43
Чонгук кожей ощущает ласковый тёплый ветер и как собственные ладони крепко держат тэхёновы. Деревья спокойно шелестят, словно поют колыбельную, слышны негромкие разговоры других находящихся здесь людей, проводящих время на лавочках.
Он ступает аккуратно, будто боится глупо споткнуться и упасть на ровном асфальтированном тротуаре, слушая подбадривания и похвалу от Тэхёна. Омега идёт спиной вдоль длинной широкой дорожки, повёрнутый к нему лицом, и ведёт за обе ладони, с детской улыбкой на губах смотря на чонгуково лицо, которое выражает рассеянность, будто за всю жизнь он впервые встал на ноги, теперь учась ходить.
Альфа сам изъявил желания выйти на улицу, как только шлейф свежего воздуха протянулся в палату в открытое на верхнее проветривание окно, окутывая его теплом, прилипающим к коже. Тэхён поддержал его желание, давая клятву лечащему врачу, что ни на шаг не отпустит его от себя.
Они свернули к большому зданию больницы, решая пройтись в тенёчке. Сегодня погода и вправду располагает к себе, но солнце светит и печёт слишком сильно.
— Чувствую себя беспомощным щенком, — ухмыльнулся альфа, обнажая передние зубы.
Омега морщит губы и резко встаёт на месте. Чонгук слегка сталкивается с ним, останавливаясь тоже.
— Кажется, мы договаривались, что тема закрыта, — строго отвечает Ким, хлопая по чужой ладони, что легла на поясницу, плавно сползая ниже. — Ещё раз ты начнёшь этот разговор, и я больше не приду.
Чонгук задорно широко улыбается, сужая глаза, и вплетает пальцы в белокурые волосы, притягивая Тэхёна ближе к себе, горячо целуя в висок.
— Моя строптивая бестия.
Омега смущённо отвёл глаза, и вновь взял чонгуковы ладони, переплетая с ним пальцы, и повёл в сторону лавочки.
— Не твоя, — ответил он. — Я свой собственный.
Он придержал альфу для равновесия и большей уверенности, вставая меж расставленных ног. Чонгук вскинул брови, наклоняя вбок голову. И всё-таки он до сих пор дивится, насколько Тэхён отличается от всех омег что были до.
— А ты не хочешь быть моим? — томно спросил Чон, понижая голос. Он на ощупь нашёл омежью руку, за запястье потянув к себе на одно из колен.
— Не хочу, — ответил Тэхён, упираясь ладошками в чужую грудь, пытаясь отстраниться. — Мы на людях, прекрати.
— А я хочу, чтобы все знали, кто является твоим альфой, — шепчет Чонгук, лениво елозя лбом по тэхёнову виску.
Омега вдруг лукаво улыбнулся, облизав губы, и наклонился, к чужому уху, обдавая кожу тёплым воздухом.
— Но моего альфы здесь нет…
Чонгуковы пальцы впились в талию также, как тэхёновы ему в плечи. Он утянул омегу в жадный глубокий поцелуй, шумно выдыхая через нос. Альфа грубо сминает алые губы, словно наказывает, и наседает больше, наплевав, что, вообще-то, они находятся на территории больницы. Омега не успевает, слегка заламывая брови, и утопает с головой, когда подставляет губам альфы свою чувствительную шею.
— Тут дети, — омега разом накрывает его рот ладонью и сбивчиво дышит, прикрыв глаза. Слишком часто он стал с Чонгуком терять голову.
— Ты сам виноват, — альфа лижет ладонь, отчего омега резко одёргивает её и обтирает об него же. — Блять, я такой голодный.
И Тэхён догадывается о настоящем смысле слов довольного альфы с поалевшими губами, пихая его в грудь и слезая с колен.
— Дикарь, — хмыкнул омега, смотря на чужую ладонь, что устроилась на его бедре, массируя кожу сквозь тонкую ткань свободные укороченных штанов. — Совсем не контролируешь себя.
Чон хохотнул, слепо находя ладонь омеги, первым вставая на ноги.
— Нарываешься лицезреть мою настоящую несдержанность? -ухмыляется альфа. — Могу тебя прямо на этой лавке…
Тэхён вновь летит в объятия, чувствуя крепкую хватку на пояснице и чонгуковы губы на своих.
— Давай ещё погуляем, — предлагает Чон. — Мы итак ма-
— Какая интересная картина, — волосы омеги на затылке, кажется, встрепенулись, внутри похолодело от страха, что их так глупо поймали, что…
что Хосок видел их поцелуй.
Он сжал чонгуковы пальцы, подсознательно ища защиты, и напрягся, медленно неосознанно выпрямляясь.