ЗАПУТАННЫЕ

Элиас Манобан сидел за столом в своем кабинете, повсюду были разбросаны бумаги. Это была его самая нелюбимая часть работы дона. Проклятая бумажная волокита. Он бы предпочел по локоть стоять в крови, чем еще хоть минуту ставить свою подпись.
Сама эта мысль казалась драматичной, но, в конце концов, какой мафиози не был склонен к драматизму?
   
Поток светлых волос попал в поле его зрения, когда в дверях появилась его дочь Лиса. Ее фирменная ослепительная улыбка украсила лицо, и настроение Элиаса мгновенно улучшилось. Хотя она была уже взрослой, эта улыбка все еще обезоруживала даже самую сильную его защиту.
Она была солнечным светом в его пасмурном небе, последним напоминанием о ее любимой матери. Он нежно любил мачеху Лисы, но ничто не могло заменить его первую любовь или восполнить утрату в его сердце. Однако присутствия Лисы было достаточно, чтобы притупить эту боль.
   
— Папочка! — воскликнула Лиса, отчаянно размахивая письмом, ее глаза ярко сияли.
   
— Да, принцесса? — спросил он, отложив ручку в сторону и уделяя ей все свое внимание.
   
— Я поступила! — взвизгнула она, оглушив его в самом лучшем смысле этого слова. — Я поступила на программу изобразительного искусства в Университет Джорджии!
   
— Конечно, поступила! Я ни на секунду не сомневался! — сказал он, обходя стол и заключая ее в объятия. — Я так горжусь тобой, Лиса!
   
Эмоции переполняли его. Он был так рад за нее, зная, что она мечтала о поступлении в этот университет еще с девятого класса. У нее всегда была страсть к искусству: она выражала себя через рисунки и живопись с тех самых пор, как научилась держать в руках ручку и кисть.
Но он не мог не чувствовать, как в груди разрастается комок печали. Лиса была его единственным ребенком — его жена ушла из жизни до того, как у них появился шанс расширить семью. Она была его «малышкой», и отпускать ее навстречу мечтам было так горько. Часть его хотела удерживать ее рядом вечно, но он понимал, что она должна выйти в мир и испытать все, что предлагает жизнь. Жизнь принцессы мафии была не для нее.
Она заслуживала хотя бы немного нормальности. Он бы не выбрал для нее такую судьбу, и теперь его долг заключался в том, чтобы освободить ее от этого мира, пока она не втянулась в него еще глубже и не пострадала… или чего похуже.
   
В Бостоне уже назревала буря между мафиозными семьями, и он знал: чем скорее она покинет город, тем лучше. Разумеется, он никогда не говорил ей об этом и не скажет. Возможно, она и узнала о роде его занятий еще в детстве, но он никогда не хотел, чтобы она была в это вовлечена или знала о масштабах происходящего. Он просто позволил ей радоваться поступлению в школу ее мечты и праздновал ее достижения.
   
— Простите, что прерываю, — донёсся голос из дверного проема.
   
Там стояла Лила, жена Элиаса, и укол гнева защемил его сердце. Почему она не разделила их радость, почему не была так же взволнована этим моментом?
   
— Тебя зовет экономка, Лиса.
   
Лиса посмотрела на Элиаса, ее глаза молча умоляли не отсылать ее. Он видел, как она глубоко вздохнула, стараясь продлить этот миг подольше — в последнее время моменты наедине были такими мимолетными.
   
— Увидимся за ужином, — прошептал он ободряюще, чтобы слышала только она.
   
Ей было восемнадцать лет, но ей еще предстояло многому научиться. Она стала слишком зависима от него. Это была еще одна причина, по которой он был рад, что она «вылетает из гнезда», чтобы принять следующий этап жизни.
   
Лиса торжественно кивнула, прошла мимо Лилы в коридор и скрылась из виду.
   
— Почему ты не могла поздравить ее? — огрызнулся Элиас на жену, его терпение уже было на исходе. Он действительно любил свою жену, но чем дольше он наблюдал за ее общением с Лисой, тем сильнее это чувство горчило.
   
— Я не совсем понимаю, о чем ты, — холодно ответила Лила.
— Что именно вы праздновали?
   
В глубине души Элиас знал, что жена пытается играть с ним в психологические игры, а у него не было на это ни времени, ни сил. Он тяжело вздохнул и снова сел за стол.
   
— Чему я обязан честью лицезреть твое общество, дорогая жена? — спросил он, уже опустив голову и сосредоточившись на стопке бумаг.
   
— Я принесла тебе выпить. Подумала, что тебе не помешает после всех этих контрактов и прочего, — она махнула рукой, указывая на беспорядок на его столе.
   
— Спасибо.
   
Его глаза встретились с ее глазами, и он кивнул, когда она поставила стакан виски. Его пальцы коснулись ее пальцев, когда он забирал напиток. Он решил «к черту всё» и залпом осушил стакан, прежде чем поставить пустую емкость на стол.
   
— Намного лучше, — улыбнулся он Лиле. — Спасибо те...
   
Прежде чем он успел закончить фразу, острая боль пронзила его сердце. Прошла всего секунда, голова словно готова была взорваться, и он с безжизненным стуком рухнул на стол, прямо на влажные чернила своей последней подписи.

Лила Манобан на цыпочках отошла от дверей кабинета Элиаса, и на её лице застыла ядовитая улыбка. Она только что стерла с лица земли короля мафии Манобана, и никто никогда не узнает, что она имеет к этому хоть какое-то отношение.
Она об этом позаботится.
   
Все решат, что Элиас Манобан умер от сердечного приступа. Яд выветрится из его организма задолго до того, как кто-то успеет заподозрить неладное.
   
Теперь, если бы Лила только смогла избавиться от его несносной девчонки, она была бы в тысячу раз счастливее, чем в этот миг.
   
В её голове начал созревать новый план, и смех, готовый вырваться наружу, был маниакальным.
Принцесса Элиаса никогда не узнает вкуса свободы. Лила оставит её себе как милый маленький трофей, надеясь, что эта мысль заставит Элиаса перевернуться в его свежевырытой могиле. Ну, или хотя бы на столе в кабинете, где сейчас покоится его тело.
   
Ей никогда не нравилась эта девчонка с её вечно солнечным и жизнерадостным характером. Таким не было места в этом мире. Это не было подобающим поведением для принцессы мафии.
   
Лила сломит её и покажет, на какую тьму на самом деле способен этот мир.​