к нему лицом.
— Умеешь испортить романтику, — проворчал Чимин, начиная водить ладонями по влажному торсу и опускаясь на колени.
— Если секс в душе для тебя романтика, то я нашёл действительно самого лучшего омегу, — удовлетворенно выдохнул Чонгук, опираясь о стену душевой и пальцы запуская в волосы парня.
— А ты в этом ещё сомневался? — изогнул бровь Чимин поднимая глаза, полные похоти.
Такой омега заводил до дрожи в коленках. Такой податливый, покорный и желанный. Он с прищуром смотрел снизу вверх, пальцами уже обхватил стоящий член, твердеющий от желания, и начал сжимать его и разжимать.
— Всё равно от тебя другой романтики не дождёшься, — вдруг буркнул тот, и губами прошёлся по головке.
— Это был камень в мой огород? — не понял Чонгук, но особо и не пытаясь понять, потому что было чертовски хорошо.
— Ага. Валун, — съязвил тот.
Чимин наполовину заглотил горячую плоть альфы, языком облизывая его, старательно сосал. Он выцеловывал каждую набухшую венку, ликовал внутри, когда слышал стоны сверху даже через шум воды, чувствовал усиливающуюся хватку в волосах и то, как Чонгук сам двигал голову омеги, насаживая его рот на свой член. Чимин застонал, раздавая вибрацию по всему разгоряченному телу.
Когда член набух до предела, омега начал смоктать только головку, помогая пальцами у основания, и ощутил наконец вкус спермы во рту. Чонгук провёл членом по неприлично пухлым губам, оставляя на них своё белое семя. После он резко поднял его с колен и впечатал в стену большой душевой кабины. Альфа поднял ногу парня, обвивая свою талию, и впился пальцами в сочное бедро.
Вода быстрым потоком стекала по их головам, вдоль разгоряченных тел, трущихся друг о друга. Они целовались страстно, терзали губы, пытаясь вкусить сполна.
Палец Чонгука удивительно легко вошёл в даже не дрогнувшего Чимина, как и второй. Альфа чуть отстранился, выгибая бровь:
— Малыш развлекался один?
— Конечно, папочка ведь был занят с утра, — наигранно обиженно надул губы, рукой одной поглаживая заднюю часть шеи Чонгука. — А мне так хотелось ощутить в себе что-то…
Альфа с одобрительным рыком тут же натянул на себя вскрикнувшего весьма громко Чимина.
— Ах ты моя ненасытная сучка, — в область шеи, где красовался его укус, произнёс он, начиная двигать тазом.
Пошлые мокрые шлепки тел друг о друга заполнили всё пространство, из-за пара запотели все зеркала и стекло кабины. С каждым грубым толчком Чонгук выбивал из этих блядских губ высокий стон, непрерывным потоком ласкающий уши альфы.
Относительно давно у них не было секса, и сейчас это животное желание овладело парой. Чонгук кусал тонкую кожу, до крови и сразу же целовал и зализывал ранку, когда слышал болезненный вскрик. Он вдалбливал в скользкую стенку уже ослабевающее тело, которое ещё умудрялось навстречу подаваться, извиваться и целовать все, до чего дотянуться губы. Но Чимин вскоре просто запрокинул голову, уже срывая голос, стонал от резких, глубоких толчков члена в себе, выкрикивал имя супруга.
Гук выходил медленно и сразу всаживал по самое основание, приходясь каждый раз по простате, чем вызывал судорожную дрожь омеги, который аж в конвульсиях заходился от этих действий. Почти что хныкал, но цеплялся за сильные плечи, лбом упираясь в ключицы, при очередном глубоком толчке срывал голосовые связки, и так пострадавшие при глубоком минете.
— Ещё, ещё, Чонгук-а-ААГХ! — задыхался омега, уже будучи совсем без сил, но просил продолжать.
А у Чонгука от этого сносило крышу. И он продолжал, как и просил его омега. Он уже чувствовал скорую развязку и кончил с громким стоном в дрожащее тело, сминающее в руках.
Вдруг громкий крик заставил двоих отлипнуть от тяжело дышащих друг друга.
— СКОЛЬКО МОЖНО ЕБАТЬСЯ БЛЯТЬ?! ВЕСЬ ДОМ СЛЫШИТ, КАК ВАМ ХОРОШО, ЗАСРАНЦЫ! К ВАМ ГОСТИ, А ВЫ ОРГИЮ УСТРОИЛИ!..
— Э-это Хосок? — сквозь затуманенное сознание понял Чимин, выпрямляясь.
— Ага, — с пофигизмом ответил Чонгук, лениво целуя распухшие губы.
— Нам лучше выйти скорее, иначе твой брат прямо сюда ворвётся.
— Пускай попробует: у меня пистолет под трусами на тумбочке, — заявил с иронической угрозой Чонгук, взглядом провожая парня, выходящего из кабинки.
Тот принялся вытираться и кинул другим полотенцем в лицо глазеющему на него Чонгуку, спрашивая серьёзно:
— Ты пистолет с собой носишь даже в душ?
И прежде, чем альфа успел ответить, сам проверил, поднимая чистое нижнее белье, обнаруживая там холодную сталь. Чимин швырнул эти трусы опять-таки прямо в лицо уже раздражающемуся мужчине и скрестил руки на груди.
— И? Зачем это?
— Ну мало ли кто-нибудь захочет посмотреть на моё шикарное тело, когда я принимаю душ, — шутливо пожал плечами Чон, — а я ему сразу дуло в рожу и…
— Лучше дуло в задницу себе засунь: какого хера, Чонгук? — разозлился Чимин. — Ты, блять, обещал. Ты обещал мне, что никогда не принесёшь в наш дом оружие, Гук!
— Югём уже большой, — закатил глаза альфа, — он смотрит фильмы и знает, что это не игрушка…
— Это ничего не меняет! Это всё равно опасно, Чонгук, и ты говорил, что завязал со всем криминалом. Ты же обещал мне, что не сделаешь этого. А я не хочу узнать, что у моего мужа под подушкой лежит сраный пистолет!
— Ты сам знал, что сраный пистолет в априори будет всегда у того, за кого ты выходил замуж, — теперь разозлился и Чонгук, сжимая челюсти.
— А ну да, как будто у меня был большой выбор, за кого выходить, — ядовито прошипел Чимин.
— Тебя, блять, что-то не устраивает, я не понял?! — взревел альфа. — Я, сука, тебе всё даю: ты живешь в роскоши, ни в чём не нуждаешься, у тебя ребёнок, регулярный секс и внимание. Так какого хуя ты выёбываешься?!
— Эгоистичный ублюдок, — только и смог выдавить из себя подрагивающий омега прежде, чем быстрым шагом покинуть комнату.
— Истеричная сучка, — достаточно громко ответил вслед Чонгук, вскипая изнутри от нахлынувшей злости.
Если первый выскочил разозленный, но в слезах, пролетая мимо остолбеневшего Хосока, то Чонгук был злющий бесом, до хруста сжимающий кулаки.
— Вы же только что неистово трахались, а сейчас… — свёл брови старший Чон.
— Семейная жизнь, — чуть ли не прорычал альфа, направляясь прямиком в бар у кухни.