Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 3
Снег в Восточной марке шел не хлопьями, а колючей ледяной крупой, которая била в лицо, словно крошечные стрелы. Чонгук проверял разметку под первые настоящие дома — не землянки, а срубы. Харган, ставший неофициальным старостой, жестикулировал что-то про направление ветра и фундамент. Солдаты и местные мужики, укутанные во что попало, вместе тащили бревна. Появился первый, зыбкий ритм общей работы.
Именно в этот момент из рваного полога метели вынырнули всадники.
Их было не больше двадцати, но ехали они с той сомкнутой, небрежной выправкой, которая говорит о долгих милях в седле и полной уверенности в себе. Впереди ехала женщина. Ее не скрывал тяжелый плащ с капюшоном, отороченный серым мехом. Капюшон был откинут, и темные, почти черные волосы, заплетенные в тугую, практичную косу, уже припорошило снегом. Лицо — скуластое, с пронзительными серыми глазами и тонкими, сжатыми в привычную решимость губами. Взгляд моментально нашел Чонгука, и в глазах вспыхнула искра — не удивления, а торжествующего узнавания.
Чонгук замер, выпустив из рук веревку, которую тянул. На миг ветер, стук топоров, голоса — все стихло в его ушах. Перед ним был не призрак. Плотская, реальная тень из той жизни, что казалась отделенной целой вечностью.
«Элис, — произнес он на выдохе, и имя прозвучало непривычно грубо после месяцев, когда в его мыслях крутилось только одно, звучное и запретное.»
Женщина легко спрыгнула с коня, не обращая внимания на грязь под ногами. Ее движения были стремительны и точны, как у сокола.
«Чонгук. Хотя, слышу, теперь — «ваша светлость», — ее голос был низким, немного хрипловатым от холода, и в нем звучала знакомая, чуть насмешливая нотка. Она подошла ближе, окинула его взглядом с ног до головы — замызганный походный кафтан, грубые рукавицы, усталое, обветренное лицо. — Не скажешь, что герцог. Больше похож на прораба.»
«А ты не изменилась, — ответил он, и уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. Старая привычка. Элис всегда умела пронзить его броню простой, бесцеремонной правдой. — Что ты здесь делаешь?»
«Что делаю? Привела тебе подкрепление, герцог, — она махнула рукой в сторону своих всадников. Все они были крепкие, видавшие виды бойцы. На их щитах красовался горностай — герб её отца, лорда Дагмарда с Северных рубежей. — Отец получил указ короля. Поддержи нового герцога Восточной марки людьми и советом. А поскольку советом я всегда была куда богаче, чем людьми, вот я и здесь.»
Она говорила громко, чтобы слышали и солдаты, и местные. Голос звучал ясно и уверенно, рассекая метель. Это был голос человека, который знает своё место в мире и не сомневается в нём ни секунды.
Чонгук почувствовал, как к нему подошел Кэл, став чуть сзади и левее — в позиции для прикрытия. Старый воин молча изучал прибывших, его взгляд был подобен сканеру.
«Леди Элис, — сказал Чонгук, официально. — Твой отец оказал нам великую честь. И я — тоже.»
«О, перестань, — отмахнулась она, и наконец ее лицо озарила настоящая, широкая улыбка, которая на миг сделала ее почти девочкой. Той самой, с которой они когда-то лазили по крышам казарм и спорили, кто дальше кинет камень. — Просто Элис. Как всегда. Покажешь, где тут у тебя герцогские хоромы? А то я промокла до нитки, и мои ребята замерзли.»
«Хоромы» оказались всё тем же дымным залом с протекающей крышей. Но Элис, скинув плащ, не моргнув глазом обошла помещение, оценивающе кивая.
«Неплохо. По крайней мере, не падает. Кэл, здоровье видеть. У тебя седина в бороде появилась. — Она похлопала верного оруженосца по плечу, как равного. Потом повернулась к Чонгуку, пока он снимал мокрый кафтан. — Так. Отчет. Что тут у нас за ситуация?»
И они засели за карты. Элис не тратила времени на светские беседы. Она расспрашивала о запасах, о дислокации отрядов, о настроениях кланов, о слабых местах в обороне. Её вопросы были остры и попадали в самое ядро проблем. Она помнила, как он мыслит, и предлагала решения, которые казались продолжением его собственных мыслей. Это была та самая слаженность, что рождается в детстве, проведенном вместе над учебниками по тактике и картами приграничных земель.
«Мелвин тут, конечно, постарался, чтобы тебе ничего не досталось, — констатировала она, хмуро изучая отчет о поставках. — Но у моего отца есть друзья среди торговцев. Провезут всё необходимое. Обходными путями.»
Когда Кэл наконец удалился, оставив их одних у догорающего огня, наступила неловкая пауза. Шум метели за стенами казался теперь громче.
«Я слышал о твоем... положении в столице, — осторожно начала Элис, не глядя на него, вертя в пальцах деревянную кружку. — Принцесса-регент. Это серьёзно.»
«Да, — коротко ответил Чонгук. Он почувствовал, как привычная стена опускается между ним и старым другом. Стена, за которой была тайна, слишком огромная, чтобы о ней говорить. — Она справляется.»
«Я не сомневаюсь, — Элис подняла на него взгляд. Серые глаза были проницательными. — Судя по тому, что говорят, она из той же породы, что и мы. Только в шелках. — Она помолчала. — Это правда, что между вами... больше, чем союз?»
Вопрос повис в воздухе, прямой и неудобный, как удар в солнечное сплетение. Чонгук встретил её взгляд. Отрицать было бесполезно. Элис знала его слишком хорошо.
«Да, — сказал он тихо. — Это правда.»
Элис кивнула, как будто получила подтверждение давней догадке. В её лице не было ни удивления, ни осуждения. Только лёгкая тень чего-то, что он не смог прочитать.
«Тогда дело ещё серьезнее. Мелвин и его прихвостни будут рвать её на части. А тебя — тем более. Тебе нужны не просто солдаты, Чонгук. Тебе нужны преданные люди. На которых можно положиться, даже если столица откажет в помощи.»
«Ты предлагаешь свою преданность?» — спросил он, и в голосе прозвучал непрошеный вызов.
Элис улыбнулась, но на сей раз улыбка не дошла до глаз.
«Я предлагаю тебе армию моего отца и мой ум. А преданность... преданность не предлагают. Её доказывают. Я начала доказывать её тебе, когда мы в десять лет украли пирог с окошка у старого пекаря и ты взял всю вину на себя, потому что мой отец был строг. Помнишь?»
Он помнил. И помнил, как она потом, когда всё утихло, принесла ему половину того самого пирога, разбитого вдребезги, но всё ещё сладкого.
«Я помню, — сказал он, и стена дала трещину. Ненадолго. — Спасибо, что приехала, Элис.»
«Куда же я денусь? — Она поднялась, потянулась, и кости хрустнули. — Ты всегда ввязывался в самые безнадёжные истории. Кто-то должен был прийти и вытащить тебя. Как всегда. Спокойной ночи, ваша светлость. Завтра начнём с инспекции северного рубежа. Твои карты там кое-что упускают.»
Она ушла, оставив его в одиночестве с треском поленьев и воем вьюги. Чонгук подошёл к узкому, замерзающему окну. Он думал о Лисе, о её тонких пальцах, сжимающих обломок клинка. Он думал о её уме, который теперь должен был сражаться с ядовитыми языками двора. И он думал об Элис, которая принесла с собой целый ворох простых, ясных воспоминаний и сложных, невысказанных чувств.
Его мир, только начавший обретать форму в этих руинах, снова усложнился. Появилась новая сила. Сила из прошлого, которая смотрела на него ясными, честными глазами и ждала, чтобы он определил её место в своём будущем. А будущее это было неразрывно связано с женщиной, чей силуэт был вырезан на бересте, отправленной на запад.
Ветер выл ещё яростнее, словно предупреждая о новых бурях. Внешних и внутренних.
Комментарии