Надежда (ficbook)[ЗАКОНЧΕH]

«Срочная командировка в Кванджу. Вернусь через два дня. Вали уже домой», — Юнги откидывает телефон в сторону, а потом быстро массирует виски. Вот же судьба подкинула подарочек. Отец уехал — хорошо, но он вернется — это плохо. Разговор будет, несколько подзатыльников, а ещё, как довершение, истерика и нескончаемый поток слез. Парень сразу же морщится, думать о плохом не хочется, но, черт возьми, думается, отец открутит ему голову, как только приедет, ещё и унизит для уверенности. Так было всегда и так всегда будет — не нужно даже сомневаться. Чесын никогда не остывает, он просто копит свою злость ещё больше, развивает, выращивает, превращая в того самого детского монстра, что живет под крошечной кроваткой. Омега понимает, что должен сейчас вернуться домой, тем более, что отец следит за его расписанием в университете и вполне может позвонить, чтобы узнать, где он сейчас. Только вот Юнги… только вот Юнги не хочет туда, боится до дрожи в коленях, но не хочет. Если бы он мог, то никогда бы больше туда не вернулся, никогда бы в жизни там даже не показался.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Хосок, плюхаясь рядом на диван, он закидывает свою руку омеге на плечи и чуть прижимает к себе.

— Отец уезжает на два дня в командировку, — без эмоционально отвечает Мин и жмется ближе к альфе, ощущая его тепло и поддержку. К хорошему быстро привыкаешь, вот и он уже успел привыкнуть к чужим объятьям, что способны согреть его продрогшее тело даже в зимнюю стужу, успел привыкнуть к любящему Хосоку. И он не хочет отвыкать от этого, не хочет чувствовать удары по всему телу и постоянно выслушивать унизительные комментарии.

— А это хорошо или плохо? — альфа склоняет голову чуть набок, чем напоминает маленького миленького ребенка.

— Никак, — слишком резко и надрывно отвечает Юнги, но тут же отводит взгляд в сторону. Он не должен кричать и психовать, Хосок ведь не виновен, что конкретно ему с родителем не повезло, поэтому омега чуть смягчается и даже выдавливает из себя что-то похожее на улыбку. — Пока его нет — хорошо, появится — плохо. То, что я сбежал, не отменяет нашего разговора, а всего лишь откладывает… я просто надеюсь, что к тому моменту он хоть немного остынет и всё пройдет более гладко, — безбожно врет парень, ведь прекрасно знает, что не остынет, прекрасно знает, что гладко никогда не будет, просто Хосок не должен думать об этом, волноваться, проще будет скрыть всё и не валить ни на кого свои проблемы. Это ведь только его груз — тяжкая ноша всей жизни, которая должна с ним остаться, ведь у каждого есть свое собственное бремя.

— То есть гладко может не пройти? — хмурится Чон, поглаживая тонкими пальцами чужие плечи. Ему это не нравится ни капельки, он чувствует, что омега лжет, но сделать ничего не может. Он ведь не заставит сказать правду, не привяжет к стулу, и не будет пугать разогретым утюгом. Юнги сам ведь расскажет, когда решится, когда сможет и хоть чуточку успокоится. Не нужно быть настойчивым, там, где того не просят, нужно уметь ждать.

— Не дуйся, я это просто так сказал, — Мин пытается улыбаться как можно искренне, чтобы не выдать себя, смотрит в черные глаза альфы с наигранной легкостью. Так будет проще для них двоих, так будет проще для всех. — Лучше расскажи что-нибудь о своих родителях. Кто они?

— Ну… Мои родители — нетипичная парочка, если честно. Моя мать, альфа, — Чон Сэджон, она владелица небольшого круглосуточного магазина, а папа, омега, — Чон Чангюн работает психологом. Чонгука ты уже видел. Я, если честно, даже не знаю, что тебе рассказать, — Хосок чешет затылок и неловко улыбается. — А твои?

— Отца ты знаешь, а папа давно умер, я не люблю об этом вспоминать, извини, — Юнги виновато опускает голову.

— Ты не должен, если не хочешь, — альфа обвивает руками талию истинного и притягивает к себе вплотную. Омега теплый, но почти всегда чуть дрожит, особенно часто он замечает его легко подрагивающие пальчики, которые уже, кажется, даже простое успокоительное не возьмет, к нему обязательно нужно добавить теплых поцелуев и долгих объятий, чтобы усилить действие лекарства. — А вообще это я должен извиняться за то, что испортил тебе настроение. Не грусти, я с тобой, мой хороший, — Чон целует чужую макушку, наслаждаясь каким-то внутренним теплом и нежным запахом зеленого чая. Так и должно быть. Они должны быть вдвоем, рядом друг с другом и никогда не расставаться. Они уже родные по крови и от этого даже не надо отрекаться, они ведь истинные — идеальные друг для друга. Кто вообще может говорить, что они друг другу не подходят? Эти люди ведь явно не в себе.

— Всё хорошо, не нужно беспокоиться, — Юнги легко улыбается, а потом несмело кладет свои ладони поверх ладоней альфы, разгоняя табуны мурашек по его спине. Омега не особо щедрый на прикосновения, чаще стесняется тактильностей любого рода, испуганно отдергивает руки, если задевает его во время лекций. Этот маленький жест — его огромная победа над собою, которая и значит для него, на самом деле, очень много. — Хосок, я хотел спросить тебя кое-что, ты не будешь против?

— А должен? — удивленно спрашивает Чон.

— Ну… это немного личный вопрос, не уверен…

— Спрашивай. Всё мое личное касается только тебя и исключительно тебя, — Хосок мило улыбается и смотрит в глаза омеге, внушая доверие понимание, тот слабо улыбается и кивает, для него этот вопрос определенно сложный и неловкий.

— Запах лимона в квартире, он твой? — неуверенно спрашивает Мин, сжимая чужие ладони своими. Альфа на секунду замирает, кажется, даже скрип шестеренок в его голове вполне осязаем и слышен, пока его губы, наконец, не растягиваются в лучистой улыбке. Он затаскивает Юнги к себе на колени, целует щеки, скулы, лоб, будто не видел его тысячу лет.

— Неужели… Неужели ты наконец почувствовал, что мы истинные? — с горящей надеждой в глазах спрашивает Хосок. Омега неуверенно кивает. Он действительно не знает, насколько правильно он почувствовал запах, не совсем ориентируется в ощущениях, боится, что это может оказаться не правдой. Их истинность звучит как насмешка, но, кажется, это вполне реально. Мин шокирован, в голове ни одной мысли, на языке — ни одного слова. Он ведь даже мечтать не мог о том, что судьба сведет его с таким замечательным человеком, который всегда бы был рядом с ним, оберегал и понимал по умолчанию, просто потому, что он есть… Такого никогда не было, такого он никогда не ждал. Отец всегда говорил, что он никому не будет нужен, что никто на него даже не глянет с таким внешним видом и характером. Но Чон посмотрел. И продолжает это делать постоянно, стремится стать опорой и поддержкой, защитить от всех бед на свете. От его «люблю» всегда выворачивается душа, которую он старается сберечь, не навредить. Достоин ли он такого альфы?

— Но… Но я не знаю… Мне страшно… — мямлит Юнги и быстро-быстро моргает, потому что глаза начинает сильно щипать. Слезы не помогут, все будет только хуже. Чон на это лишь тепло улыбается и смотрит с такой нежностью, что в этом взгляде просто хочется утонуть, как в мягком покрывале, и просто ни о чем не думать. Омега чувствует это тепло и всеми силами пытается игнорировать давящую боль в груди, если альфа согласен его вести, то он действительно пойдет за ним и постарается стать самой лучшей парой, только вот сам он очень боится, один он ничего не сможет.

— Не бойся, у тебя ведь есть я, я всегда буду рядом, — Хосок невесомо целует щеку истинного, опаляя кожу горячим дыханием, от которого мурашки по телу бегают, а тот несмело обвивает шею альфы руками, а потом утыкается ему в острую ключицу, чтобы скрыть смущение. Это ведь так, на самом деле, волнующе и интимно, что Юнги кажется, что он слышит стук своего дикого сердца, что ударяется о грудную клетку в надежде выскочить из груди. — Котеночек мой, — сладко шепчет парень, прижимая омегу к себе и целуя в лоб, — всё у нас будет хорошо, вот увидишь. А чтобы ты хоть немного отвлекся, давай лучше кино посмотрим, как тебе идея?

— Мне нравится, а что будем смотреть?

— Романтические комедии? Ну, как классику всех свиданий, — Хосок лучисто улыбается, после чего тянется за пультом и быстро щелкает по кнопках, выбирая Ютуб среди всего множества проигрывателей. — Как насчет «Полюби меня обратно!» — новинка, только вчера добавили, рейтинги неплохие, а ещё…

— Просто включи, здесь афиша прикольная, — Юнги слезает с коленей альфы, а потом садится совсем рядом, укладывает голову ему на плечо и позволяет обнять. Хосок чуть смеется, целуя истинного в висок, прижимает ближе к себе.

Полтора часа фильма проходят в тишине. И проблема ведь не в том, что он скучный, а в том, что Юнги просто уснул из-за усталости. Это он только с виду непробиваемый и твердый, а на деле же хрупкий и чувствительный ко всему, что его окружает. Действительно самый нежный и милый, хоть и пытается скрыть это за щитом из искусственных колючек. Иногда ему действительно нужно снимать тяжелые доспехи и отдыхать без них, позволяя телу расслабиться, а не постоянно ждать нападения. Хосок перекладывает голову истинного себе на колени, мягко перебирает его мятные волосы пальцами. Это всё так странно… Быть рядом со своей парой, ощущать его хрупкость своей кожей, говорить о любви в открытую и получать её же в ответ. Чон понимает, что Юнги не знает многого об отношениях, стесняется во многом, боится сделать что-то не так или показаться каким-то идиотом, от него не нужно ждать чего-то заоблачного, а в ответ нужно любить за двоих, чтобы он привык, не боялся этого, признался, самое главное, себе в этом.

Хосок даже не обращает внимания на экран телевизора, у них ещё целая вечность впереди, может, как-нибудь найдут время, чтобы посмотреть, его взгляд прикован лишь к истинному, который временами забавно морщит носик и слабо мурлычет. Плюшевый и мягкий, как к такому вообще можно плохо относиться? Альфа немного хмурится, он поговорит с отцом Юнги как только тот вернется из Кванджу, хоть он и обещал подождать, его сокровище не посмеет никто обидеть, никогда, а если и найдется кто-то настолько отчаянный, то он уж точно все пальцы переломает этой твари.

— Сколько я спал? — осипшим после сна голосом спрашивает омега, смотря на чуть хмурого истинного, который сразу же дергается и несколько раз моргает, приходя в себя после размышлений, после чего переводит свой взгляд на Мина и тепло улыбается.

— Ты, кажется, уснул, как только начался фильм, котенок.

— Ой… Прости, я не специально, я… — Юнги резко садится на диване и смотрит на истинного с таким ужасом, что ему самому становится нехорошо. Чона передергивает, парень перед ним взволнован настолько, будто распылил по ошибке ядовитый газ над всем Сеулом.

— Эй, всё нормально, не волнуйся, ты ведь наверняка устал из-за всего этого, так почему бы и не отдохнуть. По крайней мере, ты на первом свидании не распорол мне бедро и пообещал отыметь на моем же байке, — смеется Хосок, на что омега удивленно хлопает глазами.

— Это кто тебя так? — обеспокоенно спрашивает он.

— Это не меня. Это начало великой истории любви Югема и Чонгука. Это сейчас он весь из себя нежный и капризный, но вообще он мегера, зубы выбивает без лишних мыслей, косил под бету, оббрызгивался блокаторами с головы до пят, но истинные ведь всё равно чувствуют друг друга. Они встретились на нелегальных гонках за городом, ну и Ким предложил мелкому встретиться, а потом полез целоваться, ну, а этот толкнул его в битое стекло и ясно дал понять, что у них ничего не получится. А, а дальше завертелось… Мы и сами не поняли когда они начали встречаться, — Хосок коротко смеется, хватаясь одной рукой за голову. — Хотя ты такой миленький, когда спишь, что, думаю, мне даже понравилось.

— Ты это сейчас серьезно? — недоверчиво спрашивает Юнги.

— Более чем! Вот переедешь ко мне, буду по ночам любоваться тобою, — мечтательно тянет альфа, прикрыв глаза.

— Боже, это прозвучало так… фанатично, — Мин опускает голову, стараясь скрыть розовые щеки. Хосок всегда его смущает своими комплиментами, раньше ему никто такого не говорил, а сейчас это кажется ливнем в Долине Смерти — чем-то ну слишком уж сказочным и нереальным.

— Надо ли мне распечатать твой плакат и попросить автограф? — задумчиво спрашивает альфа, за что и получает локтем под ребра.

— Чон Хосок! — вспыхивает омега, как спичка и резко подскакивает с дивана, хмурит аккуратные брови.

— Мин Юнги! Иди сюда, — альфа хватает истинного за руку и утаскивает обратно к себе в объятия. — Люблю тебя, котеночек, — он несмело целует губы Юнги, прикасается почти невесомо, чтобы не напугать, не испортить момент, хотя сам хочет поцеловать его как-то развязно и пошло, сжать в объятиях и оставить несколько багровых пятен на белоснежной коже, а ещё метку, чтобы все знали, что этого парня нельзя трогать, если ты, конечно, не хочешь что бы тебя покалечили. Омега действительно пугается такого напора, никак не реагирует от шока и смущения, но всё же решает сдаться на милость победителя, обвивает шею альфы руками и чуть приоткрывает рот — он в книжках читал, правда, что делать дальше не имел ни малейшего представления, фраза «страстный танец языков» объясняет не так уж много. Альфа нежно проводит кончиком языка по нижней губе Юнги, посасывает её. Мин шумно дышит, сжимает пальцами чужие плечи, ощущая напряженные мышцы. Хосок чуть отрывается от него, а потом снова целует, посасывает нижнюю губу, а потом проникает в аккуратный ротик языком. Он так долго ждал этого момента, что, кажется, чуть не сошел с ума. Он так долго ждал того момента, когда они наконец откроются друг другу, будут обниматься и целоваться без опасений и страха. Они ведь любят друг друга, и, кажется, слишком взаимно.

На кофейном столике вибрирует телефон, заставляя пару оторваться друг от друга с тихим стоном. Юнги тянется к смартфону и несколько секунд неотрывно смотрит на дисплей. Отец? Но что случилось? Лишний раз он не звонит ему никогда, особенно если в командировке.

— Ало, — говорит омега, принимая звонок и прикладывая трубку к уху.

— Ты где?

— Дома, — врет Мин, если он назовет другое место, то наверняка выгребет, рыдать перед Хосоком совершенно не хотелось. Да здесь он чувствует себя действительно, как дома, променял бы их большую холодную квартиру на эту двушку совершенно спокойно.

— Чудесно! Тогда выйди, пожалуйста, в гостиную, твоя тетушка Соен никак не может тебя найти в квартире, — у Юнги внутри все холодеет и обрывается в один момент, когда он слышит имя этой истерично и крайне жестокой особы.

— Отец…

— Что бы через пять минут был дома!

Мужчина отключается, а Юнги срывается с места и бежит в прихожую. Только не тетя Соен, она ведь похлеще самого Чесына будет, не боится одарять пощечинами и затрещинами с самого детства, омега даже помнит, как она ударила папу с такой силой, что у него остались маленькие шрамики, которые он был вынужден постоянно замазывать. Она — самое настоящее чудовище, и если она в Сеуле, то ему жизни уж точно не будет, она постарается превратить его существование в настоящий Ад. И он не сможет хотя бы попытаться проводить с Хосоком чуть больше времени. И почему сейчас? Почему именно в тот момент, когда все начало налаживаться?

— Юнги, что-то случилось? Нужна помощь? — обеспокоенно спрашивает альфа, наблюдая за тем, как истинный наскоро зашнуровывает кеды и украдкой стирает слезы.

— Нет, я справлюсь, — парень встает с небольшого пуфика, толкает дверь, чтобы выйти. — Не ходи за мной, я сам позвоню.

Дверь захлопывается, а Хосок просто надеется, что ничего серьезного действительно не случилось, надеется, что всё придет в норму и без него, он ведь обещал пока не вмешиваться, обещал не устраивать разборок, не смотря на огромнейшее желание. Семья должна защищать, а не калечить и ломать, нет прощения родителям, которые ломают своих детей.

***

Юнги бежит домой со всех ног, не разбирая дороги, знает, что его ждет угрюмая строгая тетушка, к которой уж точно нельзя опаздывать. Нужно только надеяться и молиться на то, чтобы она хоть раз в жизни была благосклонной (хотя кого он обманывает?). Он хочет не возвращаться, он хочет остаться с Хосоком, только вот его все равно вернут туда, притащат силой, только с большими потерями. От него лишь зависит, насколько ему влетит, а не случится ли это вообще. Случится. Всегда случалось и этот раз не станет каким-то особенным. Тетушка Соен все силы приложит, чтобы сделать его жизнь невыносимой. Он просто надеется, что сможет это выдержать. Омега влетает в многоэтажку и быстро бежит на пятый этаж.

— И где ты шлялся? — строго спрашивает Соен с самого порога, смотря так, будто способна убить на месте. Мин сразу же опускает взгляд в пол, пытаясь подобрать слова, хотя понимает, что ничего у него не выйдет, что она не поймет и уж точно не прикроет перед отцом, скорее оболжет ещё сильнее, чтобы сполна насладится его страданиями. — Я кого спрашиваю?! И только попробуй сказать, что не с альфой — вырву язык, лживая шлюха!

— Он мой альфа, мы не занимались ничем таким… — сквозь всхлипы и слезы пытается говорить Юнги. Ему обидно до чертиков и хочется провалиться под землю или просто оказаться где-нибудь подальше. Ему не верят и, по сути, никогда не верили, словно он по умолчанию был худшим злом из всех зол. От этого настолько тошно и противно, что хочется повеситься, а ещё обратно к Хосоку, который уж точно его любит, верит ему и всегда поддержит. Но как же поздно… Почему он вернулся, почему не остался там, ведь даже его рюкзак со всеми документами у альфы дома.

— Ложь! — кричит тетка, а потом одаряет его звонкой пощечиной. — Ты провонялся ним насквозь Мин Юнги. Неужели решил, что если вы переспали, то это обязательно любовь? Ты действительно не видишь, что тебя просто разводят на секс? Думаешь, нужен кому-то? А себя видел в зеркало? Или он тебе пакет на голову одевает, когда трахает? — ухмыляется женщина, с насмешкой смотря на плачущего племянника, который, ссутулившись, кажется ещё ниже. Жалкой выродок… Такой же, как и его папа, видимо, семейное. Решил, что сможет удержать альфу беременностью, чтобы не остаться одному до конца жизни — плохой вариант, такого все равно бросят даже с ребенком.

— Хосок не такой, — шепчет Юнги, вытирая глаза и щеки рукавом толстовки.

— А какой? А впрочем, твои проблемы и того несчастного, который прошел на поводу у гормонов. Марш в комнату! И что бы я тебя не видела и не слышала, страждущий ты наш! — фыркает тетка и складывает руки на груди. — Телефон тоже мне отдай, — она протягивает ему ладонь, ожидая, когда племянник, наконец, вложит туда свой смартфон дрожащими руками и убежит в комнату, захлебываясь слезами. — Противный ублюдок… Таких, как ты нужно убивать ещё в утробе, сученыш! Аборт в твоем случае не грех — дар божий! — не без наслаждения кричит женщина, как вдруг телефон в руках начинает вибрировать. Хосок? Интересно…

— Юн, маленький, если ты ещё не дома, может, я…

— Ещё раз позвонишь на этот номер — пасть порву. Не порть бедному мальчику жизнь своей лживой любовью, он ещё встретит достойного человека, — спокойно и мягко говорит Соен, чтобы сбить альфу с толку.

— Но…

Короткие гудки говорят сами за себя, ровно, как и бесцветное «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, пожалуйста, перезвоните позже».