Жена для Чон Чонгука [Приостановлено]

Рабочий день в офисе «JK Architects» подходил к концу. Лиса сидела за своим столом, уставившись в монитор, но буквы и линии чертежа расплывались перед глазами. Мысли о том, что завтра на счет клиники упадут деньги, давали облегчение, но осознание того, какой ценой они получены, давило на плечи невидимым грузом. Она только что подписала контракт, который фактически стер её право на частную жизнь на ближайший год.

Тень упала на её рабочий стол. Лиса вздрогнула и подняла голову. Чонгук стоял рядом, засунув руки в карманы брюк. На нём уже не было пиджака, жилетка подчёркивала широкие плечи, а рукава белоснежной рубашки были слегка закатаны.

— Собирайся, Лиса. Мы едем ужинать, — произнёс он тоном, не терпящим возражений.

Лиса медленно моргнула, пытаясь осознать реальность.

— Прямо сейчас?

— Именно. Это наша первая репетиция. Нам нужно привыкнуть к обществу друг друга вне этих стен. Не думаю, что ты хочешь провалиться в первый же раз, когда нас увидят вместе.

Она просто кивнула. Понимала: это часть сделки. Молчала, выключила компьютер, взяла сумку и встала. Весь отдел проводил их взглядами. Шепот за их спинами стал почти осязаемым, но Чонгук даже не обернулся. Он шёл вперёд, уверенный и властный, а Лиса едва поспевала, чувствуя себя так, будто идёт на эшафот, красиво украшенный.

Ресторан «Le Sommet» располагался на вершине одного из небоскрёб Каннама. Мягкий приглушённый свет, живая скрипка где-то в глубине зала и официанты, двигавшиеся бесшумно, словно призраки. Лиса чувствовала себя здесь максимально чужой. Её простая одежда, хотя и была аккуратной, казалась кричаще дешёвой на фоне шелковых обоев и хрустальных люстр. Она сидела напротив Чонгука, вцепившись пальцами в салфетку под столом.

— Расслабься, — негромко сказал он, листая меню. — Ты выглядишь так, будто ждёшь допроса. Инвесторы не купят историю любви, если «невеста» будет сидеть с лицом человека, приговорённого к пожизненному заключению.

— Простите, я просто никогда не была в таких местах, — честно призналась она.

Когда принесли закуски — изысканное карпаччо из морского гребешка — Лиса неуверенно потянулась к приборам. Она взяла вилку, но рука дрогнула.

— Не ту, — спокойно заметил Чонгук, даже не поднимая глаз от своего бокала с вином. — Начинай с крайних приборов. И не сжимай её так, будто собираешься заколоть врага. Вилка — это инструмент, а не оружие.

Лиса вспыхнула. Чувство неловкости сменилось глухим раздражением.

— Извините, — прошипела она, меняя вилку. — У нас в районе гребешков не подают. Обычно мы обходимся палочками или, упаси бог, руками.

Чонгук слегка приподнял бровь, и в его глазах промелькнула искра интереса.

— Твоя язвительность — защитный механизм? Похвально, но в высшем свете это сочтут отсутствием воспитания. Держи вилку легче, вот так, — он наглядно показал, как его длинные пальцы уверенно и грациозно обхватывают прибор. — И спину. Ты сутулишься.

— Может, мне ещё и дышать по расписанию? — огрызнулась Лиса, выпрямляясь. — Я дизайнер, а не прима-балерина.

— Ты — моя будущая жена. А это роль посложнее, чем рисовать клумбы, — он усмехнулся. — Ешь. И старайся не выглядеть так, будто еда тебя пугает.

Весь ужин превратился в странный урок этикета. Чонгук поправлял её манеру держать бокал, советовал, как правильно отламывать хлеб, и делал это с таким невозмутимым видом, что Лисе хотелось запустить в него этим самым хлебом.

— Знаете, Чонгук, — начала она, специально назвав его по имени, — вы могли бы просто нанять актрису. Она бы знала, какую вилку брать, и не огрызалась бы на ваши замечания.

— Актрисы фальшивы, — отрезал он. — А в тебе есть эта... упрямая искренность. Это то, что нам нужно. Просто добавь к этому немного лоска.

В этот момент тишину их столика прервал бодрый мужской голос.

— Чонгук! Дружище, не ожидал тебя здесь встретить!

Лиса увидела, как лицо Чонгука мгновенно изменилось. Холодная маска наставника исчезла, уступив место мягкой, дружелюбной улыбке, которую она никогда прежде не видела. Он встал, приветствуя подошедшего мужчину — статного господина лет пятидесяти в дорогом костюме.

—Господин Пак! Какая приятная встреча, — его голос звучал тепло и искренне.

— О, я вижу, ты не один? — господин Пак с любопытством взглянул на Лису.

Чонгук подошёл к ней, положил руку на спинку её кресла и слегка наклонился к гостю.

— Позвольте представить мою спутницу, — сказал он. — Лиса.

Господин Пак улыбнулся и, окинув их парой прищуренных уважительных взглядов, произнёс с защитным тоном, в котором скользнуло облегчение:

— Вы знаете, в интернете столько всего писали о вас… Я боялся, что правда может быть иной. Рад видеть, что слухи оказались ложью. Вы выглядите превосходно, Чонгук, и мне приятно видеть рядом с вами достойную женщину.

Эти слова словно сняли напряжение в зале. Для Лисы это было удивительным: человек такого масштаба не просто заметил её, он публично подтвердил, что доверяет Чонгуку. Это значило гораздо больше, чем сто пустых комплиментов.

— Благодарю вас, господин Пак, — Чонгук отвечал спокойно, но с лёгкой гордостью. — Мы старались не афишировать ничего раньше. Счастье действительно любит тишину.

Господин Пак задержался ещё на пару минут, обменялся несколькими фразами о предстоящих проектах и деликатно попрощался. Уходя, он с улыбкой кивнул в их сторону:

— Рад за вас, Чонгук. Берегите друг друга.

Как только он ушёл, Чонгук снова стал сух и деловой.

— Браво, Лиса, — сказал он, отпивая вино. — Ты быстро соображаешь. Твоя реакция и «легкая история» про корпоративный выезд — именно то, что нужно.

— Спасибо, — вымученно улыбнулась она и снова повернулась к еде.

После ужина они вышли на парковку. Вечерний Сеул горел миллионами огней. Чонгук открыл перед ней дверцу своего автомобиля.

— Садись. Я отвезу тебя домой.

В машине было тепло, и это тепло сначала казалось безопасным, а потом — странным. Чонгук вёл машину уверенно, его руки на руле казались спокойными, но Лиса чувствовала, что он о чём‑то думает.

— Давай ещё раз пройдёмся по легенде, — нарушил он тишину. — Наши родители. Твои ничего не знают, мои — уверены, что я одиночка. Мы скажем им, что скрывали отношения из‑за давления и работы. Твой переезд в субботу будет выглядеть логично. Мы «решили больше не расставаться».

— Хорошо, — кивнула Лиса. — Только не переигрывайте так, как сегодня.

— Господин Пак любит драму, — парировал Чонгук. — С ним нужно именно так. С другими будем сдержаннее.

Чем дальше они ехали, тем сильнее менялся пейзаж за окном: сверкающие небоскрёбы сменились старыми пятиэтажками, узкими улочками и тусклым светом фонарей. Когда Чонгук свернул в её район, он заметно напрягся. Дороги здесь были разбиты, стены домов — исписаны граффити.

Он остановил машину у старого подъезда, где на лестнице сидела группа шумных подростков. Чонгук огляделся, и в его глазах промелькнуло искреннее удивление. Он явно не ожидал, что один из его лучших сотрудников живёт в таком... месте.

— Мы приехали, — тихо сказала Лиса, отстёгивая ремень.

Чонгук молчал, разглядывая обшарпанную дверь подъезда. Он ничего не сказал, не выразил пренебрежения, но Лиса видела, как он сжал челюсти.

— Спасибо за ужин, — проговорила она, опуская глаза. — И за урок с вилками.

— В субботу в десять, — коротко напомнил он. — Будь готова.

Она вышла из машины и быстро закрыла за собой дверь. Через минуту «Майбах» растворился в лабиринте улиц, оставив позади слабый след света.

Поднявшись к себе в квартиру, Лиса остановилась у окна. Свет машины всё ещё мелькал где‑то внизу. Сегодня была только репетиция. Но она уже чувствовала, как линии её прежней жизни стираются, уступая место дорогостоящему и опасному спектаклю. Пути назад не было. Она была в игре — и знания того, что рядом с ней оказался человек, который умел переворачивать мир одним жестом, давало и страх, и странное, неопрятное спокойствие.