Is Jihope possible?
- Эти цветы кажутся слишком жизнерадостными, слишком яркими, - сказал я, не в силах выйти из машины, хотя Джин заглушил двигатель, две минуты и в ней становилось холодно.
- Думаю, в этом весь смысл, - не согласился со мной друг. - Мы идем не на похороны, Чимин.
Я застонал:
- Знаю.
Мои ладошки вспотели. Я несколько раз глубоко вдохнул. Хосок в порядке!
Затем я потянул за ручку и открыл дверь:
- Идем.
Бета за стойкой информации указал нам путь до зала ожидания в отделении интенсивной терапии, предупредив нас, что дальше мы не сможем пройти, если не являемся родственниками больного. Меня это устраивало.
Джин взял меня за руку, когда мы свернули за последний угол.
Я сразу узнал родителей Чона - оба высокие и красивые, как сам Хосок. Они сидели в углу зала в окружении людей, которых я не узнавал. Казалось, их тела стали одним целым со стульями, на которых они сидели, будто находились здесь уже много лет. В углу работал телевизор, но никто его не смотрел. У меня слегка сдавило грудь.
- Нам не стоит здесь находиться. Мы как будто вмешиваемся, - прошептал я. - Как думаешь, они разозлятся на меня за то, что я в порядке, а он?..
Джин потянул меня за руку, развернув лицом к себе:
- Ты не сделал ничего плохого. Думаю, они будут рады, что ты волнуешься за него и приехал проверить, как он. Ты немного развеешь их.
- Ты прав.
- Конечно прав.
Джин пошел вперед, таща меня за собой.
Папа Чон, едва посмотрел на Джина, встретился со мной взглядом. Стебель одной из ромашек в моей руке хрустнул. Я ослабил хватку.
Старший омега поднялся, руки взлетели ко рту. Отец Хосока посмотрел на мужа, затем проследил за его взглядом. И неуверенно улыбнулся мне. Папа обогнул стулья и людей и оказался передо мной. Еще пара секунд, и я потеряю сознание, хотя такое случалось в моей жизни всего раз.
Я неуклюже протянул цветы, говорить я не мог. Меня спас Джин:
- Мистр Чон, мы очень сожалеем о том, что случилось с вашим сыном, и просто хотели прийти и сказать, что переживаем за него.
Хоть говорил Джин, карие глаза Мистера Чона смотрели на меня, он слегка улыбнулся:
- Чимин.
Так он меня помнил!
- Да, здравствуйте.
Мужчина взял меня за плечи:
- Чим~а.
Ситуация принимала странный оборот. Я кивнул.
- Я так рад, что ты здесь. Хосок очень много о тебе говорил.
- Правда?
Я всегда надеялся, что Хосок разговаривал хоть с кем - то обо мне. Но никогда не думал, что с папой.
Папа притянул меня в объятия, его подбородок уперся мне в лоб. Цветы, которые я до этого только чуточку испортил, теперь все помялись. Отпустив меня и все еще не обращая внимания на Джина, мужчина потащил меня к ожидающей компании. Я беспомощно следовал за ним, бросив другу взгляд "пожалуйста, не бросай меня". Он все отлично понял и не отставал.
- Джи, - сказал мистер Чон, дойдя до мужа. - Это Чимин.
На лице мужа появилась слегка заметная улыбка.
- Да, я помню тебя с вечеринки в нашем доме, рад, что ты пришёл.
Я протянул уже безжизненно поникшие цветы в надежде, что кто - нибудь их заберет.
Мистер Джи выручил меня:
- Спасибо.
- Чимин~а хочет повидать Хосока, - громко объявил старший омега.
- Ох, нет, все нормально. Я знаю, что разрешено только родственникам. Просто хотел узнать, как он.
- Да, только родственникам, кузен Мини, - подхватил мистер Чон, подмигнув мне.
- Что?
Я не знал, почему так сказал. Ведь я сразу понял намек папы Хосока. Просто впал в шок. Почему он хочет, чтобы я прошел к его сыну?
Ответ на свой вопрос я получил через пару минут. Джин пожал плечами, когда мистер Джи согласился пойти на обман. Его темные брови лишь слегка приподнялись от удивления, когда я прошел мимо медсестры с потными ладошками, сообщив ей про кузена. Мистер Чон заговорщически подхватил меня за руку, пока мы шли за медсестрой по длинному белому коридору.
- Первые дни очень важны для Хосока, - прошептал он. - Его ввели в искусственную кому, пока не спадет какой - то отек в мозгу. Может, его омега - именно то лекарство, которое ему нужно.
- Нет... в смысле мы не... мы даже никогда не... мы не вместе.
- Я знаю, но это лишь вопрос времени, верно?
Я тяжело сглотнул. Да, это всего лишь вопрос времени. Хосок мне нравился. Так что я мог забыть о давлении, которое испытывал сейчас, и стать тем, кем хотел видеть меня его папа: своего рода волшебником. Я мог попытаться избавиться от нервозности, которую испытывал каждый раз, как видел кого - то больным и беспомощным. Сейчас Хосок во мне нуждался. Мы остановились у двери, и медсестра ее открыла. Его папа улыбнулся мне, и мы вошли.
В палате было тихо, за исключением ритмичного сигнала от аппарата, стоящего возле его койки. Но даже он отошел на второй план, когда я взглянул на Хосока. На его лбу тянулась длинная рана, зашитая и обведенная чем - то похожим на йод. К груди прилеплены датчики кардиомонитора, изо рта торчала трубка. Глаза опухли, на руках несколько царапин. Я старался не допустить, чтобы пощипывание в глазах превратилось в слезы.
- Иди, присядь рядом с ним. Пусть услышит твой голос, - попросил мистер Чон.
Эта омега наверняка смотрел слишком много фильмов.
- Нам нельзя долго здесь находиться, - продолжил он. - Нужно, чтобы его мозг отдыхал, а от ажиотажа в палате у него учащается сердцебиение. Но у тебя есть несколько минут.
Несколько минут - это более чем достаточно. Мое сердце и так уже слишком быстро билось.
Папа подтолкнул меня к стулу возле койки:
- Не бойся к нему прикасаться.
Я сел и посмотрел на руку Хосока в неуверенности, хочу ли этого. Протянул ладонь и положил ее на открытый участок кожи между бинтом и капельницей. Мне хотелось, чтобы Хосок знал: его друзья здесь и думают о нем.
- Привет. Это Чимин. - Мне было неловко разговаривать с парнем при посторонних.
Похоже, его папа это почувствовал:
- Мы дадим вам пару минут, - предложил он.
Затем сказал медсестре, что у него есть несколько вопросов, и они вышли в коридор.
Я подождал, когда закроется дверь.
- Привет. Я пришел повидать тебя. - Я не знал, что еще сказать, но все равно продолжил: - Выглядишь не так уж плохо. Чуть похуже, чем в тот раз, когда прошел автомойку без машины.
Я хихикнул, вспомнив тот день.
Мы заметили грязное поле, когда ехали домой на ланч. Джин сказал что - то о том, что жаль, мы не взяли его машину с полным приводом. У Хосока в глазах загорелся озорной блеск, и он улыбнулся: "Кому нужен полный привод?" И с пробуксовкой заехал на поле. Вот только окно закрыть забыл. Так что не только его машина искупалась в грязи, но и он сам. Тогда у него появилась идея пройти по автомойке у заправки, а потом вернуться в школу. Щетки оставили на его лице несколько царапин, и он вышел оттуда мокрым как крыса.
- Помнишь это? Автомойку? Это одна из твоих блестящих идей оказалась не такой уж блестящей, как ты думал. Тебе нужно очнуться и рассмешить меня. У меня были ужасные выходные. Конечно, не такие ужасные, как у тебя, но все же. - Я сжал руку парня, затем опустил свою на колени. - С тобой все будет в порядке. Джин тоже здесь. Он пришел к тебе. Но он не твой кузен, как я, так что... - Я вздохнул. - Шутить не так весело, когда ты не слышишь.
Я был рад повидать Хосока, услышать сигналы, отражающие его сердцебиение, увидеть, как поднимется и опадает его грудь, пусть и знал, что это благодаря аппарату. Он жив, и я был благодарен за это.
Когда мы вернулись в зал ожидания, Джин взял меня за руку и больше не отпускал. Отец Хосока обнял меня и прошептал:
- Возвращайся поскорее, пожалуйста.
- Не хочу отнимать время у семьи, - ответил я.
- Нет, пожалуйста. - Мистер Джи слишком сильно сжал мои плечи.
- Дай мне свой номер телефона, буду сообщать тебе последние новости.
Мы обменялись телефонными номерами, и я сказал:
- Я вернусь, как только смогу.
Джин потянул меня прочь, и мы молча дошли до машины. А как только оказались внутри и двигатель завелся, друг спросил:
- Как он?
- Не знаю. Думаю, нормально. В смысле он же в палате интенсивной терапии, там все не совсем обычно, но он выглядел так, словно мог подняться и уйти оттуда, если бы захотел.
- Ты в порядке?
Мне самому хотелось бы это знать. Я ожидал, что вот - вот польются долго сдерживаемые слезы. Я сдерживал их, не смотря на боль в горле и груди.
- Думаю, да.
Джин кивнул и оглянулся, чтобы выехать с парковочного места. Когда мы вырулили на дорогу и двинулись к моему дому, он сказал:
- Странно, что его папа заставил тебя туда пойти. Будто ты обладаешь какой - то целительной силой.
- Знаю. Очень странно. Хотя может быть он думал, что мой запах поможет ему.
- Когда вернешься?
- Не знаю. На этой неделе. Мне нужно быть с ним... и, возможно, его папе тоже это нужно. - Я вздохнул. - Я чувствую себя виноватым.
- Что? Почему?
- Но ведь и ты чувствовал себя виноватым, когда думал, что я с ним в машине.
- Но тут нет твоей вины.
Я поднял ноги на приборную панель и подтянул колени к груди:
- Если бы не я, он в тот день не поехал бы на каньон. Я чувствую себя виноватым за то, что он мог упасть с того обрыва, думая, что я не хотел видеть его на костре. Что вместо этого поехал домой.
- Чимин, тебя заперли в библиотеке. Это не твоя вина.
- Может, и нет, но сейчас я могу быть рядом с Хосоком.
Джин улыбнулся:
- Возможно, ты действительно можешь ему помочь. Его папа вел себя так, словно ты - любовь всей его жизни. - Он толкнул меня в плечо. - Наверное, он много о тебе говорил.
Мои щеки заалели, и я уткнулся лицом в колени:
- Заткнись.
Джин засмеялся:
- Тебе это нравится. Чимин и Хосок. Это так возможно!
В голове вспыхнула картинка, но та, где Хосок вылечился и вышел из больницы со мной. Я увидел перед собой глаза Юнги, наблюдающие за мной с другого конца библиотечного зала, и отмел это видение.
- Да, это возможно, - кивнул я.
Еще как возможно. Я всегда этого хотел.