13.06.13
Зеленая рука упала примерно через час, красная - несколькими минутами позже. К тому времени мои руки онемели, а легкие превратились в лед. Подбородок дрожал. Я поднял "липкие руки" с пола и вернулся в главный зал. Там оказалась ненамного теплее.
- Я п - победил, пробормотал я, затем рухнул на ближайший стул и кинул обе руки на стол. - Выкуси.
Парень улыбнулся:
- У тебя все лучше получается подкалывать.
Он снял с себя спальник и протянул мне. Я не сдвинулся с места, тогда Юнги встал и подошел ко мне.
- И оно того стоило? - спросил он, бросив спальник мне на колени.
- Зависит от того, какова твоя правда.
- Ах да, какой вопрос? - Мин вернулся на свой стул.
Какой вопрос? Не потому ли я так долго сидел в ледяном переходе? Мне очень хотелось узнать правду об этом парне. Я мог бы задать тысячу вопросов, но как выбрать всего один?
- Я не такой уж интересный, - сказал альфа, когда мое молчание затянулось.
- Всего лишь загадка, - ответил я, заставив его засмеяться. Мне очень нравится его смех.
- В смысле?
- Ты всегда один, исчезаешь во время ланча, никогда не разговариваешь, даже на уроках, и тебе, кажется, плевать, что о тебе думают другие.
- А я - то думал, ты не обращал на меня внимание.
- Тебя сложно игнорировать. - осознав, как это прозвучало, я добавил: - Все только о тебе и говорят. - И этим сделал только хуже. Я замолчал, пока не зашел слишком далеко.
- Точно. Так здесь кроется какой - то вопрос?
- Где твои родители?
Когда Мин едва заметно вздрогнул, я понял, что был самым бестактным человеком на свете. С чего я взял, что заслужил знать это, пусть даже мы теперь находились в одной команде?
- Можешь не говорить. Я могу придумать другой вопрос.
- Мой отец отсутствует физически, а папа - психически...
Похоже, на моем лице отразилось недоумение, потому что Юнги пояснил:
- Отец ушел, когда я был маленьким. А папа - наркоман.
- Сочувствую.
- Не стоит. Как я уже говорил, меня все устраивает. У меня все хорошо. А в следующем году я официально стану свободным.
У парня никого нет. Ему не на кого положиться в трудной ситуации, никто не поможет, если он оступится или потеряется. Он совсем один. Мои глаза защипало от сдерживаемых слез.
Юнги вздохнул:
- Не приписывай мне свои эмоции. Не притворяйся, будто знаешь, о чем я думаю, основываясь на собственном опыте.
Я попытался взять под контроль свою мимику. Нужно поверить ему на слово. Он сказал, что у него все в порядке. Скорее всего, так и есть. Я приписывал парню эмоции, основываясь на своем опыте, а не на его.
- Прости.
- Да ничего.
Альфа снова поднял книгу и начал читать.
🍫
Прошло несколько часов. Я укутался в спальник, но зубы все еще стучали. Интересно, не из - за нехватки ли еды? Нужна ли организму еда, чтобы согреться? И о чем я только думал, когда решил остаться в том переходе? Юнги, похоже, было тепло, он сидел на стуле и читал.
- Юнги!
У меня болело горло.
- Да.
- Каковы симптомы переохлаждения? Потому что я больше не чувствую своих пальцев.
Парень посмотрел на меня, затем снова опустил взгляд на книгу:
- Иди побегай по лестнице.
- Побегать по лестнице...
Парень был прав. Мне просто надо разогнать кровь. Я встал и шагнул вперед. На мгновение перед глазами появились звездочки, в голове образовалась пустота. Но я сохранил равновесие и направился к лестнице. В коридоре было темно - солнце садилось. Я продержался в библиотеке еще один день. Остался всего один. И две ночи... Почему это казалось вечностью?
Я начал медленно подниматься, ступенька за ступенькой. Когда к рукам и ногам вернулась чувствительность, я ускорил шаг. Мысли разлетелись. Я скучал по друзьям. Особенно по Хосоку. Он заставлял меня смеяться. За неделю до этого он вошел в кабинет, где я занимался созданием ежедневника. Сел, посмотрел на страницу, с которой я возился последние полчаса, и сказал:
- Выглядит идеально, а теперь пойдем.
- Правда? Не уверен, что эта страница получилась хорошей. Альфа едва на нее посмотрел:
- У тебя все фотографии потрясающие. А теперь пошли со мной. - он поднял меня за руку и куда - то повел.
- Мне нужно доделать работу.
- Кто - нибудь доделает ее за тебя. Тебе нужно провести меня в учительскую и достать мне колу.
- Нам запрещено заходить в учительскую.
Хосок остановился перед заветной дверью:
- Это мне запрещено заходить в учительскую. Но ты можешь заходить куда захочешь. Учителя тебя любят. Когда ты рядом, я могу делать все.
- Я не пойду в учительскую.
Дверь открыл заместитель директора:
- Чем могу помочь?
- Чимин хочет колу, - улыбнулся альфа.
- Нет, я... - заговорил я, сглатывая стоящий в горле ком.
- Секундочку.
Он закрыл дверь, и я смерил Хосока недовольным взглядом:
- Ты хочешь втянуть меня в неприятности?
- Не волнуйся. Никаких неприятностей.
Он был прав. Бета средних лет вернулся через минуту с колой в руках. Когда он снова закрыл дверь, я засмеялся.
- Видишь, учителя тебя любят, - усмехнулся Хосок...
Моя нога в носке соскользнула со ступеньки, вырывая меня из воспоминаний, и я чуть не упал. Ухватился за перила, предотвращая такой исход. В животе громко заурчало, и я подумал, что от физической активности мне станет не только теплее, но и голоднее. Я направился на кухню и решил, что нужно разогреть и попробовать то загадочное блюдо. Сегодня я съел только половинку протеинового батончика, и то несколько часов назад.
Какое - то время я разбирался с микроволновкой. Затем специально перегрел блюдо, надеясь, что это убьет бактерии, которые могут жить в старой еде. И постарался об этом не думать, когда отправил небольшой кусочек в рот. Не знаю, то ли потому, что я давненько не ел ничего стоящего, то ли на самом деле было вкусно, но в любом случае мне захотелось еще.
Я съел половину и отнес остальное Юнги.
- Ты не побоялся неизвестного? - спросил он, взяв контейнер и глядя на него с таким видом, будто не знал, готов ли рискнуть, затем понюхал.
- Да. Вкусно. Ешь.
Еда и упражнения сделали свое дело, и мой подбородок перестал дрожать. Мин отложил книгу и отправил небольшую порцию неизвестной еды в рот.
- Как думаешь, что это? - спросил я.
- Паста. Переваренная паста.
- А мне понравилось. Наверное, потому, что я голоден.
Юнги съел еще немного, а потом протянул контейнер мне:
- Можешь доесть остальное. Мне не нравится.
- Правда? Ты теперь кулинарный критик?
- Да. И это отвратительно.
Я доел пасту и только потом понял, что альфа на самом деле сделал. Он притворился, что ему не нравится, чтобы я ее доел. Потому что она вовсе не была ужасной. А может, я это просто надумал. Не похоже, что такие поступки в характере парня. С другой стороны, он здорово отличался от того образа, который я себе нарисовал.
- Ты когда - нибудь бывал в итальянском ресторанчике на Дасан-ро, Чун-гу? "Brera" - спросил я.
- Нет.
- Потому что тебе не нравится итальянская еда?
- Не самая моя любимая.
Ага, может, парню и правда паста не понравилась.
- Поработай над проектом по истории. Пока здесь. Мы закончили свою в пятницу.
- Да. Хорошая идея.
Судя по всему, это последнее, что Юнги собирался делать. Интересно, какие у него оценки в школе? Он пропустил так много. Сложно представить, что он учился хорошо.
- Если хочешь, могу помочь, - предложил я.
- Конечно. Ты начинай. А я присоединюсь через несколько часов. Я с улыбкой пнул его в ногу:
- Смешно.
Я подошел к книгам, которые бросал в первый вечер. Некоторые лежали раскрытыми, страницы помялись. Я поднял их, привел в порядок и аккуратно поставил на полку. Затем подошел к тележке в конце прохода. В ней было сложено несколько книг в ожидании, когда их уберут. "Десять шагов к реабилитации", "Привычки наркоманов", "Химия мозга и наркомания". Эти книги не обязательно выбрал Мин, их мог взять кто - то другой, но он тоже находился здесь в пятницу и явно ждал, когда закроется библиотека. Именно это он изучал вместо проекта мистера Кима?
Ему не нужна твоя жалость, напомнил я себе.
- Буду готовиться ко сну, - сказал я Юнги, затем развернулся и пошел в туалет, где он начал оставлять принесенные собой туалетные принадлежности.
Не спеша привел себя в порядок и залез в его спальник.
🍫
Я проснулся от какого - то звука, похожего на щелчки, и только через несколько минут понял, что это Юнги дрожал во сне в двадцати шагах от меня. Он унимал дрожь ради меня, когда мы не спали? Я попытался игнорировать его, понимая, что он не захочет от меня никакой помощи, но почувствовал себя виноватым. Я забрал у него все, что он взял с собой, чтобы согреться. Я выбрался из спальника, расстегнул его и пополз к альфе.
Добравшись до него, укрыл парня половиной спальника, а вторую оставил себе. Он сразу проснулся... или, может, вообще не спал.
- Я в порядке, - пробормотал он.
- Похоже, это твоя мантра, - усмехнулся я. - Просто возьми половину.
- Она мне не нужна.
- Заткнись и бери.
Мин не заспорил и наконец перестал сопротивляться. Ему было холодно. Мы не соприкасались, но температура под спальником от его присутствия сразу упала на несколько градусов.
Парень усмехнулся.
- Что? - не понял я.
- Ты раньше предлагал кому - нибудь заткнуться?
- Нет. Ты как будто вытянул это из меня.
- И каково это?
- На самом деле хорошо.
Юнги засмеялся, и я чуть - чуть придвинулся, понимая, что тепло моего тела быстрее его согреет.
Мы молчали какое - то время, лежа на спине. Мы провели в библиотеке два полных дня, и, хотя мне казалось, что мы заключили своего рода договор, хотелось бы знать, признает ли парень мое существование во внешнем мире.
- Мы теперь друзья?
- У меня нет друзей.
Я кивнул, хоть и понимал, что Юнги меня не видит.
- Но... ты менее раздражающий, чем я себе представлял.
- Спасибо. - В устах Юнги это было очень близко к комплименту, но я все равно обиделся. Только не хотел, чтобы он это понял, поэтому добавил: - И часто ты меня представлял?
Это была шутка, но судя по тому, как парень замер, в этом могла крыться некая доля правды.
- Да, все время.
- Я так и думал, - ответил я, прикинувшись, что не уловил его сарказм.
- Тебе сложно смириться с мыслью, что ты кому - то можешь не нравиться?
- Вообще - то да.
- Почему тебе так важно, что думают другие?
Я задумался над этим вопросом. Почему мне так важно. Потому что мне нравилось, когда люди счастливы. Потому что мне не нравилась сама мысль о том, что я мог кому - то не нравиться.
- Не знаю. - Я глубоко вдохнул. - А теперь, когда твои зубы больше не стучат, я буду спать.
- Мои зубы не стучали.
- Еще как стучали. Очевидно, у тебя есть какие - то чувства, как бы ты это не отрицал. - альфа ничего не ответил, и тогда я добавил: - Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
Я придвинулся еще ближе, потому что тело парня до сих пор казалось холодным, и постарался заснуть. Мой разум не отключался. Прошло пять минут, затем десять. Секундная стрелка часов на стене стучала как барабанная дробь.
Хотелось бы, чтобы меня не волновало, что обо мне думают другие.
- А почему тебе не важно? - спросил я наконец.
- Что? - удивился Мин.
- Что о тебе думают другие?
- Потому что я не могу повлиять на их действия... или мысли.
- Думаю, мне сложно принять, что мое мнение никого не волнует. В смысле, что не в моих силах изменить мнение людей.
- Если меня чему и научил мой папа, так это тому, что ты никого не можешь контролировать, кроме себя.
Упоминание о папе Юнги выдернула меня из собственных проблем. Я вспомнил обо всех тех книгах ,что лежали в тележке в другом конце библиотеки. Если бы парень действительно думал, что не может ей помочь, то не читал бы их. Если, конечно, это Юнги читал те книги. Они могли быть чьими угодно. Папа Мина был не единственным наркоманком в Корее.
- Если ты живешь в приемной семье с родителями, которые выращивают в подвале травку, тогда где твой папа? Лечится, чтобы ты снова мог с ним жить?
Мин хохотнул:
- Сначала ему нужно этого захотеть.
- Он может работать?
- Перебивается случайными заработками.
- Когда ты видел его в последний раз?
Парень пожал плечами, его плечо коснулось моего - так близко мы лежали.
- Давненько.
- Мне жаль. Это отстойно.
- Могло быть и хуже.
- Могло быть и лучше.
- Всегда.
- Ого, сколько позитива.
- Да, ты знаешь мою репутацию. Я наглядный пример оптимизма. Наверное, это присуще детям, которые единственные в семье.
Я улыбнулся.
- Мне жаль, - в очередной раз произнес я, потому что не знал, что еще сказать.
- Это жизнь.
Но это не жизнь. Точнее, она такая не у всех. Как мне хотелось, чтобы у Юнги была другая жизнь.
Я повернулся на бок, лицом к альфе. Знал, что мы уже лежали близко, но не предполагал, что так сокращу оставшееся между нами расстояние. Я притворился, что сделал это специально, и положил руку ему на грудь.
- Мне все еще холодно, - сказал я, надеясь, что парень решит, что это мне нужно его тепло, а не наоборот.
Он же отказался от еды ради меня ( или мне так показалось?) Хорошо, что он не видел моего лица, потому что тогда сразу все понял бы.
Он молча потер мое предплечье, словно это могло меня согреть.
Я положил голову ему на плечо, сам не понимая, что на меня нашло. Почему рядом с ним я так легко расслаблялся? Почему мог озвучить ему свои мысли? Поступить так, как хочу? Наверное, все потому, что здесь есть только он, с улыбкой подумал я.
Юнги приобнял меня одной рукой, и мое сердце набрало скорость. Парень никак не отреагировал на мою близость. Дыхание ровное, сердцебиение тоже - я слышал это отчетливо, потому что теперь прижимался ухом к его груди.
- Ты знаешь Чон Хосока? - спросил я.
- Твоего альфу?
- Он не мой альфа.
- Пока?
- Точно. Так ты его знаешь?
- Мы вроде уже выяснили, что я никого не знаю.
- Ну, может, в прошлом мы вместе ходили на один из уроков.
- А что?
- Просто интересно.
- Просто напоминаешь себе, что у тебя есть альфа? - Юнги ненадолго задумался, а потом засмеялся: - Или ты напоминал мне? Хочу сказать, что это ты ко мне пришёл.
Мои щеки вспыхнули.
- Нет, я не... нет! Мне просто было интересно, что ты о нем думаешь.
- О Хосоке? А почему тебя волнует, что я о нем думаю?
- Не знаю. Ладно, проехали.
На несколько минут воцарилось молчание, и я уже подумал, что альфа засыпает, как вдруг раздался его голос:
- Чон кажется милым. В том году мы ходили на английский. И я никогда не считал его придурком.
Я улыбнулся после его слов:
- Он действительно милый.
И закрыл глаза. Через некоторое время дыхание альфы выровнялось, с каждым вдохом моя голова слегка приподнималась. Я почувствовал, что сам погружаюсь в сон, но тут парень сместил левую руку, и показалась его татуировка "13.06.13".
- Что означает твоя татуировка? - прошептал я.
Если парень уже спал, если ничего не услышал, я просто об этом забуду. И я думал, он меня не слышал.
- День независимости, - вдруг произнес альфа.
Я удивился тому, что он ответил. Наверное, парень не успел крепко заснуть, не ослабил бдительности.
- Думаю, ты ошибся он празднуется 15 августа с 1949.
- Мой день независимости. День, когда я избавился от забот беспокойства и всего остального. В тот день я впервые ощутил вкус свободы.
Судя по словам Юнги, этот день выдался хорошим, но мне стало грустно. Похоже, в тот день он понял, насколько одинок в этом мире. Как этот день мог быть хорошим? Но я знал, что этому парню не нужна моя жалость, поэтому проглотил ее.
- В тот день произошло что - то такое, из - за чего ты это понял?
- Да. - Вот и весь его ответ.
- Свобода, да? Значит, когда тебе исполниться восемнадцать и ты окончишь школу, ты отсюда уедешь?
- Да.
- Куда хочешь поехать?
- Куда угодно. Мысль о том, что я могу уехать, когда захочу, что меня здесь ничего не держит, единственное, что сохраняет мне рассудок. Вот почему приют убьет меня.
Над нами повисла тишина. Мин наконец перестал дрожать. Я подумывал отодвинуться, раз он согрелся, но не смог.
- Я никому не расскажу, что ты здесь был, - пообещал я.
- Спасибо, - прошептал он.
- Я улыбнулся. Так он все - таки знал это слово.