Глава 1
Лалиса Манобан всегда знала, что она хочет от этой жизни. Хотела она спокойствия, стабильной зарплаты и маленькую удобную квартирку, чтобы жить там, наслаждаясь одиночеством. Но жизни на желания Лалисы было плевать с высокой горки, поэтому она имела дебошира и пьяницу отца, шумную хабалистую мать и троих наглых старших братьев, которые бесцеремонно брали её вещи, ломились в ванную, когда она мылась и жрали как не в себя, иногда заставляя её сидеть на голодной диете.
Ещё её жутко бесила собственная внешность. Девушка была невысокой и хрупкой на вид, с пропорциональной ладной фигуркой и до слащавости милой мордашкой. При её навыках и основной профессии тренера по самообороне в одном из самых престижнейших спортивных центров это было очень обидно, ведь доверяли ей исключительно нежных барышень и прыщавых подростков, которые вовсю пускали слюни на «куколку-нуну» и норовили пощупать за все выступающие части, но быстро знакомились с её фирменным приёмчиком «ты же не хочешь остаться без потомства, малыш?» и сдувались.
Последней каплей, прорвавшей плотину её непрошибаемого терпения стал её так называемый парень, после полугода отношений заявивший, что он устал от того, что его девушка лежит бревном и что он нашел себе более сексапильную крошку. Получив заслуженный хук справа, он остался смирно лежать на асфальте, давно уже уяснив для себя что Лиса лежачих не била, ибо не спортивно. Подавив вполне объяснимое желание плюнуть сверху на этого слизняка, Лиса решила, что в жизни пора что-то менять, иначе ей грозила банальная бабская истерика, после которой она перестала бы себя уважать.
Получив зарплату и впервые не отдав её матери, она прошерстила кучу объявлений о съёме жилья, и, выбрав райончик поближе к работе и подальше от «драгоценной» семейки, решила позвонить.
Голос в трубке был мужской, низкий, хрипловатый и такой приятный — прямо мурашки по коже. Парень честно сказал, что соседи не самые милые и законопослушные личности, но ремонт свежий, все коммуникации работают отлично, а дверь — железная и надежная. Всё решила квартплата — она была просто смешной. Договорившись встретиться завтра и подписать договор об аренде, Лиса положила трубку и с облегчением выдохнула. Теперь можно и напиться, ведь скоро она избавится от большинства своих проблем. Нет, деньги матери она давать не перестанет, но резко уменьшит их количество. Пусть эти дармоеды, которых мама ласково зовёт «мои мальчики» поднимут наконец с дивана свои откормленные задницы и пойдут зарабатывать и помогать маме, которая пахала на трех работах, чтобы обеспечивать их всем необходимым. А Лиса умывает руки — они и так почти три года сидели на её шее, принимая всё как должное и не ставя сестру ни во что.
Тёмноволосый незнакомец присел за её столик в уличной кафешке, когда в Лисе уже плескалось парочка бутылок соджу. Он что-то там пробурчал про отсутствие мест и присосался к стакану, получив в ответ ослепительную пьяную улыбочку.
Чонгука опять накрыло одиночество. С тех пор, как умерла его бабушка, он частенько его чувствовал, несмотря на надёжных друзей, не самую плохую работу и красивый дом в престижном районе. Своих родителей он не помнил — отца убили в пьяной драке, а мать подалась куда-то за лучшей жизнью да так и пропала, оставив трёхлетнего Чонгука на попечении свекрови. Без бабушки он бы бросил школу в пятнадцать и подался в молодежную банду. В принципе, в банде он состоял, но учиться бросать и не думал, поскольку не хотел разочаровывать свою любимую старушку, но и получать побои от уличных отморозков не желал, поэтому действовал по завету своего сэнсея: «Если не можешь избежать драки, то бей первым». Он и бил, используя не только кулаки, но и неплохие мозги и занимал в уличной иерархии всё более и более высокие должности, обрастая нужными связями, пока в восемнадцать лет не подрался с заносчивым широкоплечим красавчиком, якобы случайно забредшим в их нехороший район. Красавчик оказался ой как не прост, и сообразительный Шуга не стал бычить, а помог тому найти нужного человечка. С той драки и завязалась между ними странная связь, переросшая со временем в крепкую дружбу. Сокджин же уговорил его поступать в университет, который Чонгук с блеском закончил, и на работу взял в свою компанию. Бабушка была счастлива, что её дорогой малыш выбился в люди, но переезжать в новёхонький дом отказалась наотрез. Единственное, что разрешила сделать внуку строгая старушка — облагородить их старенькую квартиру.
Вот уже пять лет, как её нет. Чонгук пытается забыться в работе, заводит новые знакомства, но все девушки производят впечатление охотниц до денег и удовольствий. То ли он слишком придирчив, то ли ищет не там, но родной души не находит, хоть ты плачь.
Чтобы квартира не пустовала, он пускает туда жильцов, обязательно девушек, так бабушка хотела, да и квартплата просто смешная, ведь деньги ему не нужны. Но райончик их за прошедшие года изменился мало, поэтому все жилички быстренько сбегают от полукриминальных соседей. Одна вот задержалась практически на три года — малышка Шинни, став почти младшей сестрёнкой, но и ту увёл доставучий и язвительный тонсен Джина...
Чонгук снимает надоевший деловой костюм, натягивает простецкие джинсы, тёмную футболку и идёт пить соджу в кафешку тетушки Ма — у неё самое ядрёное кимчи в их районе. От мысли, что все его друзья обзавелись девушками, а Джин и жениться успел, становится грустно. Привычное одиночество почти накрывает с головой, но тут он видит ЕЁ.
Девчонка, сидящая за столиком миленькая, как фарфоровая куколка, но пьет, как заправский сапожник, не замечая похотливых взглядов полупьяной компании за соседним столиком. Незаметно показав им кулак, Чонгук торопливо присаживается и что-то бормочет, получая в ответ красивую улыбку и осознавая, что девица совсем пьяная. Он надолго залипает на раскрасневшиеся щечки, мило надутые губки и очаровательные завитки, обрамляющие личико. Первый раз ему кто-то нравится вот так — с первого взгляда. Милашку хочется тискать и согревать в объятьях и эти желания сильно смущают.
Через час она вдруг подрывается с места и куда-то устремляется, слегка пошатываясь, и смешно что-то бормочет. Чонгук идёт за ней, не в силах расстаться, словно околдованный, ведь ни имени, не адреса упрямая малышка так и не сказала, хоть он и старался.
Лиса просыпается медленно, пытаясь сообразить, где это она очутилась. Обстановка дорогая и совсем незнакомая, да и резво стучащие в голове дятлы ясности мыслям не добавляют. Последнее, что она помнит чётко — тёмноволосый смазливый незнакомец, садящийся за её столик. Интересно, она что, решила отомстить своему бывшему и переспала с чужим парнем? В памяти — огромная чёрная дыра, а взгляд под одеяло не оставляет сомнений — что-то было, ведь на ней только чужая футболка и трусики.
— Проснулась? — раздаётся от двери смутно знакомый низкий голос. Лиса поворачивает голову и мысленно пищит: вчерашний незнакомец стоит в одном полотенце и нагло ухмыляется, видимо, желая смутить. Он стройный качок, с довольно развитой мускулатурой и похож на её коллег — профессиональных бойцов. Тёмные глаза внимательно изучают её растрёпанный внешний вид, но получают в ответ такой же нечитаемый взгляд — голой мужской грудью Хе Сон уже давно не смутить, учитывая профессию и наличие трех братьев.
— Угу. Как я здесь очутилась?
— Хмм, ну, мы познакомились, пообщались и провели вместе ночь, — Чонгук дразнит, видя наконец-то заалевшие щеки и опущенные вниз красивые карие глаза. — Только ты так и не сказала, как тебя зовут.
— Йеджи. Где у тебя тут душ? И можешь выйти?
— Хорошо, не стесняйся, я пойду за кофе, а ты спокойно прими ванну и продолжим наше знакомство, идёт?
Лиса согласно кивает и мило улыбается, в голове прокручивая план побега. Ещё не хватало обзавестись назойливым поклонником, от прошлого-то еле отбилась. Нет, в её жизни больше не будет места глупым связям. Теперь она будет делать только то, что хочет, а этот смазливый самодовольный хрен похоже настроен на продолжение.
Дом у тёмноволосого красивый, но Лисе не до экскурсий. Прошмыгнув в ванную, она радуется большому окну. Второй этаж — тоже не проблема, она и с третьего бы сиганула, и не такое умеет, к тому же тут приятный бонус в виде водосточной трубы. Быстро натянув свои джинсы, пускает воду и слышит легкий скрип захлопнувшейся калитки — хозяин ушёл. Кроссовки вылетают в окно, Лиса скользит следом как заправский ниндзя. «Больше не стоит пить не дома» — эхом звучит в голове, когда она обувается и осторожно выходит прочь.
Встреча с арендодателем назначена на четыре. Девушка тихой мышкой пробирается в дом, быстро моется и начинает собирать вещи, пихая сумки и чемоданы под кровать и в шкаф, планируя смыться отсюда уже сегодня, пока все разбежались по своим делам. Матери она позвонит потом, а остальные обойдутся без прощания.
Она шикует и берёт такси. Сегодня у Лисы начинается новая, свободная и счастливая одинокая жизнь и никаким наглецам не испортить ей настроение. Заходит в обшарпанный подъезд, ничуть не смущаясь пристальных взглядов и перешёптываний малолетней шпаны и нажимает звонок на аккуратной железной двери.
Чонгук распахивает дверь, одобрительно хмыкая от пунктуальности девчонки, и застывает, неверяще глазея на такую же ошарашенную Лису. Она глупо хлопает глазами, до слегка зависшего сознания не сразу доходит, как шатен очутился в её будущей квартире, а когда доходит — становится поздно. Парень отмирает, быстро дёргает её за руку, затаскивая вглубь помещения, и захлопывает двери.
— Ну привет, беглянка, — язвительно шипит он, блокируя замок и нависая над жертвой.
— Привет. — Лиса внезапно успокаивается, понимая, что перед ней — хозяин квартиры. — Я вовремя? Где договор? И, пожалуйста, можно без фамильярностей?
— Что? Разве тебя зовут не Йеджи? — Юнги смотрит на наглую девицу и получает в ответ спокойный уверенный взгляд.
— Лалиса Манобан, приятно познакомиться, — она протягивает маленькую ладонь и довольно сильно, почти по-мужски, жмёт чужую руку. — Похоже, вы меня с кем-то перепутали. Я звонила вчера по поводу квартиры. Она ещё сдаётся?
Чонгук в ступоре. Вот же она, его миленькая пьяная фея, удравшая из дома прямо перед его носом, заявляет, что видит его впервые и не похоже, что врёт. Одета она по-другому, более строго и закрыто, удивлённо смотрит и наверное считает его дурачком. Что-то тут явно нечисто, это именно она, Чонгук уверен на все сто, но если сейчас настаивать на своём, то можно её спугнуть, а делать этого он ни в коем случае не собирается. Парень стискивает зубы, жестко подавляя порыв схватить поганку за узкие плечики и вытрясти из неё правду, и приглашает пройти, попутно принося свои извинения.
Он показывает дорогу, слыша за спиной тихий облегчённый вздох, и зловеще ухмыляется. «Это ещё не конец, милашка. Попробуем пока по-хорошему».
Лиса успокаивается. Похоже, враньё удалось. Квартира ей жутко нравится, всё новенькое и чистенькое, классное и уютное. И до её спортивного центра всего лишь четыре остановки на автобусе. Она с удовольствием подписывает договор и вскидывает брови, когда слышит:
— Лиса-ши, советую вам завести хотя бы перцовый баллончик. У нас неспокойный район.
— Не переживайте, господин Чон, я знала, куда шла. У меня есть шокер. И с соседями я разберусь.
Чонгук мнётся у дверей, но потом всё же уходит, напоследок заверив, что соседи её не тронут. Лиса счастливо улыбается и падает на широкую кровать. Красота! И даже то, что назойливый шатен оказался её квартирным хозяином, не смогло испортит ей настроения. Отшивать таких типов давно уже вошло в привычку. Она звонит в транспортное агентство и заказывает грузовое такси.
Переезд проходит без сучка и задоринки. Сгрузив вещи аккуратной кучкой прямо посредине гостиной, Лиса решает сходить за продуктами, пока ещё не очень поздно. Хоть она особо никого и не боится, осторожность ещё никто не отменял. Как говорит её сэнсей: «Лучший твой бой, это тот, которого удалось избежать».
У подъезда трутся давешние малолетки, курят, пьют пиво и ржут, как ненормальные. Лиса расправляет плечи и почти проходит мимо, подавляя желание прописать леща чуваку, кинувшему бычок прямо на заплёванный асфальт, но тут её окликает ломкий басок:
— Эй, милашка, ты откуда такая взялась? Не хочешь познакомиться поближе? — тонкая полудетская рука цапает её за запястье, заставляя поднять голову и убить наглеца взглядом. Пацан явно заводила, в модных рваных джинсах и яркой футболке, с крашеными в пепельный волосами и пятью серёжками в левом ухе, но лицо совсем детское, с острым подбородком и большими настороженными глазами. Не желая начинать с конфликта, девушка вполне миролюбиво отвечает:
— Не хочу. Пусти, пожалуйста, мне нужно идти.
— А вот и не пущу, — включает альфа-самца малец, а его приятели одобрительно матерятся. — Такая красоточка бесхозной быть не должна. Отсосёшь мне — и свободна.
Лиса, конечно, хладнокровная особа, но не настолько, чтобы спускать подобное с рук кому бы то ни было. Секунда — и борзый мальчик стонет от боли с заломленной за спину рукой.
— Так, детишки, — спокойным твёрдым тоном говорит она, — не советую подходить ко мне ближе, чем на три метра. Ещё раз услышу в свой адрес нечто подобное — сломаю что-нибудь тому, чей грязный рот осмелится вякать всякую пакость. На выбор — руку, ногу, челюсть могу свернуть. Я понятно объясняю, малыш? — наклоняется она к уху поверженного жалобно пыхтящего противника. — Я не милашка, не малышка, и уж тем более не шлюшка. Если припечёт, можете звать меня нуной. Господин Чон Чонгук обещал мне, что вы будете паиньками, но вижу, что мне придется взяться за ваше воспитание. И ещё — завтра я планирую прибрать в подъезде. Того, кто будет там плевать и сорить после моей уборки, заставлю вылизывать все плевки языком. Уж поверьте, у меня это получится. Как тебя зовут, юное хамло?
— Ф-феликс, — кряхтит тот, уже и не пытаясь вырваться из жесткого профессионального захвата.
— Проследишь, чтобы все остальные соседи тоже усвоили эту простую информацию. Надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество.
Тишина за её спиной была мёртвой. Вернувшись домой с покупками, Хе Сон разобрала вещи, поужинала и позвонила матери. Выслушав о себе много «лестных» слов, она спокойно повесила трубку, решив на время совсем прервать финансовый ручеёк, текущий от неё к её непутёвой семье. Пора бы вспомнить и о себе, прикупить что-нибудь новое, а то уже перед коллегами стыдно за свои старенькие кроссовки и немодную куртку.
Чонгук злился. Дерзкая девица всё не выходила из его головы, занимая всё свободное пространство и мешая работать. Он-то думал немного её подразнить, а потом признаться, что просто переодел её пьяненькую тушку, потому что неаккуратная дева заляпала майку чем-то жирным и пригласить на свидание. Парень и домой её к себе приволок только потому, что она не могла внятно сказать свой адрес, только хлопала длиннющими ресницами и миленько хихикала.
Сегодняшняя суровая девушка разительно отличалась от вчерашней очаровашки. Если бы он не отличался особой дотошностью, то, наверное бы поверил в свою ошибку. Но небольшой шрам на левом запястье, милая привычка морщить нос при попытке сосредоточится и странный кулон на тонкой шее не оставляли никаких сомнений — это было его наваждение. И что с ним делать — он не знал. Оставалось только собрать в кулак всю свою куда-то разом пропавшую смелость и подкатить к мелкой хулиганке.
Он забеспокоился через неделю, когда она не ответила на звонок. Всё-таки Чонгук обещал ей спокойную жизнь, поэтому не долго думая, после работы направился знакомым маршрутом.
Странности начались еще на подходе к подъезду. Вечно гогочущая толпа малолеток, собирающаяся по вечерам и терроризирующая запоздавших прохожих, сегодня весело шушукалась и подметала асфальт, собирая первые упавшие листья. Чонгук застыл, переваривая картинку, а потом свистнул, подзывая к себе их главаря — борзого не погодам, но довольно смышлёного паренька.
— Это что еще за пердимонокль? — хрипловато спросил он, подмечая на смазливой мордашке след от кулака.
— Лиса-нуна разозлилась, — вздохнув, признался Феликс. — Мы плевались мимо урны и насорили в подъезде. Она сказала: «Я вас предупреждала» и побила всех. Теперь мы месяц будем убирать территорию. Но она обещала купить колу и угостить своим обалденным печеньем, — мечтательно закатил глаза мальчишка. Говорил он прокуренным хриплым басом, что при его не самом высоком росте и довольно субтильной внешности смотрелось странновато.
— Лиса? Побила вас? — Юнги недоумённо моргал, пытаясь переварить новую информацию. Эта пигалица побила самую опасную банду малолеток на районе и осталась жива?
— Ага. Мы не поверили сначала, но она раскидала всех, ещё и заявила, что на первый раз хватит, мол, не следует калечить детей и принесла печенье. Вкууусное.
— Чёрт, что за чудовище я поселил в своей квартире, — озадаченно промямлил Чон и зашел в подъезд, обалдевая во второй раз. Стены только что не сверкали, на вымытых до блеска подоконниках стояли дешевенькие стеклянные пепельницы, а с пола можно было есть. Как ей это удалось?
Лиса лениво валялась на диване, поедая только что приготовленное печенье и тупо щелкая пультом. Все дела она переделала ещё утром и теперь наслаждалась законным выходным, не ожидая посетителей. Банда приручилась на удивление легко: стоило только показать свою силу, а потом прикормить — и из хамоватых малолеток они тут же превратились во вполне себе послушных и уважительных подростков. И чего её хозяин пугал плохим районом? Нормальный район, зелёный и днём тихий, а ночная жизнь её волновала мало.
Звонок раздался так неожиданно, что девчонка сильно вздрогнула и выронила изо рта очередную печенюшку. Кого это там принесло? Может, Феликс явился доложить о выполненном задании и получить обещанную награду? Со вздохом отряхнувшись от крошек, Лиса открыла дверь и глупо захлопала глазами, обнаружив на пороге своего квартирного хозяина.
— Привет. Ты чего на звонки не отвечаешь? — нагловато спросил Чонгук, бесцеремонно проходя в гостиную и усаживаясь на диван.
— Здравствуйте. А должна?
— Я пришел узнать, как дела. Узнал. Слегка офигел. Ты кто такая?
— Чемпион по тхэквондо в среднем весе среди юниоров Кореи в старшей школе. Из-за травмы в сборную не взяли, отучилась на тренера, получила лицензию на обучение самообороне, теперь работаю в спортивном центре. Я удовлетворила ваше любопытство, господин Чон? — с вызовом спросила она, глядя, как её вкусное печенье исчезает с тарелки на глазах, а смазливая моська напротив приобретает всё более довольное выражение. — Вы угощайтесь, не стесняйтесь, — мягко пропела она, всей своей невысокой фигуркой излучая сарказм. — Может, кофе?
— Было бы неплохо, — невозмутимо откликнулся хам. — Очень вкусно.
— Не объедайте детей, господин Чон.
— Меня зовут Чонгук, но ты можешь звать меня оппа, — хитро прищуренные глаза прожгли в ней уже целую дыру.
— Спасибо, перетопчемся. С чего бы вдруг такие милости? — подозрительно прищурилась Лиса, усаживаясь в удобное старое кресло и не сводя взгляда со своего внезапного гостя.
— Ты мне нравишься. Пришел пригласить тебя на свидание, — невозмутимо выдаёт тот, по-прежнему сверля её глазами.
— А что, это является обязательным условием найма? Что-то не припомню такого пункта в договоре. Простите, но я вынуждена отказаться. У меня уже есть парень.
— Парень — не стена, подвинем, — Лиса, задохнувшись от чужой наглости, могла только тупо моргать, а тёмноволосый тип одним слитным движением стёк с дивана, навис над ней, уперев руки в подлокотники, и похабно промурлыкал: — Думаю, что я гораздо лучше него, малышка. Как надумаешь проверить — позвони, я буду ждать, — и быстро чмокнув в носик растерянную от такого напора деву, поспешно ретировался.
— Ащщщ, и что это только что было? Что за дебильный пикап? Но в том, что он всяко лучше бывшего, я уверена на все сто. Этот своего не упустит, — бормочет себе под нос девчонка, чувствуя странную смесь возмущения и восторга, и ещё что-то типа тёплого комочка, зарождающегося внутри. Так нагло и напористо её ещё никогда не домогались. Впрочем, опыт в данной области у Лисы мизерный — робкий мальчик в школе и бывший-слизняк. В секции она всегда была «своим парнем», да и на работе дела обстояли не лучше. Не считать же за любовный опыт приставания на улице полупьяных мерзавцев, ведущихся на её мнимую беззащитность. Она тихо хмыкает и решает посмотреть, что будет дальше.
Чоннук топает к стоянке, не сдерживая глуповатую улыбочку, так и норовящую выползти на лицо. Кажется, он и правда влип по полной программе. Милашка не уступает ему в язвительности, явно сильная личность и нравится с каждой встречей всё больше и больше. Теперь нужно разузнать о ней побольше по своим каналам. Почему-то Чон уверен, что насчет парня она нагло врёт. Ему жутко импонирует её чистоплотность и навыки в воспитании подрастающего поколения, а печеньки — вообще восторг. Короче, он уже вполне серьёзно начинает планировать их совместное будущее, забывая, что строптивую девицу ещё нужно завоевать.
Утром Лиса обнаруживает у своей двери корзину с фруктами и маленький букетик разноцветных мини-хризантем. Записки нет, но пойманный за ухо и тут же продавшийся за печеньки Феликс гундит под нос, что приходил Чонгук-хён и пригрозил поотрывать всем все выступающие части тела, если хоть что-то из корзинки пропадёт. В награду «предатель» получает большое краснобокое яблоко и обещание позвать на обед и обижается, когда крошка-нуна обзывает его ребёнком. Хмыкнув, она затаскивает тяжелую корзину в прихожую и идёт по своим делам. Настроение почему-то резко скачет вверх.
Закончив занятия с группой слегка озабоченных подростков, Лиса устало садится на маты и уходит в себя, крупно вздрагивая, когда её телефон разражается пронзительным звоном. Администратор просит подойти к мужской раздевалке и забрать парня, который записался к ней на индивидуальные занятия.
Что код «песец», девушка понимает, когда подходит к указанному месту и видит знакомую тёмную макушку. Чонгук оборачивается на звук шагов и расплывается в такой очаровательно-сладкой улыбочке, что сердце Лиса гулко стукает о рёбра и проваливается куда-то в пятки.
— Привет, тренер! — низким, нарочито сексуальным голосом тянет этот... нехороший человек и делает пару шагов вперёд.
— Что тебе здесь нужно? — нервно спрашивает она, облизывая пересохшие враз губы.
— Хэй, нельзя ли повежливее, я всё-таки ваш клиент. Пришел поучиться самообороне, а то вдруг кто-нибудь из-за угла выскочит и украдёт меня, такого красивого, — тёмные глаза довольно прищуриваются, видя явное смущение и растерянность.
— Сомневаюсь, что я вас могу чему-нибудь научить, — тянет резину девчонка, к своей досаде понимая, что от назойливого «клиента» так просто не избавишься. Глаза невольно оглядывают мускулистую фигуру, отмечая нарочито расслабленную позу, совсем как у её сэнсея, который тоже отличался крепким телосложением, и легко раскидывал сразу по десятку рослых учеников, заставляя их нападать толпой, когда они временами борзели. Он и её наставлял, что в их спорте главное — мастерство, а не мускульная масса. «Конечно, убить можно и кирпичом, ежели подойти сзади и неожиданно стукнуть по затылку, но сюрикен из-за угла будет гораздо эффективнее, не находишь? Ты милая малявка и в этом твоя сила. Никто не ожидает от такой куколки решительных действий. Пользуйся этим в своих целях и никогда не сдавайся» — часто говаривал сэнсей, возлагая на Лису большие надежды, а когда случилась та глупая авария, он и вытащил потухшую девчонку из жуткой депрессии, дав ей новую цель и желание двигаться дальше.
Похоже, этот настойчивый тип был из той же оперы, но работа есть работа, поэтому Лиса только тяжело вздохнула и жестом пригласила его следовать за собой.
Чонгук невольно восхитился выдержкой и терпением своего миленького тренера. Он изгалялся, как мог, разыгрывая неофита и то и дело капризно прося показать какой-нибудь несложный приём (на самом деле целью было прикасаться к девчушке как можно чаще), но она невозмутимо показывала, не реагируя на мелкие подначки и лишние прикосновения.
Лиса просто кипела, как внезапно пробудившийся вулкан и до извержения оставалось совсем чуть-чуть. Эта дерзкая сволочь позволяла себе слишком много, то нежно касаясь спины, то, якобы случайно оказываясь в опасной близости от её губ. А когда наглая конечность мягко скользнула вниз, легонько сжав упругую ягодицу, она совсем озверела и, забыв о профессиональной этике, идеально проведённым приёмом завалила гадёныша на маты и села сверху, закусив губы от злости и желания выпалить в лицо шатену все дрянные словечки, которые она узнала от друзей за время посещения своей секции.
Чонгук глазел снизу вверх на нахмуренную покрасневшую мордашку и безжалостно давил в себе желание поменять положение на прямо противоположное (что не составило бы ему абсолютно никакого труда) и заняться чем-нибудь более интересным. Весь этот детский сад и умилял, заставляя кого-то внутри громко пищать, но и одновременно бесил. Он вообще по жизни был жутким собственником и сейчас горел желанием поскорее присвоить себе вредную малышку.
— Я тебе сейчас чего-нибудь сломаю, если не прекратишь меня лапать! — прошипела она, наклоняясь ниже и пристально вглядываясь в чужие глаза. — Бесишь!
— Я не лапаю, я оцениваю фронт работ, — с ехидной усмешкой заметил он и нагло облизнулся, не сводя глаз с закушенной алой губки. — Я настырный и умею добиваться своего. Лучше сразу сдайся.
— Сдаться? Это блюдо такое? — вернула усмешку Лиса и невольно взвизгнула, когда мир вдруг перевернулся и она оказалась под Чоном, плотно прижатая к мату, с грамотно зафиксированными руками и ногами. Он медленно наклонился и прильнул к манящим губам в нежном изучающем поцелуе. Девушка замерла, пораженная чужой наглостью и незнакомым сладким чувством, которого раньше ей испытывать не удавалось. Внутри разливалась тягучая истома, заставляя тело обмякнуть, а пальчики на ногах — поджаться. Чужие губы неторопливо исследовали её рот, мягко понуждая разжать стиснутые зубы, посасывая и слегка прикусывая, а она тихо млела, как последняя дорамная дурочка, пока в затуманенную голову не пришла отрезвляющая мысль: «Лалиса, ты совсем мозги растеряла из-за этого слащавого типа? Если будешь растекаться медовой лужицей, то он трахнет тебя прямо здесь и спрашивать твоего мнения не станет. Соберись, тряпка!»
Увлёкшись припухшими от страстного поцелуя чужими губами, Чонгук невольно расслабился, перестав ждать нападения и на миг забыв, с кем имеет дело, за что и поплатился. Вот он жадно исследует сладкий ротик, а в следующую минуту уже лежит на полу, морщась от боли и вытирая кровь с разбитой губы.
— Совсем ополоумел, придурок? — откуда-то слева слышится злобное шипение, и Чон с огорчением понимает, что несколько поторопился с напором. Эту дикую кошку с налёта не завоюешь, брендовыми шмотками не впечатлишь, и вряд ли малышка теперь согласится пойти с ним куда-нибудь.
— Прости, крышу слегка сорвало, — кается парень, слабо улыбаясь окровавленным ртом при виде растрёпанной разъярённой Лисы, которая уже вскочила с мата и теперь стоит над ним, в ярости сжимая маленькие кулаки.
— Вставай, урод моральный и мы продолжим! — Лису уже несло на волне праведной злости. Хотелось жестко отбуцкать наглеца, не взирая ни на какие последствия. В душе бушевал первобытный хаос, потому что ей... понравилось. Понравилось целоваться почти что с первым встречным, с человеком, которого она совсем не знала. Тело ещё дрожало, требуя продолжения, и ей хотелось выплеснуть свои противоречивые эмоции так, как она привыкла — через агрессию.
— Неа. Не встану. Я с девчонками не дерусь, а ты не бьёшь лежачих, как я понял. Буду здесь валяться, пока не успокоишься.
— У тебя кровь, — буркнула она, наскоро сделав дыхательную гимнастику и чувствуя, как уходит излишняя ярость. Всё-таки терять такую шикарную квартиру из-за своей вспыльчивости не хотелось.
— Ерунда, до свадьбы заживёт, — грустно усмехнулся Чонгук, вытирая лицо краем испорченной белой футболки. — Прости, я веду себя как полный идиот. Слишком давно не ухаживал за приличными девушками. Не обещаю, что не стану тебе докучать, но постараюсь впредь держать себя в руках. Мир?
— Вот только не нужно делать щенячьи глазки, я уже довольно взрослая барышня и на такое давно не ведусь, — непримиримо сказала Лиса, нервно поправляя волосы. Сквозь остаточную злость на гадкого хама пробивалось совсем другое чувство. Ей было... приятно? Приятно чужое внимание, обжигающие тёмные взгляды и даже нахальная настойчивость. «Да что со мной творится? Не нужен мне этот нахал, совсем не нужен!»
Чонгук только закатил глаза в ответ на последнюю сентенцию и с огорчением оглядел испорченную майку.
— Придешь домой — застирай в холодной воде простым мылом, всё отойдёт, — притворно равнодушно пробормотала девица, старательно отводя глаза от опять расплывшегося в улыбке парня.
— Спасибо за совет. Приду в среду, по своему расписанию, — он лениво встал на ноги, подошел неприлично близко и шепнул в маленькое ухо: — Всё было очень вкусно, надеюсь на не менее сладкое продолжение. Пока, мой маленький воин.
Чувствуя, как алая краска заливает щеки, Лиса стояла, не в силах шелохнуться и отстранённо наблюдала, как этот «бессмертный» быстро и бесшумно скользнул за дверь. «Святые ёжики, дайте мне терпения и стойкости вынести эту чуму в человеческом обличии! Похоже, господин Чон из тех, кому проще дать, чем объяснить, почему нет... Вот это я попала...» Собственные чувства и реакция на его поцелуи сильно пугали, ведь ничего подобного Лиса раньше не испытывала. Её первый мужчина оказался довольно грубым типом и секс с ним не вызывал никаких особых эмоций. Эта же зараза заставила растечься сладкой лужицей от одного только поцелуя, вызывая во всём теле странное томление и смутное желание чего-то большего.
На сегодня это была последняя тренировка, поэтому по-быстрому приняв душ, уставшая и морально, и физически Лиса выпила в спортбаре апельсиновый фрэш и понуро потопала на автобусную остановку, вяло прикидывая, хватит ли у неё сил приготовить что-нибудь на ужин или плюнуть на нормальную еду и заказать жареной курочки. Хотелось пива, но после последней эскапады она зареклась пить.