Грубиян

— Чэ! — стук, второй, третий. Кулаком о твёрдую дверь, прямо до боли в ладони, но никто так и не открывает. На часах уже почти пять, Чонгук до последнего надеялся, что мать с сыном просто опаздывают, а потом будто с цепи сорвался на бег, быстро добираясь до их квартиры. По дороге они не встретились, и внутри, судя по всему, тоже никого. — Чёрт!

Мобильный Чэён вне зоны доступа, а почтовый ящик разочаровано пуст. На телефоне Чона ни одного, хотя бы прощального, сообщения.

Это тупик, потому что Чонгук ничего не знает о том, где искать девушку. Единственное, в чём парень был уверен на все сто процентов, так это в том, что семья приехала так же как и он, из Пусана. И больше ничего, информации буквально ноль.

Перед тем как уйти, Чон прислушивается в последний раз, прикладываясь ухом к двери, и будто улавливает какой-то мимолётный недолгий шорох. Сначала парню кажется, что это глюк или желаемое просто выдаётся за действительное, однако через пару минут неожиданный звук повторился. Чонгук был готов выломать эту чёртову дверь нахрен, но вспомнил, что этаж-то первый, и решёток на окнах логично нет. Можно же просто залезть в дом с улицы.

Чон, конечно, не ахти какой скалолаз, но он знает бабулю с соседнего подъезда, поэтому без зазрения совести спиздил бочку, что стояла под её окном, и легко забрался через приоткрытую форточку в комнате Чансу. Вещей в квартире уже не было, ну, по крайней мере одежды и всего подобного. Холодильник остался забит, в ванной по-прежнему стояли бутыльки с шампунями, а под кровать закатилась одна из немногих игрушек младшего, и между прочим, почти что самая любимая.

Благодаря этим мелочам Чонгук мог понять, что сборы проводились в спешке, однако внутри халупы и правда уже никого не было. Всё таки уехали. К слову, с ID Чона, что так и остался в сумке у Чэён.

Заебись расклад, лучше не придумаешь.

Парню на душе в один момент стало максимально паршиво. А хуже стало, когда на ободке раковины он заметил слегка красноватые капли воды, будто кто-то смывал кровь. Сердце колотилось в волнении, как бешеное, и ещё чувство в груди было такое тревожное, будто сейчас Чонгуку надо было срочно бежать Бог знает куда. Просто. Навсего. Бежать.

И он правда сорвался бы с места, будь у него хоть один единственный ориентир. Подсказка.

Но её не было.

Тревога разрывала Чона изнутри, тянула внизу живота и тугим узлом пульсировала где-то в висках. От себя самого не спрячешься, не убежишь, но парню в этот момент безумно хотелось сделать всё именно по этому продуманному в его голове плану. Хоть начинай раздирать кожу до самого нутра в попытке выскрести и выбросить нахрен эти эмоции, а они будто прилипли, въелись под кожу и напомнили Чонгуку, почему он вообще не лез к людям. Если привязывается, то уже навсегда, тонет в ком-то, как в затягивающем болоте, никогда до конца не отпускающем тех, кто там уже однажды потонул.

— Привет, хён, ты всё же пришёл! — улыбнулся Чимин, когда старший появился у реки. На улице уже стемнело, но Пак всё равно без ошибки разглядел то, что парень пришёл один, да и взгляд у него был, как у загнанного волка, совсем убитый, так что улыбка сползла с лица младшего практически моментально. Чимин протянул Чону бутылку и понимающе похлопал того по плечу, решив оставить расспросы на потом.

На самом же деле Пак и представить не мог, как старшему было на данный момент паршиво.

Чонгук выбрал себе самое неприметное место и решил присесть там, откинувшись спиной на широкий ствол дерева и вливая в себя алкоголь литрами, будто это могло ему помочь. На деле стало лишь хуже, все мысли парня окончательно захватили Чэён и Чансу. Что с ними сейчас? Чья это была кровь? Почему они уехали с Чанёлем и не оставили ничего, что могло бы помочь найти их?

Младший ведь прямо попросил о помощи, а Чон практически поклялся не допустить такой ситуации. Почему он просто не забрал их с собой, когда и так было понятно, чем это всё кончится?

— Паршивый день? — рядом вдруг плюхнулась какая-то девушка. Не местная, но скорее всего из какого-то соседнего населённого пункта. Такое часто бывало, что парни из компании Чимина общались с девчонками, более близкими к большому городу, но практически не отличавшимися от здешних.

— Типа того, — Чонгук не хотел отвечать. Рот в принципе планировалось сегодня открывать только для поглощения спиртного, так что весь вид Чона так и кричал: «Отвалите от меня и не приближайтесь». А вот эта незнакомка, судя по всему, совсем между строк читать не умеет.   

— Я слышала, что у вас тут есть парень, который пишет свою музыку. Мне почему-то кажется, что это ты, — настырная девушка отпила из своей бутылки, а затем, когда Чонгук не ответил ей в ближайшую минуту, приблизилась, чтобы перекинуть через бёдра парня свою ногу и сесть сверху, словив на себе практически разъярённый взгляд.

— Съебись нахуй от меня, — Чон почти рычал. Он промедлил пару секунд, а потом быстро встал, сбрасывая девушку с себя и с отвращением отряхиваясь от земли и ощущения чужих голых ляжек, коснувшихся всего лишь джинс Чонгука, но ему всё равно стало тошно. Он эту ебанутую впервые в жизни видит, а она уже пытается пристраиваться на его члене. Просто шикарно.

Находиться среди пьяных веселящихся тел Чон больше не мог, поэтому он побыстрее направился в магазин за своими вещами и ещё парой бутылок нормального бухла, способного отбить мозг в ноль, чтобы хоть немного нормально поспать. Для целей Чонгука пиво — это как-то несерьёзно.

Пока парень плёлся до пункта назначения, еле перебирая ногами, казалось, что жизнь так и кончается, но нет, она каким-то образом продолжалась даже сейчас.

— Вискаря мне, — прохрипел Чон, закидывая бутылку в свой рюкзак, где что-то отозвалось глухим стуком, угрожая треснуть от следующего удара. Чонгук с недоумением достал со дна контейнер, в котором Чансу сегодня притащил старшему обед. Парень сжал губы в тонкую полоску, со всех сил стараясь сдержать слёзы, но на глаза вдруг попалась какая-то странная отходящая от корпуса поверхность, в итоге оказавшаяся бумажкой, приклеенной к контейнеру на скотч. Она загнулась из-за того, что оказалась в рюкзаке, и теперь Чон мог спокойно отодрать её и прочесть содержание.

«Хён-и, я оставляю тебе адрес папы в Пусане, если он сможет забрать нас...» — ниже был очевидно распечатанный адрес, словно оторванный от какого-то документа, а затем и подпись Чансу.

— Вот мелкий гений! — закричал от шока Чонгук, хлопнув себя по лбу ладонью и чуть не рассмеявшись в голос. — Мог бы и предупредить, зараза. А что, если бы я не увидел?

Виски сразу же был отложен в сторонку, а сам парень рванул к себе, закинул ноутбук, зарядку для телефона и какую-то самую необходимую одежду в рюкзак, после чего вернулся на речку, потому что единственным, кто мог бы заменить Чона на работе завтра, был Чимин.

— Чим, просьба есть, — выпалил Чонгук сразу же, мысленно радуясь, что Пак ещё не успел нажраться, как и сам старший. Как удачно вышло.

— М? Кстати, ты уже познакомился с моей девушкой? — Чимин повернулся, показывая на стоящую рядом даму, что ещё недавно пыталась запрыгнуть на самого Чона. М-да. Хороша девушка, ничего не скажешь. Чонгук бы с радостью поболтал с младшим по поводу противоположного пола и хотя бы минимальных требованиях к поведению нормальной второй половинки, только время в данной ситуации лучше было бы не терять.  

— Да, я уже успел пообщаться, — отстранённо ответил парень, чуть кривясь. — Короче, мне срочно нужно отъехать из города. Поработаешь в магазинчике?

Чон махнул ключами, и Чимин без проблем принял их.

— Спасибо, — улыбнулся старший. — Вот же местные бабки возрадуются твоему камбэку.

— Губу не раскатывай, я приехал всего на недельку и не собираюсь её провести на работе, иначе моя собственная бабка вставит мне пиздюлей за такое. У тебя два дня, хён.

— Всё равно ты лучший, Чимин! — уже убегая крикнул Чонгук, получая насмешливое «я знаю» в ответ. Такси до ближайшего вокзала уже ждало его неподалёку.

Слава прогрессу, Чон добрался до Тэгу уже к утру. Только устал при этом так, будто шёл пешком неделю. Отсутствие сна било по башке не хуже бейсбольной биты, так что неприятная боль пульсировала в затылке, и идти в таком состоянии против здоровенного Чанёля определённо не вариант. Сначала надо отоспаться и надеяться, что с Чэён к этому времени, ничего серьёзного не случилось.

Чонгук почему-то был уверен, что сына Пак не тронет, а вот девушка действительно может быть в опасности. Вполне вероятно, у Чона нет даже тех нескольких часов, что ему необходимы, чтобы прийти в себя. Играть в героя тоже тупо, но чувства говорили ехать ему к дому ублюдка прямо сейчас.

У ебучего Чанёля было преимущество в полдня, он-то, падла, наверняка успел отдохнуть и выспаться. Чонгук в коем-то веке пригодился его старый навык подолгу не спать и не есть, потому что такси от станции уже было заказано ровно до жилища Пака.

— Не дай Бог его тут не будет, — прошипел себе под нос Чон, поднимаясь на небольшое крыльцо частного домика и нажимая на звонок.

Сразу с размаху в нос или сначала поздороваться?

На всякий случай, Чонгук всё же сжал кулак и приготовился замахиваться, но открыла ему к удивлению, сама Чэён. Сонные глаза девушки распахнулись в мгновение. Она выбежала наружу и закрыла за собой дверь, с разбегу налетая на Чонгука с объятьями и утыкаясь лицом ему в плечо, однако парень всё равно заметил на губе Чэён небольшую царапину, будто кто-то особо умный не снял кольцо, когда бил со всего размаха пощёчину.

И Чон догадывался, кто является победителем в этой интеллектуальной игре. Зубы таким эрудитам точно ни к чему.

— Прости, — сразу же выпалила девушка, стоило ей вдохнуть в лёгкие воздух, а рукам Чонгука лечь на её талию. — Я не смогла ему противостоять.

— И для этого у тебя есть я, правда? — парень сжал Чэён крепче, прижимая её к себе и прикрывая глаза, чтобы вдохнуть знакомый аромат волос, отдающий цитрусовыми. Девушка всегда брала именно этот шампунь, потому что он напоминал о лете даже в холодное время года, но на самом деле Чонгук знал о Чэён не только эту одну смешную мелочь.

— Не хочу, чтобы тебе досталось.

— Ты недооцениваешь мои способности, — усмехнулся Чон, хотя он прекрасно понимал, что Чанёль просто так желанную семью не отдаст, а драться с ним — это как добровольно выписать себе прямой билет до больнички, — умственные.

Чего только не сделаешь ради любви, верно?

— И что ты собрался делать? Меня посвятишь? — взволнованно заглядывая в глаза парня, спросила Чэён, но тот отрицательно помотал головой, улыбнулся и коротко поцеловал девушку вместо ответа. — Обещай тогда хотя бы, что всё будет хорошо.

— Это я могу. Обещаю, — словно маленький ребёнок, Чонгук протянул ей свой мизинец, который Чэён сразу же приняла, и затем парень прошёл внутрь дома, оставив свой рюкзак у порога. Сумки матери и сына ещё были не распакованы, и это слава Богу к лучшему. Хотя бы собираться не придётся по-новой.

Чон понятия не имел, чем Чанёль угрожал девушке, но предполагал, что Чэён запихали в машину насильно, а Чансу просто пошёл следом сам. На едва выглядывающих из-под кофты запястьях девушки до сих пор были видны небольшие покраснения, а царапина на губе ещё даже корочкой толком не успела покрыться. Вот и куда смотрели местные бабки-надзирательницы, когда были так нужны? Неужто ни одной не было в тот момент на лавке?

— Пак, я забираю Чэён с Чансу обратно, — громко произнёс Чонгук, входя в спальню ещё спящего парня. Тот сначала проморгался, но затем резко подскочил и схватил Чона за воротник, слегка приподнимая. Нити на толстовке угрожающе треснули.

— Не выйдет, ты им никто.

— А ты в их жизни — гнида, раз собственный ребёнок просит спасти его от отца, а на теле девушки следы от побоев и шрамы. Ты зачем вообще пытаешься спасти эту семью, которой нет?

Вообще, к Чэён тоже была пара неких вопросиков. Например: «на кой хрен было заводить ребёнка с таким психом?», но Чонгук всё не решался их задать, а девушка не горела желанием рассказывать правду. 

— Я не пытаюсь её спасти, потому что, ты прав, спасать тут нечего, — Пак на удивление отпустил старшего на пол и вздохнул, опускаясь обратно на постель. — А хочу создать. Прикрой дверь, я объясню.

Чон неверяще прищурился, но дверь всё же закрыл, проходя на середину комнаты, пока Чанёль набирался настроя и решал, с чего бы ему начать.

Как оказалось, Чэён давно нравилась Чанёлю, ещё со старшей школы, где они вместе учились, но старшая была слишком закрытой и не давала к себе подступиться даже на миллиметр. Чанёль не обладал особыми мозгами, когда подкатывал к уже почти выпускнице, и пытался брать совсем не тем, что её интересовало. Девушка тянулась к творчеству и тонким натурам, больше размышляющим, которые болтают не так много, как весёлый и компанейский Пак, направо и налево светивший состоянием своих родителей.

Можно было сказать, что Чэён ещё с самой молодости вела себя как полностью сформировавшийся и взрослый человек. И её совершенно не волновал размер кошелька Чанёля. Пока он устраивал тусовки и приглашал туда всех знакомых и знакомых знакомых в надежде однажды увидеть Чэён и пообщаться на равных, но сама же девушка всё своё свободное время после школы, всегда сидела дома и читала книги, изучала музыку и с разумом выбирала университет, в который хочет поступить. 

Пока выпускной не закончился для неё катастрофой. Это был единственный раз, когда старшая решила впервые выбраться на вечеринку, устроенную Чанёлем. Она даже не знала, что это частное мероприятие, а не что-то, что было сделано специально для выпускников. Один бокал, второй, а затем темнота и обрывки воспоминаний из какой-то комнаты, где незнакомый парнишка шепчет на ухо слова восхищения и обдаёт его жарким дыханием.

Чонгук по мере рассказа охреневал всё больше, а дышал всё меньше. Под конец рассказа ему было совсем уже не до мыслей, а в голове на повторе проносилось желание прописать Паку пиздюлей и оторвать его чёртово достоинство.

Чансу, конечно, прелестный мальчик, но за это спасибо по большей части исключительно его матери.

— По сути это было изнасилование, ты же понимаешь это? — спросил хриплым после долгого молчания Чон, и старший согласно кивнул, опуская взгляд на свои сцепленные в замок руки.

— Я знаю, но я люблю её, пойми. Поэтому я разозлился, когда увидел тебя позавчера. И поэтому я не могу позволить ей уйти от меня.

«Ебанутый», — логичный вывод уже с самого начала напрашивался, и Чонгук мысленно озвучил его, осознавая, что Чанёль действительно просто какой-то помешанный. Иначе его не назовёшь. То есть, у них и отношений никогда не было, по сути, только совместное проживание из-за наличия ребёнка. И то, это пока у Чэён не сдали нервы от каждодневных постоянных избиений.

— Пиздануть бы тебя за всё это, да не хочется руки пачкать. Почему ты бил её?

Вообще хотелось спросить: «Как ты, сука, додумался, что можешь хоть пальцем её тронуть?», но это было бы слишком длинно. И Пак мог бы потерять суть заданного вопроса.

— Потому что пытался всеми силами добиться ответных чувств, но не получал их и срывался. Я не могу контролировать себя под алкоголем, стараюсь завязывать, просто нервы шалят, когда я не вижу в глазах Чэён любовь. Я думаю, что это нечестно. Если я могу сходить с ума из-за неё, то почему она такая безразличная?

— Ты бы сходил к психологу, парень. А не пиздил девушек и детей.

— Я Су-Су не бил! — крикнул на эмоциях Чанёль, но потом вцепился в собственные волосы руками и с силой сжал их. Даже Чон заметил, как натянулось в напряжении тело младшего, и после тихий шёпот донёсся с губ: — Он просто случайно под руку попал.

— Я, конечно, не психолог, но тебе правда помощь мозгоправа нужна.

— Я думал, что ты скажешь что-то вроде: «Я, конечно, не гинеколог, но это пизда», — усмехнулся Пак, вызывая и на лице Чонгука небольшую ухмылку.

— Да, и это тоже. Короче, смотри, тут два расклада: я тебя выведу сейчас или потом, ты отпиздишь меня и попадёшь за это в кутузку — это первый, или ты идёшь лечить своих тараканов, а Чэён с Чансу оставляешь в покое — это второй и одновременно предпочтительный. Ебало потому что мне жалко, как и нервную систему мелкого. Представляешь, какого ему будет видеть картину моего избиения тобой? Насильно мил не будешь, Чанёль. Ты сколько лет уже пробуешь? Шесть? Семь? Согласись, что если и могло что-то получиться, то уже давно бы вышло.

— Я знаю, — младший упёрся лбом о свои руки и тяжело выдохнул. Он прекрасно знал то, что говорил Пак, и Чэён не раз кричала это во время ссор, просто мозг категорически отказывался воспринимать. И пока Пак был трезв, как стёклышко, а нервная система не дала очередной сбой, до него наконец дошло. — Забирай их и позаботься вместо меня.

— Отлично, — Чонгук встал, подходя к двери, у которой вдруг возникла Чэён, наверное, караулившая Чона или Чанёля. Смотря кто бы вышел первым.

Девушка растерянно оглядела целую фигуру старшего, а затем перевела любопытный взгляд на совсем разбитого на вид Пака. В груди кольнуло неприятное чувство при виде такого Чанёля, потому что раньше он никогда не показывал свои переживания по поводу их отношений именно так. Либо истерики закатывал, либо бил, но сам никогда не впадал в уныние открыто.

Перед уходом Чон обернулся в сторону старшего и напоследок произнёс:

— Обязательно сходи к психологу, Пак. Это ненормально.

— Хорошо.

Чэён застыла, то ли с неподдельной грустью, то ли с малым пониманием смотря на Чанёля, поэтому Чонгуку пришлось взять её за руку и отвести в противоположную сторону, прикрыв двери в спальню парня.

— Что? Увидела там что-то странное?

— Ага, впервые в жизни... жалко его стало, — неуверенно ответила девушка. Она же знала, что, несмотря на все загоны и психи, Пак о них с Чансу пытался заботиться. А когда было хорошее настроение, ещё и продолжал оказывать знаки внимания самой Чэён, которой всё это казалось странным.

Она изначально не планировала быть с Паком и, когда они собирались растить
Чансу вместе, сразу озвучила это. Что она ему никто и никогда не сможет стать чем-то большим, чем второй родитель. Чэён лишь мать ребёнка Пака и не более.

— Жалость — плохое чувство, знаешь ли. А вы с Чансу можете готовиться к возвращению, если хотите.

— Что значит «если»? — недовольно пробурчала девушка, ткнув Чонгука в бок. — Конечно, мы хотим, только чуть попозже, если можно. Мне Чансу-я полночи говорил, что его любимый хён обязательно нас спасёт, потому что он оставил подсказку, так что малыш совсем не выспался. Пока тебя на пороге не увидела, думала: он уже нафантазировал себе всякого от страха снова остаться здесь. Кстати, что там было?

— Адрес ваш, конечно же, — с гордой улыбкой ответил Чон. — У тебя самый умный мелкий в мире, иначе я бы ни за что не нашёл вас.

— Он весь в тебя, видимо, потому что я не знаю, как объяснить тот факт, что Чанёль нас добровольно отпускает. И что ещё за поход к психологу?

— А ты думаешь, ему не нужен специалист?

— Не могла представить, что Пак в этом признается сам себе, а не то что кому-то чужому, если честно.

И то верно. Чанёль совсем не похож на того человека, который так легко принимает имеющиеся в себе слабости. Однако каким-то образом ему вышло донести наличие проблемы Чону, а главное самому себе, ведь дальше это уже забота не Чонгука, а самого парня. В конце концов не маленький уже.

Через пару часов Чансу кое-как поднялся, явно расчитывая доспать по дороге, и вся троица смогла спокойно усесться в поезд и отправиться обратно в их маленький городок, хотя Чон понимал, что если нет нужны прятаться от Чанёля, то и делать Чэён с Чансу в такой глуши нечего. Чимин уже уехал оттуда в большой город, и у него наверняка полно весёлых историй, которые Чонгуку ещё предстоит послушать. А также у Пака сто процентов появились настоящие хорошие друзья. Не такие, как захолустные пьяницы, особо не стремящиеся ни к чему. Краем сознания Чон понимал, что он не особо их лучше в данный момент.

Сам заперся непонятно где и решил жить, как отшельник, и только присутствие Чэён и её чудесного сына всё меняло. Хотелось вырываться и вновь слиться в бурную жизнь большого города, чтобы наконец перестать отступать перед лицом препятствий. Даже если придётся делать не совсем ту музыку, которую Чонгук привык писать, он мог бы как минимум попробовать.

Вполне вероятно, что новая муза в его жизни, принесёт в лирику парня тексты помягче. Такие же, как и сама Чэён, тёплые и нежные.

— О Боже... — шокировано произнесла девушка, когда в наушниках вдруг включился один из демо-треков, что Чон записывал у себя дома. Телефон старшей разрядился, поэтому парочка делила одни наушники на двоих, пока ребёнок спал, и Чонгуе не уследил за тем, что включается, потому что тоже почти уснул. От огромного количества мата, Чэён приоткрыла в шоке рот и охнула, но переключить не попросила. — Это же твой голос. Мать моя... женщина.

— К слову, было интересно с ней как-нибудь познакомиться, — улыбнулся натянуто парень. — Что, не понравилось?

— Не то чтобы... голос приятный, смысл довольно глубокий, да и читаешь ты хорошо, вопрос только к лексике. Такое же по радио и ТВ не пустят, а очень жаль, аранжировка-то хорошая.

— Думаешь, у меня бы получилось работать где-нибудь в этой индустрии? — почему-то спросил Чонгук, очень боясь получить либо отрицательный ответ, либо не совсем искренний положительный, сказанный лишь чтобы не обидеть, однако Чэён задумчиво промычала и пожала плечами.

— Я думаю, что вполне, но тебе же нужно мнение профессионала, — улыбнулась весело девушка. — Мой дядюшка работает в агентстве в Сеуле. Оно пока не совсем большое, но ты мог бы отправить ему свои работы. Когда в последний раз мы с Чансу сбегали, был выбор: поехать к дяде или туда, где мы в итоге оказались.

— Хорошо, что не поехали к нему сразу, но что ты думаешь о том, чтобы попробовать нам пожить в Сеуле? Если меня возьмут в какую-нибудь компанию.

Чэён слегка смутилась такого предложения, потому что... это же они вместе жить будут? Правда? Как самая настоящая семья? Не один Чансу будет готов визжать от радости, когда узнает об этом. 

— Я была бы непротив.

— Ммм, мам, а мы уже скоро приедем? — малыш наконец окончательно проснулся и осматривался по сторонам в попытке понять, где он находится, а потом переполз через мать и устроился на коленях у Чона, потому что там было окошко. — Чем вы тут занимались, пока я спал?

— Лично я пытался не отрубиться, — пофигистично усмехнулся Чонгук, усаживая Чансу поудобнее. — А ещё обсуждали, что скорее всего поедем жить в город.

— И ты тоже поедешь, хён?

— Ну конечно, а куда я без своих документов-то? — пошутил старший, хотя какие уж тут шутки, потому что ID ему до сих пор не вернули, а он, на самом то деле, толком и не требовал его. Наоборот даже, считал, что из-за этого Чона неведомой силой примагничивает к матери и сыну, не позволяя им всем расстаться. Однако, если задуматься, тут всё же больше Чансу постарался.

— Я так и знал, что забрать их было хорошей идеей.

— Ты молодец. И адрес написал, и записку оставил, — Чонгук довольно потрепал мальчика за щёки, и тот улыбнулся в ответ, потираясь носом о щёку старшего. — Проси всё, что хочешь сегодня, мы будем отмечать.

— На речку хочу! — обрадованно заявил мальчик, и взрослые подумали, что идея хорошая. Наверное, если они уедут из небольшого городка, то и потом возможностей выбраться на природу будет не так много.

Чимин любезно согласился отработать ближайшие две смены за Чона, поэтому троица отправилась купаться сразу же, как только Чонгук отоспался и пришёл в себя после этого тэгукского приключения. Уже почти вечерело, когда Чансу от души наплескался в воде, даже плавать чуток научился под чутким руководством старшего, правда, по-собачьи, но всё равно пойдёт. Не тонет и ладно, как сказал Чон.

В конце дня ребёнок так утомился, что заснул прямо на пледе, заботливо укрытый большим пушистым полотенцем, а взрослые смогли вдвоём зайти в хорошо прогревшуюся на солнышке воду, хотя Чэён всё равно вздрогнула пару раз, боясь то наступить на что-нибудь, то шугаясь мимо проплывающей рыбы.

— Ты не хочешь стянуть эту футболку? — спросил Чонгук, когда заметил, что девушка вошла в воду прямо так, как и сидела на берегу, в огромной футболке, надетой поверх купальника.

— М-м, — отрицательно покачала головой старшая, обхватывая себя руками. Ей было жутко неудобно, мокрая ткань неприятно липла к телу, весила очень много и тянула ко дну, однако девушка всё равно упрямилась и не хотела стаскивать вещь с себя, будто чего-то стыдясь.

— Так, в чём дело? — прямо произнёс Чон, подходя и накрывая талию Чэён своими ладонями. Вроде бы не в стыде от прикосновений дело.

Девушка невольно сомкнула пальцы на шее Чонгука и прильнула ближе, дав парню заметить небольшие шрамы, выглядывающие из-под оттянутой вниз под своим же весом ткани, но они совсем не смущали Чона, а даже делали Чэён какой-то... особенной. Сразу видно, что она пережила, и Чонгук безумно гордится, что та не сломалась. Осталась доброй и такой, какая она есть.

— Если у тебя там не член или третья рука, то снимай футболку. Я же вижу, что на тебе купальник.

— Я не хочу, чтобы ты видел...

— Ты же понимаешь, что я в любом случае рано или поздно увижу, — выдохнул парень, прикрывая веки на пару секунд, а затем наклонился к уху Чэён и игриво прошептал: — Или ты собираешься каждый раз завязывать мне глаза? 

Девушка вздрогнула от того, что по её спине пробежала стая приятных мурашек, и всё же медленно потянула мокрую ткань футболки вверх, снимая вещь и с громким хлюпом отбрасывая её на берег. Чэён попыталась спрятаться в воду, как только оказалась без защитного слоя одежды, однако Чонгук приобнял её, притягивая к себе и заставляя обхватить ногами его таз.

— А ну стоять, русалочка. Всё, рыбий хвост поменян на ноги, так что я забираю тебя в человеческий мир, — с усмешкой сказал Чон, подхватывая девушку поудобнее и наклоняясь к местам, где были шрамы, чтобы оставить на них горячие поцелуи, заставляющие Чэён сжимать хватку ног сильнее и судорожно выдыхать от накапливающегося напряжения в теле. — И обещаю любить всё в тебе, как есть, так что не надо стесняться и прятаться.

— Я тоже... обещаю тебя любить, тот самый грубый парень из магазина. Так что свой словарный запас тоже при мне можешь не сдерживать. Уши Су-Су только побереги, ему ещё рано. Начнёте учить маты хотя бы в тринадцать, — ответила девушка, растягивая губы в улыбке. Она с самого начала знала, что в том магазинчике нет сменщика, и сама в принципе не знает, зачем задала тот вопрос, с которого всё началось. Может быть, с самого начала разглядела всю истинную суть местного мифического грубияна, а может и просто хотелось верить в лучшее в людях. Самое главное, что Чэён не ошиблась, и теперь у них впереди только лучшее и светлое будущее.

У всех троих.