42
Минутную тишину развеял вошедший медбрат, сообщивший, что рентген сделают ближе к вечеру. Чонгук кивнул, бегая глазами по одеялу перед собой. Твёрдый матрас чуть прогнулся под чужим дополнительным весом, его впавших щёк коснулись прохладные пальцы Тэхёна.
— Как ты отреагируешь, если скажу, что теперь я калека? — серьёзно спрашивает альфа, убирая тэхёновы руки от себя, но не выпуская из своих ладоней.
Омега замирает, а после пытается вырвать руки, чувствуя, как внутри прокатилась волна обиды. Чонгук в нём сомневается?
— Я едва не ночевал тут, проводя время рядом с тобой, — шипит омега. — Чонгук, ты знаешь, что творилось внутри меня? Да как… да как ты смеешь спрашивать такое? — задыхался Тэхён от возмущения, чувствуя, как вспыхивают щёки.
Он как по щелчку пальцев успокаивается, прикусив губу, осознавая, что завёлся ни с чего, и словно в бреду шепчет извинения, тяжело вздохнув.
— Ты такой… сексуальный, когда отчитываешь меня, — широко улыбается Чонгук. Тэхён смущённо опускает голову с негромким «дурак» и копирует его улыбку, чувствуя, как лицо начинает покалывать из-за горящего румянца. — Жаль я не могу это увидеть.
Омега вскидывает голову смотря на Чона, сидящего перед ним, и, кажется, понимает причину, почему за всё время сегодня Чонгук не посмотрел на него ни разу.
Альфа пытается вслушаться, потому что Тэхён не издаёт никаких звуков. Даже, кажется, не дышит. Он мелко вздрагивает от неожиданности, когда его собственных пересохших губ так невинно касаются тэхёновы, пахнущие кофейным бальзамом. Чонгук медленно шевелит губами в ответ, а после поддевает своим носом чужой, целуя весомее, и чувствует омежьи ладони, прокравшиеся на его плечи. Он переходит на шею, осыпая чмоками-ожогами, и щекочет кончиком языка тонкую кожу, после вбирая её.
В палату заглянул Чимин, предварительно приглушённо постучав (что осталось незамеченным). Он цокнул, заменяя осуждающее «вы снова сосётесь?» и прикрыл за собой дверь, бесцеремонно войдя полностью. Чонгук оторвался и недовольно сморщил губы, облизывая их.
— Когда глаза будешь закатывать, смотри не переусердствуй, — хмыкает альфа, зная излюбленную Чимином привычку.
— И только из-за Тэхёна я сообщаю, что если не хотите жрать землю — стоит закругляться, — Пак складывает руки на груди, опираясь плечом о стену.
Омега кивает и поднимается, традиционно подходя к подоконнику и открывая окно на верхнее проветривание. Он никак не может допустить того, чтобы Хосок смог уловить даже тонкий шлейф его запаха.
***
— Должно быть ты помнишь мои слова? — говорит входящий Хосок, шурша пакетом, повиснувшим на сгибе между запястьем и кистью. — Нет? Ну ничего, я напомню, — он улыбается, светя яркой улыбкой (кажется, Чонгук даже сквозь кромешную темноту смог увидеть пробивающийся свет), и ставит принёсший гостинец к альфе на колени, после протягивая освободившуюся ладонь для приветствия.
Чимин смотрит на него как на умалишённого, с долей насмешливости в глазах, и только хочет открыть рот, дабы кинуть колкость в хосокову сторону, но отвлекается на Чона, сразу же зашуршавшего пакетом. Он прыскает, прикрывая рот ладонью, и наблюдает дальше за чонгуковой реакцией.
— Ты чё, мне пакет с резиновыми членами привёз? — спрашивает альфа, сводя брови к переносице, внимательно ощупывая что-то продолговатое, гладкое и твёрдое. На губах залегла задорная улыбка, обнажающая передние крупные зубы.
Хосок хочет пошутить, мол это «что-то» для зрения хорошо, но прикусывает язык. И всё-таки шутки шутками, но палку перегибать не будет.
— От сердца оторвал, — душевно шепчет альфа, словно ведает великую и страшную тайну, жмуря глаза и прикладывая ладонь со стороны сердца. — Можешь в рот засунуть, заодно и сам убедишься, что я ещё не совсем с ума сошёл.
— Пошёл на хрен, — хохочет Чонгук, на ощупь отбрасывая это «что-то» обратно в пакет. — Чим, чё он там притащил?
— Как что? — наигранно удивляется Пак, покосившись на сдерживающегося от дикого ржача Хосока, небрежно пихая его в колено. — То, Чонгуки, что поможет стачивать твои милые кроличьи зубк-
Хосок несдержанно прыскает и ржёт, спрятав лицо в изгиб локтя, пытаясь быть тише, пока Чимин, глядя на за одну секунду поменявшееся чонгуково лицо, прикрывает глаза и трясётся в беззвучном смехе, закрывая глаза ладонью.
— Да вы заебали, — беззлобно орёт Чонгук, не сдерживая глупой улыбки. — Сами жрите свою морковку, идиоты.
— Чон Чонгук, — зовёт заглянувший медбрат, просунувший в палату лишь голову. — Через полчаса у вас поставлен рентген.
Альфа согласно кивает, повернув лицо на звук.
— Не правда, — шепчет Хосок, обращаясь к Чимину, и подставляет ладонь ко рту, закрывая вид на свои губы. — По-любому укольчик в попу делать будут, вот и предупреждают, чтобы настроился морально.
— И не плакал как в прошлый раз, — кивает Чимин, втихаря давясь очередным глобальным ржачем на пару с альфой.
— Прочь, черти, — приказывает Чонгук, рукой указав в сторону (желательно двери). — Давайте-давайте, булки в руки и вон отсюда. Вам здесь больше не рады.
Пак имитирует движения, словно хочет повалить его на бок, толкая в предплечье, и напоследок взъерошивает тёмные вихры, выходя из помещения вместе с Хосоком, грозно обещая вернуться.