Жена для Чон Чонгука [Приостановлено]

Утро в день операции было выкрашено в стерильно-белые тона. Больничный коридор, залитый холодным светом люминесцентных ламп, казался бесконечным лабиринтом, где время замирало, подчиняясь лишь мерному тиканью настенных часов. Воздух здесь был пропитан запахом антисептиков и тонким, едва уловимым ароматом тревоги, который невозможно выветрить из стен отделения хирургии.

Лиса шла рядом с Чонгуком, чувствуя, как её ладони леденеют от страха. Он же, напротив, излучал спокойствие, которое казалось почти осязаемым щитом. Его уверенная походка и сосредоточенный взгляд заставляли окружающих невольно расступаться. Для него это был еще один объект, который нужно было удержать от обрушения, но для неё в операционной сейчас решалась судьба всего её мира.

Дара Монобан уже ждала их у дверей отделения. Она выглядела маленькой и хрупкой на фоне огромных панорамных окон. Когда она увидела дочь, а рядом с ней — высокого, статного мужчину в безупречном пальто, её лицо исказилось от целого спектра эмоций: от недоумения до благоговейного трепета.

— Мама, — Лиса быстро подошла к ней и обняла, чувствуя, как мать дрожит. — Мы здесь. Всё будет хорошо.

— Лиса, деточка… — Дара отстранилась и перевела взгляд на Чонгука. Она знала, кто он, знала, что он сделал, но увидеть его вживую было совсем другим.

Чонгук слегка склонил голову в вежливом поклоне.
— Здравствуйте, госпожа Монобан. Меня зовут Чон Чонгук.

Дара мгновенно сделала шаг к нему, её руки взлетели к груди.
— Господин Чон, я очень рада познакомится с вами. Я даже не знаю, какими словами благодарить вас. Вы спасаете моего мужа. Вы подарили нам надежду, когда мы уже отчаялись

Чонгук заметно смутился. Лиса впервые видела, как этот властный и самоуверенный человек отводит взгляд, а на его скулах проступает едва заметный румянец. Он не привык к такой искренней, ничем не подкрепленной, кроме человеческого горя и радости, благодарности.

— Пожалуйста, не нужно, — мягко прервал её Чонгук. — Я сделал лишь то, что должен был сделать человек, которому дорога ваша дочь. Не стоит благодарностей, это меньшее, чем я мог помочь.

Дара посмотрела на него с такой теплотой, что Лисе на мгновение стало не по себе от тяжести их общей лжи. Она видела, как мама умиленно разглядывает Чонгука, отмечая его манеры и то, как он подсознательно держится ближе к Лисе.

В этот момент двери операционного блока открылись, и вышел врач в синем халате. Все трое мгновенно замерли.
— Мы начинаем, — коротко сообщил доктор. — Операция сложная, займет несколько часов. Мы сообщим вам, как только закончим. А пока, пожалуйста, постарайтесь успокоиться и подождать в зоне отдыха.

Когда врач ушел, тяжелая тишина снова опустилась на них. Они прошли к ряду стульев вдоль стены. Дара села первой, а Лиса и Чонгук опустились рядом, прямо напротив неё.

Прошло минут пятнадцать. Никто не решался заговорить. Лиса сидела, сцепив пальцы в замок, её взгляд был прикован к закрытым дверям, за которыми сейчас находился её отец. Внезапно она почувствовала тепло. Чонгук, не говоря ни слова, накрыл её руку своей. Его ладонь была большой и горячей. Он начал медленно, почти гипнотически поглаживать её большой палец своим, согревая замерзшую кожу. Лиса выдохнула, чувствуя, как ком в горле немного отступает. Она не выдержала и склонила голову ему на плечо. Чонгук не отстранился, напротив, он чуть приобнял её, давая опору.

Дара, сидевшая напротив, наблюдала за этой сценой. На её губах появилась слабая, печальная, но бесконечно добрая улыбка. Она видела в этом жесте не просто поддержку, а глубокую связь, которую, как ей казалось, невозможно сыграть.

— И как вы начали встречаться? — тихо спросила Дара, желая отвлечь их и себя от гнетущих мыслей.

Лиса подняла голову с плеча Чонгука, на мгновение растерявшись, но Чонгук ответил первым, его голос был ровным и уверенным.
— На работе, я начальник Лисы. Мы работали над одним проектом и сблизились

— Ты начал первый проявлять внимание,  — добавила Лиса, быстро подстраиваясь под легенду. — Мы познакомились в офисе, когда я только пришла на крупный проект ландшафтного дизайна.

— Да, — подхватил Чонгук, и в его голосе проскользнули нотки, которые Лиса сама едва не приняла за правду. — Я увидел её эскизы и понял, что этот человек видит мир так же, как я. А когда мы встретились лично… скажем так, архитектура отошла на второй план. Чувства вспыхнули очень быстро.

Дара лишь улыбнулась в ответ на их историю

— Господин Чон… Чонгук, вы ведь уже познакомили Лису со своей семьей?

Чонгук кивнул.
— Да, мы были у моих родителей совсем недавно. Моя мать была очарована Лисой. Она… она именно тот человек, которого не хватало нашему дому.

Дара внимательно посмотрела на них.
— У вас всё серьезно, я вижу. Знаете, в нашем возрасте начинаешь замечать детали. То, как мужчина смотрит на женщину, когда она этого не видит… — она сделала паузу, и Лиса почувствовала, как по спине пробежал холодок. — А скажите, Чонгук, когда вы поняли, что Лиса — та самая?

Это был тот самый «неловкий вопрос», которого Лиса боялась больше всего. Она затаила дыхание, ожидая, что Чонгук выдаст какую-нибудь дежурную фразу. Но он помолчал несколько секунд, глядя на Лису, и произнес:

— Мы спорили над проектом парка. Лиса настаивала на том, что деревья должны расти «хаотично», как в природе, а я требовал строгой геометрии. Она так яростно защищала право растений быть свободными, что я вдруг поймал себя на мысли: я не хочу побеждать в этом споре. Я просто хочу слушать её вечно. В тот вечер я понял, что в моей идеально выстроенной жизни не хватало именно её «хаоса».

Лиса замерла. Это было настолько красиво и правдоподобно, что у неё защипало в носу. Она знала, что этот спор действительно был в реальности, в их рабочее время, но Чонгук перевернул его так мастерски, что даже она сама на миг поверила в его влюбленность.

— Ох, как это романтично, — выдохнула Дара. — Вы оба такие творческие. Наверное, и о будущем уже задумываетесь? Свадьба, дети?

Лиса чуть не поперхнулась воздухом.
— Мам! Папа в операционной, а ты о детях!

— Ну а что? — Дара улыбнулась. — Жизнь продолжается. И сегодня она начнется заново для нашего папы.

Ожидание тянулось мучительно долго. Они успели обсудить еще множество мелочей: от любимых цветов Лисы до архитектурных предпочтений Чонгука. Чонгук держался безупречно, отвечая на вопросы Дары с таким терпением и уважением, что к концу третьего часа мать Лисы, казалось, была готова доверить ему не только дочь, но и всю свою жизнь.

Наконец, тяжелые двери распахнулись. Тот же врач, на этот раз с уставшей, но облегченной улыбкой, подошел к ним.
— Операция прошла очень успешно. Мы устранили причину, состояние стабильное. Сейчас он в реанимации под наблюдением, скоро его переведут в палату. Вы сможете увидеть его завтра.

Дара вскрикнула и закрыла лицо руками, разрыдавшись от счастья. Лиса вскочила с места, чувствуя, как огромный камень, давивший на грудь месяцами, наконец рассыпался в прах. Она не думая обняла мать, а затем, повинуясь порыву чистой благодарности и облегчения, обернулась к Чонгуку.

Он уже стоял рядом. Лиса прижалась к нему, обхватывая его руками за талию и пряча лицо на его груди. Чонгук обнял её в ответ — крепко, надежно, словно закрывая от всех бед мира. Он наклонился и запечатлел долгий, теплый поцелуй на её лбу. В этом жесте было столько нежности, что Дара, наблюдавшая за ними сквозь слезы, окончательно убедилась: её дочь в надежных руках.

— Спасибо, — прошептала Лиса ему в плечо. — Спасибо за всё.

— Я же обещал, что всё будет хорошо, — негромко ответил он.

Спустя время, когда первые эмоции улеглись и Дара немного успокоилась, Чонгук настоял на том, чтобы отвезти её домой.
— Вам нужно поспать, госпожа Монобан. Завтра вашему мужу понадобятся ваши силы и ваша улыбка.

Они довезли её до самого дома. Дара на прощание еще раз крепко обняла Чонгука и поцеловала Лису.
— Берегите друг друга, — сказала она, закрывая дверцу машины.

Когда они остались одни, в салоне автомобиля воцарилась тишина, но она была совсем иной — легкой, наполненной светом. Чонгук вел машину плавно, поглядывая на Лису, которая откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Она выглядела изможденной, но абсолютно счастливой.

— Ты как? — спросил он, когда они подъезжали к дому.

— Как будто заново родилась, — ответила Лиса, не открывая глаз. — Чонгук, то, что ты говорил моей маме… про проект и хаос… это было очень убедительно. Ты хорошо справился

Чонгук промолчал, крепче сжимая руль. На мгновение ему захотелось сказать, что это была не совсем игра, что в тот момент он действительно чувствовал нечто подобное, но он вовремя остановил себя.

Они зашли в дом. Вечерний сумрак заполнял комнаты.
— Иди спать, Лиса, — сказал он, останавливаясь у лестницы. — Сегодня был самый длинный день в твоей жизни.

— И самый лучший, — добавила она, глядя на него снизу вверх. — Спокойной ночи, Чонгук.

— Спокойной ночи.

Каждый разошелся по своим комнатам, но в эту ночь Лисе не нужны были снотворные. Она заснула с улыбкой, зная, что её отец будет жить. А Чонгук еще долго стоял у окна в своей спальне, глядя на ночной Сеул и чувствуя на своем плече фантомную тяжесть головы Лисы. Он понимал, что с каждым таким днем «фиктивность» их брака становится самой большой ложью, в которую он когда-либо верил.