2 глава
— Эй…
Чонгук ещё сильнее закутался в одеяло, надеясь так заглушить голос мужчины, но это было абсолютно бесполезно. Он уже достаточно проснулся, чтобы услышать, что притон заполнился людьми: громкий гул чужих голосов и смеха, звук выдвигающихся стульев и вещей, громко поставленных на стол. Даже в столь ранний час в воздухе безошибочно угадывался запах дешёвого пива, и Чонгук совершенно не был этому удивлён. Здание всегда было наполнено ароматом алкоголя и кислыми нотками других веществ. Марихуаной пахло так сильно, словно Чонгука запихнули в его собственный рюкзак. Однако независимо от этого, желанием подняться он по-прежнему не горел. Сломанный диван был не особо удобным, но парень к нему уже привык, по крайней мере, нашёл довольно удобную позу: ноги подтянуты к животу и одна рука под подушкой. Так было тепло и уютно, он бы с удовольствием полежал в таком положении ещё хотя бы несколько минут.
— Эй, мелкий, вставай-вставай.
Он что-то пробормотал и натянул одеяло на голову, чтобы быть полностью спрятанным под вязаной тканью. Вдохнув, Чонгук почувствовал запах моющего средства, слегка прикрывающий вонь от выпивки. Это был хороший запах, слегка цветочный и…
— Давай, поднимай уже свою ленивую задницу!
Чужая рука схватила одеяло и грубо сдёрнула его. Чонгук попытался ухватиться за него, но поймал лишь воздух. Потом его несколько раз сильно толкнули в плечо, и этого стало достаточно, чтобы он открыл глаза. Первое, что он увидел, было нечто чёрное, и только через пару секунд пришло осознание, что это просто чьи-то брюки, явно давно не глаженные. Глаза слипались, но он заставил себя несколько раз моргнуть, чтобы отогнать от себя остатки сна. Чонгук пошевелился и, приложив немного усилий, сел, слушая то, как жалобно простонал от его движений диван.
— Ой… сколько времени? — спросил парень, потянувшись и грубо потерев глаза. Он потёр их так сильно, что увидел под веками маленькие галактики. Чонгук даже не попытался прикрыть широкий зевок. Он снова опустил руки на колени и поднял голову, чтобы посмотреть на того, кто его разбудил.
Парень без труда распознал в том человеке Джебома, который носил солнцезащитные очки всегда и везде, даже когда они были совершенно не нужны. Он был почти уверен, что тот не снимает их ночью и даже в душе. Этой мысли хватило, чтобы Чонгук фыркнул. Он заметил, как в замешательстве сужаются глаза мужчины за очками. На удивление тот был не в куртке, которая, на самом деле, была такая же мятая, как и его штаны. Сегодня на нём была расстёгнутая рубашка, демонстрирующая бронежилет, находящийся под ней. Рукава были высоко закатаны, и Чонгук даже под белым хлопком видел яркие татуировки. Голова одного дракона выглядывала из-под бронежилета, а хвост был закручен вокруг верхних рёбер. Чонгук знал, что две другие татуировки были скрыты под жилетом. У Джебома ещё было несколько мелких тату на руках, однако, все они были связаны примерно одной тематикой: драконы, клыки, огонь и всё, что было связано с бандой. Несмотря на десять татуировок на верхней части тела, он был не самым забитым членом банды, которого видел Чонгук. У Юнги даже на одной руке татуировок было больше.
— Мелкий, тебе уже пора съёбывать отсюда, — сказал Джебом, поднимая руку и указывая большим пальцем себе за спину. — Работа ждать не будет.
— Знаю я, знаю, но, правда, сколько времени? — Мужчина вздохнул и поднял запястье, чтобы посмотреть на часы. И только тогда сонный Чонгук понял, что у него вообще-то свои часы есть. Ему сообщили, что сейчас 10:13 утра, и парень двинулся в сторону, чтобы поднять одеяло с пола, куда его швырнул Джебом. — Юнги оставил ключ?
— Ага, оставил и, прежде чем уйти, сказал мне поднять твою задницу, так что я здесь. Советую быстрее начать собираться, босс хочет, чтобы ты начал работать. А ты опаздываешь.
— Да-да, наркотики сами себя не продадут, — пробормотал Чонгук, вставая и прижимая к себе подушку. — Я уже слышал это раньше. — Мужчина вытащил ключ из мятых брюк и протянул ему, с металлического кольца свисал небольшой серебряный брелок. — Дай мне пятнадцать минут, и я свалю.
Чонгук взял ключи и торопливо пошёл к лестнице. Он находился не в основной части дома, где все остальные члены банды пили, разговаривали и совершали сделки по телефону. Он был в задней части, где стояла лишь сломанная мебель да дверь, ведущая в переулок. Это здание раньше было небольшим многоквартирным домом, который позже переделали. Там оставалось лишь несколько членов банды, когда надолго застревали в районе. Полиция совершенно не собиралась штурмовать дом и кого-то арестовывать. Только не после взяток, которые они получают каждый месяц за неприкосновенность.
Он спустился на два этажа ниже и, подняв голову, посмотрел на третий, прежде чем начать открывать дверь. После минутной задержки он, наконец, попал ключом в замочную скважину и, толкнув дверь, вошёл внутрь. Первое, что он узрел было то, что Юнги не убрался… снова. Его друг работал всю ночь, и Чонгук обычно спал в его тусклой и небольшой комнате, но этот идиот вчера забрал ключи. Из-за этого ему пришлось всю ночь спать на диване. Если бы у него было время, он бы прибрался, но сейчас очень торопился. Так что Чонгук просто закрыл дверь и пошёл, перешагивая через груды грязной одежды и пустых коробок из-под еды. Вероятно, то помещение будет выглядеть лучше, когда он вернётся сегодня вечером, но парень в этом сильно сомневался. Юнги всегда был очень занят на работе, и они не виделись уже три дня. Он надеялся, что сегодня они смогут встретиться, потому что друг должен ему три упаковки рамёна за шутливый спор, случившийся на прошлой неделе, который тот проиграл и до сих пор не отдал долг. Мысль о лапше вызвала в желудке голодное урчание, однако у Чонгука сейчас не было времени на еду. Ему надо было быстро принять душ, одеться и уехать из притона в ближайшие пятнадцать минут или у него будут проблемы с боссом, а парень этого совершенно точно не хотел.
Душ был не в самых лучших условиях, потому что крепление на стене было почти сломано. Однако Чонгук привык к этому, именно поэтому мог настроить его так, чтобы тот просто работал. Горячая вода, по крайней мере, помогала мозгу проснуться, парень быстро почистил зубы, пока надевал джинсы и широкую чёрную футболку. Он завязывал кеды, опуская подбородок на коленку, красная щетка всё ещё торчала из уголка его рта, потом Чонгук вернулся в ванную и прополоскал рот. В отражении зеркала на шкафчике парень видел, что волосы были немного влажными, но летняя жара быстро их высушит. Ещё они слегка отливали фиолетовым, но цвет уже начал смываться. Он потянулся, зачёсывая рукой мокрую чёлку наверх так, чтобы волосы не спадали на лоб и не раздражали. Этим он открыл большие глаза, из-за которых Юнги часто дразнил его, давая различные странные прозвища, которые обычно понимал только он сам, например, беспощадно прилипшее к нему — «Оленёнок». Его друг прикалывался над ним, но это лицо было очень полезным. Чонгук выглядел слишком молодо и невинно, чтобы связаться с преступной деятельностью банды.
Чего нельзя сказать о Юнги.
Большую часть времени у него было хмурое выражение лица, которое пропадало, только когда они были с Чонгуком в одной комнате. Если было видно хоть небольшой кусочек кожи на левой руке ниже предплечья, то были видны татуировки, простиравшиеся вплоть до плеча. Самым верным способом продемонстрировать свою принадлежность к банде были татуировки. У Чонгука не было пока ни одной. Он был слишком молод: только восемнадцатилетним разрешалось сделать этот огромный шаг в банду, а ему до этого оставалось ещё три месяца. Даже привлекающего внимания пирсинга не было, только проколотые уши. Он один раз пошутил, сказав про пирсинг в брови, чтобы посмотреть, как отреагирует Юнги, на что его друг сказал, что это лучше, чем идея проколоть нос.
— К этому малышу не надо привлекать больше внимания, — произнёс тот, широко улыбаясь. — Такой нос пропустить невозможно.
Что ж, по крайней мере он мог носить футболки с коротким рукавом и не пугать всех на своём пути.
Чонгук положил зубную щётку на раковину и вернулся в комнату, хватая чёрный бомбер и натягивая его на себя. Он вышел в коридор и захлопнул за собой дверь, запирая её. Чонгук спустился по лестнице и кинул ключи Джебому, который их тут же поймал.
— Я отдам их, если он сегодня вообще придёт.
— Лучше бы он пришёл, он мне должен.
— Бабло?
— Жрачку. — Джебом ухмыльнулся в ответ, засовывая ключи в карман брюк.
— Сынюн ждёт тебя в основе, иди к нему. — Чонгук подошёл к дивану, на котором до этого спал, чтобы забрать скейт, оставленный там раньше. Он поднял его за колёсики и пошёл к выходу из комнаты, проходя в основную часть дома.
Раньше тут был вход и стоял только стол и несколько скамеек. Теперь в комнате стояли низкие столики и напольные подушки, а стойки регистрации не было видно. В помещении было как минимум человек двадцать, они все сидели, но между ними не ходили девушки, разносящие напитки и отвечающие на телефонные звонки. Сонми увидела его и ручкой указала ему на столик в углу. Чонгук пошёл по направлению, жестом отблагодарив девушку.
Сынюн разговаривал по телефону, изредка выкрикивая заказы. У него был акцент, из-за которого было довольно сложно разобрать его речь. Он был не из Пусана, а из Тэгу, и разговаривал так, словно никогда не делал пауз. У мужчины были зачёсанные назад волосы, на висках проглядывалась седина, а в уголках глаз — морщины. Под щетиной также были видны морщины около губ — признак того, что человек улыбается чаще, чем грустит. Не как у Юнги. У того были морщины только на носу и лбу из-за постоянного презрения на лице. Сынюн постукивал палочками по низкому столику, перед ним стояла отодвинутая тарелка с оставшимися на ней блинами. Увидев парня, мужчина махнул ему, после чего Чонгук обошёл несколько столов и присел рядом с нужным на корточки.
— Да. Да, мудила, просто проследи, чтобы всё было сделано, усёк? — Сынюн закончил разговор, с силой ударив по экрану телефона и запихнул его в нагрудный карман рубашки. — Ёбаные громилы, да, мелкий? Читать не могут, ничего сделать не могут, кроме как ломать носы и разбивать окна. Как у тебя дела, малой?
— Хорошо, Джебом сказал, что у вас есть какая-то инфа для меня.
— Ага, ты садись-садись. — Чонгук опустился на одну из подушек, и мужчина отдал ему свои палочки. Обычно парень не стал бы доедать остатки, словно собака, но сегодня он был так голоден, что жадно набросился на еду. — Итак, ты должен спуститься по Джадон-ро вниз. Там есть небольшое кафе, причудливое такое, прямо рядом со старшей школой Бохонго. Там ты должен дождаться привоза и развезти по всем адресам в списке. Пакет будет привезён чёрным Daewoo G2X, весьма заметная машина. Не проебёшься. Список будет на дне пакета, как всегда. Так что не парься.
— Что развожу сегодня?
— Только марихуану.
— Потому что в прошлый раз, когда я пошёл в Джадон-ро, в пакете была не только марихуана. Там был бонус в виде кокса. Если меня поймают с травой, то отправят в исправительный лагерь, а вот с кокаином я точно отправляюсь на нары.
— Да хуйня, ты ещё несовершеннолетний. — Сынюн начал тихо постукивать пальцами по столу, и Чонгук понял, что уже начал злоупотреблять его радушием. Тот, скорее всего, скоро наорёт ещё человек на сто. — В прошлый раз с кокосом тебя приняли, а? — Парень покачал головой, на что мужчина улыбнулся, обнажая зубы. — Тогда нет никаких проблем. Вали уже, я замолвлю за тебя словечко перед Лимом, с которым ты сейчас работаешь. — Лим — нынешний хозяин этого синдиката, и любому хотелось быть у этого человека на хорошем счету. Так что Чонгук засунул в рот последний кусок блина, поднялся на ноги и, кивнув, пошёл к выходу. Он только открыл дверь, когда услышал, как Сынюн снова яростно кричит на кого-то через трубку. Парень вышел на улицу и кинул на землю скейт. Через несколько секунд Чонгук уже ехал вниз по дороге на приличной скорости.
Чонгук работал в Сам Ён Па с двенадцати лет. Он начинал с простых поручений, например, передача сообщений, которые нельзя сказать по телефону или отправить по почте, чтобы полиция не смогла их перехватить. По Пусану он передвигался на скейтборде в конверсах, джинсах и длинной футболке. Когда ему исполнилось четырнадцать, ему стали доверять более важные задания. Он впервые развозил наркотики спустя три дня после своего дня рождения. Он чудом не попался, в тот день он дрожал так сильно, что до сих пор удивляется, как его тогда не арестовали. Чонгук быстро приспособился к работе, потому что он, на самом деле, не совершал сделок. Нет, он всего лишь развозил товар и забирал деньги в конвертах. Если бы он вернулся без пары тысяч вон, то это была бы не его вина — разбирались бы с тем дебилом, решившим их облапошить, а с подписанными конвертами выявить этого человека невероятно легко.
Сам Ён Па — самая крупная группировка в Пусане, а также самая известная во всей стране. У неё были сделки с правоохранительными органами почти в каждом регионе, корни были и в других странах: в России, Бразилии и Китае. Её территория охватывала несколько районов в Пусане, но его синдикат называл Хэундэ-гу их землёй. Там была самая высокая концентрация населения, благодаря красивым пляжам, куче торговых центров и достопримечательностям. И вместе с шумной толпой туристов появилось много запретного: наркотики, проституция, азартные игры. В этом регионе не было квартала лучше, но главный синдикат был в Пусанджин-гу. Чонгуку там не очень нравилось, он слишком сильно любил Хэундэ-гу, чтобы переезжать. Здесь не было проблем, не было банд-соперников, которые могли бы вызвать передряги, как это было в остальных регионах. Они были отрезаны от неприятностей, и ему это нравилось. Чонгук мог ездить по округе не беспокоясь о том, что его может убить какой-нибудь наёмник за то, что он подошёл слишком близко к чужой территории.
Да, ему нравилось в Хэундэ-гу, а ещё этот район был ближе всего к дому.
Чонгук попал в Сам Ён Па через четыре дня после того, как сбежал из дома. Из-за матери-алкоголички и отца, который был невероятно занят работой и тремя разными девушками, он решил однажды просто сесть в автобус и посмотреть, чем это всё закончится. Он оказался в Хэундэ-гу, однако, после этого удача быстро покинула его. Тогда была зима, и он проводил много времени, слоняясь по автовокзалам и метро, потому как там было тепло. В первые две ночи он был спасён добрыми охранниками, которые на нескольких проверках подряд просто игнорировали его, однако, на третью ночь он оказался на улице. Это был канун Рождества, и Чонгук отмораживал задницу на лавочке в парке, думая, что его план с треском провалился, когда с другого края присел молодой парень. Сначала он его игнорировал, но после того как почувствовал на себе совсем неприлично долгий взгляд, решил повернуться и посмотреть. Это был день, когда он встретил Мин Юнги.
Парень был очень тепло одет: шерстяное пальто поверх джинсовой куртки и длинный плотный шарф, скрывающий нижнюю часть лица. Из-под шапки были видны чёрные волосы и глаза, обращённые к нему. Узкие глаза, которые делали его слегка старше, чем он был на самом деле, Чонгук потом выяснил, что ему тогда было семнадцать. Мальчик смотрел на него и ждал, что незнакомец ему скажет. Тот встал, стянул с себя пальто и накинул на плечи Чонгуку.
Тогда он подумал, что Юнги, на самом деле, очень странный.
Парень не был обязан к нему подходить, но всё равно подошёл. Он не был обязан отдавать ему своё пальто, которое явно стоило кучу денег, и не был обязан спрашивать, когда мальчик в последний раз ел. Но он это сделал. Чонгук так же не имел никаких оснований, чтобы доверять тому парню, но всё произошло до смущающего быстро. Ему, может, и было всего двенадцать, но его предупреждали о подозрительных незнакомцах, о тех, у кого за добрыми поступками прячутся плохие намерения. Но Юнги дал ему пальто, тёплое пальто, которое приятно пахло одеколоном и сигаретами, и предложил горячую еду, так что Чонгук моментально купился на это. Таким образом, незнакомец — всё ещё подросток — вывел его из парка и провёл вниз по незнакомой улице до красивого района в ресторан.
Там Чонгук и начал подмечать в Юнги кое-что интересное. Его привлекли татуировки, некоторые из которых были видны, когда тот снял джинсовую куртку. Он никогда раньше не видел кого-то с настоящими татуировками, не в фильме или журнале. Тогда на внутренней стороне локтя было изображено лишь очертание китайского дракона, которое чуть позже будет забито зелёным и красным, и надпись на хангыле древним шрифтом, который Чонгук не смог прочитать. Теперь у Юнги их намного больше. Парень говорил с заметным акцентом, который показывал то, что он был не из Пусана, так что это звучало слегка грубовато для не привыкших ушей. Тем не менее у него с собой было много денег, и он звучал образованно, словно директор какой-нибудь компании. Получив кимчхиччигэ, чапчхэ и кальби, Чонгук уже обратил внимание на то, что все люди в здании были одеты одинаково: все в костюмах, кроме Юнги, также у всех на запястьях были часы, а за воротами рубашек были повешены солнцезащитные очки. Но несмотря на это, мальчик полностью сосредоточился на своём спасителе.
После ужина нужно было найти себе место, чтобы переночевать, и желательно сделать это не на станции. Парень должен был задуматься о чём-то плохом, когда незнакомец предложил ему переночевать, но Чонгук так устал за последние несколько дней, что без раздумий согласился. Юнги мог оказаться извращенцем или серийным убийцей, но оказался кое-кем другим.
Мин Юнги работал на Сам Ён Па и занимался вымогательством. Он мог получить деньги у любого человека, и для этого ему не всегда нужно было выбивать коленные чашечки. Он не был тупым, скорее наоборот. Ему не доставало роста и веса, чтобы выглядеть устрашающе, но что-то в его лице выглядело довольно угрожающе, и в итоге он всегда получал деньги. Владельцы клубов, сутенёры, работающие самостоятельно, без банды, подпольные притоны и клиники для абортов, у него был список клиентов, который он любил называть «активами». Юнги знал, что нужно сказать, чтобы заставить человека потеть, и хотя Чонгук никогда с ним не работал, он видел, как перед ним расступались другие члены банды, превосходящие его по росту и возрасту. Так Юнги привёл его в притон той ночью, и уже на следующий день мальчишка стал неофициальным членом банды Сам Ён Па, которому потребовалось совсем немного времени, чтобы перестать передавать сообщения и стать наркокурьером.
Прошло уже шесть лет с тех пор, как он перестал жить на улице, а Юнги до сих пор не попросил его вернуть деньги за их первый ужин.
Чонгук спрыгнул с обочины на проезжую часть. Так как на его пути не было ни одного автомобиля, он мог в своё удовольствие проехаться посередине дороги, привлекая внимание проходящих мимо пешеходов. Некоторых позабавила глупая выходка подростка, кто-то же был обеспокоен тем, что из-за угла может выскочить машина, однако, Чонгук ехал там уже не в первый раз и прекрасно знал, когда нужно сваливать. На перекрёстке в конце квартала он увидел неспешно набирающий скорость автомобиль и снова вернулся на тротуар. Парень всегда ехал только по внешней стороне, чтобы никому не мешать и полицаи не обращали на него особого внимания из-за этого. Если же это всё-таки случится, то ему просто нужно будет переговорить с одним полицейским, так что он не переживал, что его могут арестовать. Так или иначе, ему удалось договориться с молодым копом, даже не нуждаясь во взятке, и это было отлично.
Парень быстро взглянул на дорожный знак и увидел, что до Джадон-ро осталось всего несколько минут, если он не снизит скорость. Чонгук посмотрел вперёд и ещё несколько раз оттолкнулся ногой, чтобы быть чуть быстрее. Колёса скейтборда стучали по маленьким камешкам на асфальте. С пересекающей район дороги дул лёгкий ветерок, из некоторых магазинов до ушей доносилась громкая музыка. В маленьких кафешках играли народные песни, в магазинах одежды — песни популярных айдолов, которые звучали так, словно кто-то в течение трёх минут просто бьёт по синтезатору. В воздухе пахло жареным мясом из открытых окон и морем, как это всегда бывает летом в Пусане. Погода была тёплой, но приятно тёплой, не слишком жаркой. Чонгук знал, что большая часть населения сегодня будет на пляже или в парках, наслаждаясь небольшими фестивалями. Что ж, меньше проблем для него, ему не придётся беспокоиться о переполненных улицах.
Когда он, наконец, оказался на Джадон-ро, то снизил скорость и начал осматривать длинную улицу, чтобы найти здание, о котором говорил Сынюн: старшую школу Бохонго. Небольшое миленькое кафе, должно быть где-то рядом. Это было не лучшее описание места, но он приметил одно, думая, что если не найдёт ничего ближе к школе, то вернётся. Он и не нашёл, поэтому остановился и подошёл к автобусной остановке в нескольких метрах от того кафе.
Через дорогу был виден грязный двор, который обычно использовался для занятий спортом, но сейчас пустовал. Это было хорошо, потому как ему не хотелось привлекать внимание детей, которые могли увидеть парня примерно их возраста, который пропускает последние школьные деньки, чтобы продлить каникулы. Изучив четырёхэтажное здание, он снова посмотрел на кафе. Оно называлось «Молоко и сахар», стеклянные окна были разрисованы красивыми надписями, перед помещением была бело-розовая полосатая веранда. Хм… Причудливо, отличное слово, если считать, что Сынюн находил розовые вещи странными. Ему в голову пришло слово «мило», и, возможно, мужчина это и имел в виду. Он не знал, он вообще не понимал Сынюна большую часть времени.
— Причудливо или мило, какая разница?! — пробормотал себе под нос Чонгук и отвёл взгляд от витрины. — Главное — вкусно там или нет. — Возможно, потом он возьмёт оттуда что-нибудь на вынос, но сейчас ему нужно было дождаться пакета. Это должно произойти в 11:30. Он глянул на часы, Майкл Корс серии Channing тёмно-серого цвета, которые, возможно, были самой дорогой вещью, которая у него была; на них было 11:19. Маленькая стрелочка двигалась слишком плавно и медленно для его глаз.
Одиннадцать минут впустую.
Чонгук положил скейтборд на колени и нетерпеливо постукивал по нему, как по барабану. Он насвистывал какую-то мелодию, поглядывая на пустую улицу. Через минуту поехали все машины, и он посмотрел на них, не зацикливаясь на их моделях. Ту, которую он ждал, было легко заметить: складывающаяся крыша и закруглённый кузов, не очень кричащий спортивный автомобиль, потому что его перекрасили в чёрный из тёмно-вишнёвого. Он видел много автомобилей G2X, чтобы не ошибиться, ему два раза в месяц привозили товар на такой машине, если даже не чаще. Так что он старался смотреть на машины вскользь, чтобы не выглядеть очень подозрительным. В 11:23 приехал автобус и остановился прямо перед ним, из дверей вышло несколько людей. Он поднялся, чтобы помочь женщине с громоздкой тележкой, и она поблагодарила его, а потом, глянув на его лицо, спросила, почему он не в школе. Чонгук ярко улыбнулся и соврал о том, что в его школе учёба закончилась чуть раньше.
Почему у пожилых всегда так много вопросов?
После того, как автобус сдвинулся с места, он начал изучать табличку с расписанием. Он не хотел упустить машину с товаром из-за другого подъехавшего автобуса. Из-за этого будут проблемы. К счастью, никаких автобусов до 11:34 не ожидалось, так что он точно успеет подобрать пакет и уйти с места, если партнёры придут вовремя. Если нет, то он надеялся, что автобус тоже прибудет на минуту-две попозже. Это же всё-таки автобус. Так что он снова сел, стараясь слишком не ёрзать, чтобы не привлекать внимания.
Когда автомобиль, наконец, появился в конце длинной улицы, он отвёл взгляд от светофора и посмотрел на школу. Спустя минуту сигнал светофора поменялся, и поток машин пришёл в движение, парень ждал, затаив дыхание. Чёрный автомобиль подъезжал всё ближе и ближе, а затем мужчина в салоне наклонился и кинул сумку на обочину. Она приземлилась в нескольких футах от кроссовок Чонгука. Тот остался сидеть пока поток машин не остановился. Затем он наклонился, чтобы подобрать сумку, и поспешил покинуть автобусную остановку. Он положил скейтборд на землю и покатился по улице до остановки на соседней улице. Сев на лавочку, он открыл передний отдел. Те, кто проезжали или проходили мимо, видели лишь парня, ищущего что-то в рюкзаке, например, айпод или расписание автобусов. Он потянул за молнию и вынул листок бумаги, разворачивая его.
01) Сесиль-ро: женщина в Старбаксе. 11:35–12:00. НЕ ОПАЗДЫВАЙ!
Чонгук нахмурился, вспоминая самый быстрый путь до нужного места. По расчётам дорога займёт примерно пять минут, он сунул в карман сложенную бумажку, снова запрыгивая на скейт. Когда он доехал до Сесиль-ро, то увидел молодую девушку, сидящую в одиночестве за столиком на веранде. Чонгук показал знаком, что он курьер, поправляя ремни на рюкзаке. Она, сделав вид, что не знает его, медленно взяла сумочку и пластиковый стакан, вставая. Парень пошёл вперёд, подхватив скейтборд, пока не остановился около небольшой улочки между двумя закрытыми магазинами и стал ждать.
— Эй, это снова ты, мальчишка. Чон… как-то так, правильно? — спросила она, войдя в переулок.
— Да, Чонгук, — ответил он, снимая рюкзак. Парень быстро посмотрел на её лицо, отмечая большие глаза, нос пуговкой и выкрашенные в карамельный цвет волосы. Имя быстро всплыло в голове. — Хани, правильно?
— Да, правильно. — Она сделала глоток кофе, и он расстегнул основное отделение, перебирая пакеты внутри, чтобы найти с нужным именем, написанным чёрным маркером, и небольшим номером заказа ниже.
— Видела сегодня копов на районе? — спросил Чонгук, вытягивая и отдавая ей пакет. Он вспомнил, что Хани не принимает, она тоже работала в казино и иногда брала заказы за дополнительную плату. Парню нужно было знать немного о клиентах, чтобы точно быть уверенным в том, что при встрече с ними не будет никаких проблем. У него уже был один, который угрожал ему ножом ради наркоты, Чонгук считает, что ему тогда повезло.
— Нет, видела только одного на пути сюда. Я ехала на автобусе, — объяснила она, открывая сумочку одной рукой и начиная там что-то искать. — Он проходил мимо парка Сонним. Несколько патрульных машин ездят вокруг, но только один был на ногах.
— Ох, я знаю, кто это может быть.
— Он на вас работает? — Хани вытащила свой конверт и отдала его Чонгуку, который моментально засунул его в рюкзак. Парень объяснил, что нет, но он знает этого полицейского очень хорошо. Она забрала пакет с товаром и спрятала его в сумочку. — Там около… десяти миллионов, я думаю. Босс добавил какую-то долю. Я не знаю, что это, но он сказал мне упомянуть об этом.
— Мой босс поймёт, что это значит, — сказал Чонгук, вытаскивая листок и читая место следующего заказа.
— Будь осторожен, и патрульная машина может загрести.
— Не волнуйся, я много лет уже работаю, — ответил он, улыбнувшись, и женщина вышла из переулка на улицу. Чонгук остался там, посчитал до ста и вышел, чтобы не вызвать подозрений.
02) Янгун-ро: мужчина с бородой в серебристой Honda NSX, припаркованной на заправке. 11:50–12:30. БУДЬ ОСТОРОЖЕН С КАМЕРАМИ НА РАЙОНЕ.
Чонгук вздохнул, засунул список в карман и, прыгнув на доску, поехал по Сесиль-ро до следующего места назначения. В сегодняшнем списке было пятнадцать клиентов, время расписано с 11:40 до 18:00. Это довольно большой отрезок, и он знал, что сможет развести всё, не нарушая временных рамок. Проблема была в клиентах, которые могли опоздать или привлечь слишком много внимания.
Подъехать к заправке было проще, чем казалось, потому что клиент явно был умнее многих. Чонгук замедлился, когда подъехал близко к месту, тихонько катясь по улице, и серебряный автомобиль сам догнал его. Таким образом, он незаметно следовал за ним до пустой улицы, и клиент открыл окно, протягивая руку. Чонгук достал пакет из своего рюкзака, и они быстро обменялись на ходу. Ему нужно было передать пакет, а клиент сам упростил ему работу. Его седьмой клиент был в Донбэк-ро, но он опережал график на полчаса, поэтому ждал его. Чонгук знал этого клиента, потому что несколько раз уже продавал ему, поэтому помнил, что тот всегда опаздывает, и решил, что может взять небольшой перерыв. Было 15:15, и он знал, что полицейский будет патрулировать район около парка Сонним. Так что Чонгук катался по улицам, рюкзак был значительно легче, чем раньше. Спустя десять минут прогулки он увидел берег деревьев парка.
Недалеко от входа в парк было маленькое кафе, где продавали кофе, закуски, сигареты и газеты. Чонгук видел полицейского, который сидел на стуле, как и обычно. Это был третий раз, когда он заезжал сюда и уже натыкался на него в более раннее время в прошлом. Последние несколько раз, когда парень видел офицера, тот шёл по площади, а не сидел, но сейчас у него, видимо, был перерыв.
— Офицер Ким, охраняете безопасность на улицах, даже когда кофе пьёте? — крикнул Чонгук, и мужчина чуть подвинулся, чтобы посмотреть на него.
— О, посмотрите-ка, кто у нас тут, — сказал Ким, складывая руки на столик. — Это же главный хулиган во всём Пусане. Снова прогуливаешь?
— Прогуливаю? Это хорошо, и правда хорошо. — Чонгук остановился и поднял скейт, засовывая его под руку. — Чтобы прогуливать, нужно хотя бы ходить в школу, не так ли?
— Да, ребёнок, полагаю, что да. — Офицер взял стаканчик и сделал небольшой глоток, всё ещё оборачиваясь, чтобы посмотреть на него. Чонгук очень захотел ударить кроссовком о бордюр, но подавил это желание.
Не сказать, что они с офицером Кимом были друзьями. Это слово имело более тяжёлые значения, чем то, что было между ними. Скорее, они были знакомыми. Чонгук был уверен, что офицер прекрасно знал о том, что он делает что-то противозаконное, потому что с таким поведением не может быть иначе. Опоздания было достаточно, чтобы его затащили в школу, — не то чтобы он ходил в неё, дело не в этом, а в том,что это точно привело бы к обыску сумки. Тем не менее он видел этого человека ежедневно почти пять месяцев и, несмотря на то, что он не был в школе, офицер ни разу ничего не сделал. Что было отлично, потому что осмотр сумки был бы огромной проблемой — конверты с наличными и марихуаной, а может, и кокаином с героином, которые положили ему под предлогом того, что это марихуана. Чонгук бы в итоге оказался в исправительной колонии, а он слышал о ней достаточно, чтобы пытаться её избежать. Ему не нужно было изучать Библию или пилатес, получать по рукам линейкой, чтобы научиться быть хорошим мальчиком. Ему просто нужно не попадать под арест, и это уже достаточно хорошо для него.
Чонгук часто думал, что Ким вообще не выглядел, как типичный коп. Молодой человек выглядел не угрожающе, но достаточно авторитетно. То, как он говорил, намекало на присутствие интеллекта и даже чуточку сострадания, то, чего, как Чонгук считал, не хватало в полиции. Он не утверждал, что был «хорошим парнем», но мог признать, что он «нормальный», что уже было достаточно хорошо для Чонгука. Он знал, что много людей назовут Юнги куском дерьма, скажут, что он — самый подлый ублюдок во всём Пусане, но всё же, он был ему как старший брат: поддерживающий, весёлый и совсем не грубый, если не считать небольших подколов. Он не был глупым, знал, что люди имеют куда больше, чем одну сторону, и ему просто повезло, что пока видит только хорошую сторону офицера. Быть может, в будущем парень увидит, действительно ли он такой хороший или это просто великолепная маска, которую он носил.
— Присаживайся, ребёнок.
— Вы знаете, я где-то слышал, что так называют козлят, — ответил Чонгук, снимая рюкзак, и сел на стул. Не на тот, который рядом, конечно, через один, чтобы не быть слишком близко. Полицейский на это покачал головой, улыбаясь. Хорошая улыбка, приятная и дружелюбная. У Сынюна тоже дружелюбная улыбка, но Чонгук видел, как тот воткнул палочку мужчине в глаз. Улыбка ничего не значит.
— Ты явно это не в школе прочитал. — У офицера Кима не было пусанского акцента, он был из Сеула: образованный, не проглатывает согласные звуки. У него были коротко остриженные по бокам чёрные волосы, которые отлично сочетались с его смуглой к