11. Кто ты?
—Стреляй, Рози! Стреляй! — кричит Чанёль, сжимая ладони в кулаки. — Чего ты медлишь, дура! Быстрее! — встревоженный Пак почти рычит на бедную девушку, которая дрожащими пальцами зажимает курок и наконец-то стреляет. Сухо, глухо стонет, кусая губы и окрашивая холодный пол красным цветом, — своей кровью. Рози начинает колотить так, что из рук падает оружие, а из глаз брызгают слезы. С губ слетает тихий всхлип, а в глазах то и дело мигают звёздочки. Пак, смахнув пальцем слёзы, встала со стула и подбежала к Чанёлю. Парень брезгливо оглядывает мёртвое тело и, взяв ладонь Рози, тянет к выходу. В школе начинается игра. Новая игра. Совсем идиотская.
— Хватит ныть! И так проблем по горло, — ядовито шипит Чанёль, сжимая длинными пальцами худое запястье. — Лиса и Дженни пропали. И никто, чёрт возьми, ничего не знает! Пак, будто бы во сне, прикрывает глаза и пытается утихомирить бушующий океан эмоций внутри. Злоба, обида, страх — всё это, подобно желчи, лезет наружу, обжигая глотку и оставляя кислый привкус на зубах. Ей чертовски плохо. Хочется взять это идиотское оружие и пустить пулю в свой висок, —невыносимо. За короткий период жизнь обычной школьницы превратилась в нечто ужасное. Что-то, что больше напоминает ад.
* * *
Цзыюй понуро рассматривает ковёр под ногами и мило дует губки, вспоминая сегодняшнюю мини-ссору. Чонгук заперся в ванной — и чёрт его знает, что он там делает битый час. Время давно за полночь, а в комнатах ребят неспокойно: Момо и Тэхён выясняют отношения; Юнги и Сана стоят на балконе и вновь наслаждаются обществом друг друга. А Цзыюй и Чонгук? У них опять тупик в отношениях. Да, они любят друг друга. Да, это любовь! Это не просто симпатия. Ведь Чонгук, сам того не понимая, открывает свою прогнившую душу Цзыюй. А она, в свою очередь, показывает ему свою: чистую и одновременно такую грязную, что хочется просто-напросто плюнуть и убежать к чёртовой матери. Любовь не всегда является сладкой. Иногда она показывает свои шипы, которые умело пронзают человеческую плоть, оставляя раны, которые будут постоянно напоминать о себе. Саднить и кровоточить. Брюнетка, убрав руки за спину, подбежала к огромному окну, прислонив свои ладошки к нему. Словно маленькая девочка, Цзыюй с интересом разглядывает огоньки ночного города, которые скрываются за чащей леса. Чертовски завораживает! Девушка настолько сильно увлеклась рассматриванием местности, что сама и не заметила, как со спины к ней подошёл он. Тот, кто заставляет одним лишь взглядом потерять дар речи, а сердце забиться в несколько раз быстрее. И он вновь заставляет её страдать, прикладывая несколько пальцев к её плечу. Свободная ладонь парня оказываются на талии Цзыюй, отчего та вздрагивает и резко оборачивается. Затаив дыхание, Чжоу с восхищением разглядывает мокрую чёлку, тело, руки… Да всё! Чонгук такой домашний и уютный, что его и вправду хочется обнять. Прижать к себе и больше не отпускать. — Прячешься? — тянет над ухом тот, прислонив свою большую ладонь к щеке брюнетки. Одно касание, а кожа уже горит, будто бы её натёрли перцем. Он — её безумие. А она — его воздух. — Ага, — кивает та, закусывая губу. — Прячусь от тебя, придурок, — шепчет девушка, отталкивая Чонгука. — Какие мы нежные, — хохочет тот, вновь приближаясь к Чжоу, которая жадно глотает воздух, рассматривая почти обнажённого Чонгука. Пухлые губы брюнета растягиваются в полуулыбке, а Цзыюй лишь закатывает глаза, убеждаясь в том, что она просто-напросто не может обижаться на этого идиота. Чонгук, схватив девчушку за руку, прижал к себе. Парень всем нутром ощущает юное, такое невинное тело девушки, которое настолько податливо, что хочется касаться везде. Даже, если нельзя. — Пусти! — шипит Цзыюй, стискивая со злобой зубы. — Чон Чонгук, пожалуйста… — Он не слышит, лишь яростно целует её ключицы. Чон Чонгук не в себе, и это ужасно. Животное желание всегда может взять контроль над разумом. Парень стонет ей в губы и сводит руки за спиной. Тихо шепчет «Моя» и снова целует. Целует в губы. Совсем не нежно, а жадно и грубо. Чжоу в растерянности. Тупо смотрит в его глаза и не кричит, только хрипло неразборчиво бормочет. Чон отталкивает её, со злостью хватает за волосы и оттягивает назад, жадно впиваясь зубами в молочную кожу на шее. — Больно! — Кричит брюнетка, царапая плечи Чонгука. — Остановись, прошу! И чёрт его знает, что им правит сейчас. Дикое желание? Да, возможно. Чонгук резко отпускает её, рвано дышит и смотрит с сожалением, — очнулся. Дав себе звонкую пощёчину, Чон падает на колени. Что происходит, спросите вы, верно? Да они и сами толком не понимают, что творят. Брюнет с дрожью в голосе повторяет «Прости» и не поднимается с пола, а Цзыюй лишь тихо всхлипывает, гладя свежие сине-фиолетовые засосы. — Ты идиот, придурок, грязный! Паршивец! — Кричит девушка, яростно топая ногами и размахивая руками. — Знать тебя не хочу, Чон Чонгук! — Выплюнув каждое слово, Чжоу решительно зашагала в комнату. По телу дрожь, а его грубые прикосновения до сих пор дают о себе знать, — все тело горит. Колени буквально превратились в желе. Хорошо, что она сумела ещё дойти до комнаты. И сейчас Цзыюй одна. Наедине со своими бесконечными мыслями. Упав на кровать, Чжоу разрыдалась. Безысходность, страх, ярость, злость — внутри все переворачивается вверх дном. Сердце стучит где-то в горле, а на языке так и остались те слова...«И я все-таки без ума от тебя, Чон Чонгук». Дым от сигареты разъедает глотку, а затем и лёгкие. Блондин жадно втягивает в себя эту мерзость, пытаясь успокоиться. У Юнги душа в пятки уходит, когда тёплая ладошка Саны оказывается на его плече. По телу будто бы пробегают тысячи электрических нитей, которые бьют так сильно, что у Мина перехватывает дыхание. И вот сейчас, стоя перед ней, Юнги не решается обернуться, — знает, что если увидит, сойдёт с ума. Выкинув окурок, блондин устало потирает переносицу. — Тёмное время суток на нас как-то плохо влияет, — усмехнулся блондин, скинув ладошку девушки со своего плеча. Он разворачивается и видит Минатозаки. Такую уставшую и даже домашнюю. — Мне кажется, что пора забыть про Неизвестного. Хотя бы сейчас. — Не поднимая глаз, выдаёт Мин. — Ты прав, — хихикает девушка, поднимаясь на носочки и обвивая шею парня двумя руками, — давай забудем. У Юнги на секунду замирает сердце, а Сана продолжает нежиться в его могучих ладонях, которые обвили её тонкую талию. Эти объятия, словно клей, которым они пытаются склеить осколки. Осколки разбитых сердец. Горячие дыхание Юнги заставляет Сану блаженно прикрыть глаза. Запах табака и мяты смешиваются воедино, создавая некое комбо, отчего у Минатозаки темнеет в глазах, а кровь в жилах закипает. Становится невыносимо жарко. Мин убирает тёмные пряди волос и нежно целует девушку в шею, оставляя после влажный след. Цветочный запах и эта молочная кожа сводят его с ума, а тёмные глаза таят в себе слишком много. Эта девушка — тайна, которую однажды Юнги разгадает до конца. Он прочтёт её, как открытую книгу, а она будет блаженно улыбаться, перебирая его светлые пряди своими аккуратными пальчиками. — Да прекрати уже! — зашипел парень, схватившись за голову. — Сколько мне нужно раз сказать, что я люблю тебя? Тебя, блять, люблю! Почему ты ведёшься на провокации какого-то урода, которому только и нужно, чтобы поссорить нас?! Тэхён буквально пыхтит от злости, сжимая большие ладони в кулаки. Как же надоело то, что в жизни молодого парня творится такое. Ему всего восемнадцать, а он уже испробовал на вкус «взрослую» жизнь. Он убил многих, но в душе он всё тот же ранимый мальчишка. Мальчишка, которому каждую ночь снятся идиотские кошмары, которые подкрадываются слишком тихо и незаметно. А когда наступает нужный момент, тянут невидимые лапы и царапают когтями горло, вызывая дикую боль, от которой перестаёшь дышать, — не можешь. И вот сейчас, стоя перед Момо, парень глотает комок слез, который вновь и вновь поднимается. Хочется кричать и биться в истерике, но он не может. Он — мужчина, который обязан защитить ту, что стоит перед ним. Ту, что помогла открыть глаза на многое. Ту, что когда-то безмерно полюбил.
— Прости, — всё, что выдала Момо, прежде чем закрыть лицо ладонями. — Я, честно, во всем запуталась. Где искать выход? А ответы на вопросы? Знаешь, я только сейчас понимаю, что моё существование в этом мире пустой звук. Серьёзно, это раздражает, — шепчет та, уткнувшись в ладони. У каждого человека должна быть какая-то цель в жизни, которую он должен достичь. А если таковой нет, то, к сожалению, вы лишь существуете. Существуете, как какая-то кукла. И сейчас ребята как раз-таки похожи на этих самых кукол, которыми правит никто иной, как директор. Тэхён до боли кусает губы и тянет руки к блондинке, сжимая в своих крепких объятиях. Он слышит всхлипы. Совсем тихие, но, чёрт, в них столько горечи, что просто-напросто бросает в дрожь. Её холодные пальцы тянутся к затылку Кима, аккуратно касаясь смуглой кожи и заставляя вереницу мурашек пробежаться по позвонкам. Любовь играет с нами. Она может подарить великолепные чувства и эмоции, а может отобрать, словно сон, который исчезнет на рассвете, окунувшись в розовое небо с пышными белыми облаками. — Сейчас лучшее, что мы можем сделать: пойти спать. — Улыбается Тэхён, не отпуская Хираи.
* * *
Проснуться посреди ночи от того, что кто-то начал стучать в дверь, — страшно. Девочек даже в дрожь бросило от настойчивых стуков. Парни, на самом-то деле, тоже боялись, но совершенно этого не показывали. Пока ребята копались в кухонных ящиках, ища хоть какое-то средство защиты, стуки в дверь лишь усилились. Было, конечно же, проще взять пистолет, лежащий под замком в тумбе, но они и вправду побоялись наводить ещё шуму. Тэхён, наткнувшись на светлую макушку Момо, выдохнул. Хираи сидела на стуле и устало зевала. Ей даже уже было всё равно, что в дом пытается кто-то пробраться. Сейчас девушка хотела просто лечь в кровать и уснуть. И, желательно, поскорее. Сана была рядом с Цзыюй и, кстати говоря, они о чем-то перешёптывалась. Чонгук и Юнги уже стояли возле двери и решали между собой, кто же будет смотреть в глазок. — Момо, ты совсем с ума сошла! К нам в дом ломятся, а ты на стол слюни пускаешь, гуляя уже в десятом сне! — Цзыюй цокнула и потрепала Хираи по волосам. Момо недовольно причмокнула губами и, махнув рукой, снова окунулась в объятия чарующего сна. Блондинка даже не заметила, как Тэхён подошёл к ней и ласково, совсем нежно, погладил по волосам. Ким просто потерял счёт времени, рассматривая Хираи вблизи. И ему, серьёзно, было чихать на все-все проблемы, которые нависли, словно тучи, из которых совсем скоро прольётся дождь. Он просто был благодарен всему за то, что с ним была она. Хираи Момо. — Блять, это же Джин, — схватившись за сердце, выдохнул Чонгук. — Вот же придурок, не мог утром прийти? Ну, или хотя бы предупредить?! — Открыв дверь, Чон сразу же мило улыбнулся и махнул рукой, чтобы Сокджин заходил. — Здравствуйте, Джин! А мы тебя так ждали! Так ждали, что даже подготовились! — Брюнет недовольно свёл брови. — Можно было и предупредить! — Я не мог, — грустно выдохнул парень, заходя в свой дом (!). — Ребят, простите, что не предупредил. У меня был и вправду переломный момент в жизни, в который я, к счастью или сожалению, посвятить вас не могу, — устало потерев переносицу, Ким зашагал к лестнице. — Спокойной ночи. Думаю, что лучше всего будет обсудить все завтра утром. Сана ошарашенно захлопала глазами, глядя вслед уходящему Джину. У девушки даже дыхание перехватило, увидев настолько грустного и потерянного Кима. Минатозаки с самого детства была внимательна к людям. Она любила просто наблюдать за ними; за их действиями, мимикой, жестами. Ей просто нравилось делать какие-то выводы для себя же, а затем разгадывать человека, как загадку. Но Сокджин был другим. Сколько бы Сана не старалась — раскрыть сущность Кима ей, пока что, не удалось. Её пугали свои же мысли. Человек — существо странное и никто, чёрт возьми, не знает, что творится в его мозгу. Он может быть милым и пушистым, а на деле оказаться жестоким убийцей. Это реальность, которая пугала девушку. Хотя, о чём это она?.. Минатозаки сама является убийцей. Безжалостной и хладнокровной ко всему. А что сейчас? Верно, ничего. — Итак, план таков: подъём у нас ровно в восемь утра. Если объявится неизвестный — бейте тревогу! Да и вообще, я тут подумал, а не пора ли нам вернуться в школу? Просто толку от того, что мы сбежали нет! Чимина и Мину мы уж точно не сможем найти, просиживая свои задницы здесь! И ещё, мне кажется, нам нужно поговорить с Джином. Если всё будет чисто — поведуем ему наш «грандиозный» план. — Протараторил блондин, шагая из стороны в сторону. Да-да, иногда холодный Мин Юнги становится настоящим командиром. —Разбудите этих двоих. Нам пора наконец-то подумать и решить, что делать. Я не собираюсь ждать утра. Да и вообще мне надоело ждать. Последний год, ребят! Нам просто нужно найти двоих и всё! Потом мы можем раскрыть всю правду полиции. И всё! Всё будет решено! Чонгук поднялся с дивана и, толкнув спящего Тэхёна в бок, прошептал: «Мин злой, потому вставайте!» Ким не медля разлепил глаза и, вскочив со стула, быстро разбудил спящую девушку. Злой Мин Юнги всегда был непредсказуемым и в какой-то степени даже опасным. Блондин напряг челюсть и сжал ладони в кулаки. Нервы потихоньку сдавали, а часы тикали, и жизнь, подобно часам, могла остановиться в любой момент. — Я согласен с Цзыюй. Директор не может быть неизвестным. — Сложив руки в замок, парень сел в кожаное кресло. — Вы, наверное, спросите, почему я так решил, да? Всё просто. Наш директор строит из себя крутого и такого опасного, хотя на деле ничего из себя не представляет, — Чонгук напрягся. — Так, о чём это я? А, точно. Наш дорогой директор слишком глуп для такого. И, Чонгук, может уже расскажешь нам, блять, правду? Ты уже задолбал меня молчать! Признайся, что директор — твой отец. А в комнате воцарилась гробовая тишина, которую никто не смел нарушить. Цзыюй, чуть ли не плача, сжимает в ладонях ткань чёрной ночнушки. Как он узнал? Как?! Мин Юнги — та ещё тварь. Да, он друг Чонгука и Тэхёна. Но он, как ни странно, всегда придерживается своих правил. Каждый сам за себя, — первое в его списке. И как бы подло это не было, но Юнги подслушал тот разговор Цзыюй и Чонгука вечером, когда они, думая, что совсем одни, открылись перед друг другом и показали обрывки из своего гнилого прошлого. Момо даже не шелохнулась — предполагала и была готова к такой обстановке. Поссориться с Чонгуком и Цзыюй из-за того, что они скрыли правду? Бессмысленно. Хираи задумчиво кусает губу и смотрит в упор на Чона, сидящего напротив. Парень мелко дрожит, кусает губы и рвано дышит, — выдаёт себя, идиот. Сана сидела рядом с каменным выражением лица. Нет, Юнги не рассказывал ничего. Просто, ей все равно. Да, верно, все равно. Какая к черту разница, кто является директором? Правильно, разницы нет. — Да, — хрипло выдал Чонгук. — Мне нечего ни сказать, ни добавить. Ах, и извиняться я тоже не считаю нужным. Так что да. — Подняв ладони вверх, брюнет бросил короткий взгляд на ошарашенного Тэхёна.
— Хоть что-то. А когда вы уже всё знаете, то я, пожалуй, продолжу. Я считаю, что либо у директора есть сообщники. И их, кстати говоря, должно быть много. Либо да, у директора много врагов. Чонгук, всё же это твой отец. Быть может, ты что-то знаешь? — Мин глянул на Чонгука и усмехнулся. — Врагов? Ну, если брать в счёт его работу, то да. Многие школы нам завидовали и завидуют. Ведь мы, помимо всех этих игр, ещё и учимся. А учимся, кстати, хорошо. — Парень устало выдохнул и откинулся назад. — Вроде больше ничего. Хотя, знаете, помню, что у отца в кабинете ошивался какой-то мужчина. Он то ли заместителем его был, то ли другом… Неважно. Суть в том, что он может быть в числе подозреваемых. К слову, после увольнения его уже не слышно около трёх лет. Цзыюй обречённо выдыхает и хватается за голову, — слишком много информации, как нужной, так и ненужной. Чжоу терпеливо слушает и лишь изредка вытирает выступающие слёзы. Иногда ей кажется, что прошлая Цзыюй ушла и оставила настоящую: вспыльчивую, нежную, добрую, да просто прекрасную… По-моему, никто бы не поверил в то, что ещё несколько месяцев назад она убивала людей. Без разбору. Просто жала на курок, ставила галочки и убивала новую жертву. — Ты не помнишь, кто это был? — поинтересовался Тэхён, почесав затылок. — Ах, слишком запутанно и сложно. И всё же Юнги прав. Нам нужно вернуться в школу. Ащ, там же ещё новенькие! Я просто буду надеяться, что они живы. Хотя, если мне не изменяет память, то эти ребятки ничего не умели. — Ким озадаченно смотрит в окно. А ведь это правда! Новенькие совершенно ничего не умели, когда прибыли в школу. Но уроки от Момо и едкие словечки от Чонгука стали действительно полезными. Первое время ребята были ужасно расстроены тем, что класс «А» сбежал, даже не предупредив. Сейчас же им стало даже всё равно. У них есть лидер — Пак Чанёль. Они стали самостоятельными и, наконец-то, могут сами постоять за себя. Они стали командой. — Всё? Надеюсь, что да. Ребят, чувствую себя отвратительно, потому, извините, я пойду. Спокойно ночи! — Не опуская ладонь, прикрывающую свежие засосы, Цзыюй поспешно поднялась наверх. — Да, на этом все. Спокойной ночи, — устало выдохнул блондин, встав с кресла. Схватив Сану за руку, парочка незамедлительно направилась к лестнице.
Все ушли. Только Чонгук остался сидеть здесь совершенно один. Царапины на плечах саднят, а губы приятно жгут и покалывают. Ему хочется просто закричать во всю глотку; хочется просто вытащить из организма все свои эмоции. Ему до головокружения не хватает Цзыюй. Её чертовски очаровательной улыбки, которая была предназначена только ему.
— И всё-таки я без ума от тебя, Чон Чонгук.