23
Чонгук нехотя отстраняется первым, вновь поглаживая щёку омеги, большим пальцем проводя по губам, ощутимо давя. Смотрит в глаза, сведя брови к переносице, позволяя складкам залечь меж них.
Тэхён не видит в его глазах ничего, кроме пустоты и опьянения, чувствуя, как горло неприятно сжимает и начинает пощипывать.
А на что он мог надеяться, зная Чонгука?
— Ты такой красивый, — альфа наклоняет голову вбок, прикрывая глаза. — И не мой…
Тэхён снова клюёт на двуличность Чона, закрывая глаза на настоящую его блядскую сущность.
— Исправим, — альфа резко подрывается, поднимаясь на ноги. — Ты дал мне зелёный свет, детка.
Омега умело скрывает смущение и то, что ему до жути приятно стало от чонгуковых слов. Он поджал губы, чтобы не порвать рот улыбкой, что так просилась на алые губы. Да и не обязательно Чонгуку видеть его слабость перед ним. Внешне он полностью равнодушен.
— Будешь скучать по мне? — оборачивается уходящий альфа, соблазнительно улыбаясь.
— Не будешь, — Тэхён расслабленно улыбается в ответ, опустив взгляд в асфальт.
Альфа дожидается пока омега скроется за дверьми, доставая новую сигарету из пачки, засовывая меж зубов. Брови ползут вверх, когда поворачивается и видит Чимина, придерживающего Хосока, находящегося в верной отключке, за бок, одну руку перекинув себе через плечо.
Хорошо, однако, отпраздновали.
— Подождёшь меня? — улыбается Пак, слегка встряхивая альфу, удобнее обхватывая. Самого шатает, но оставлять Хосока в таком состоянии в клубе…
— Вперёд, — Чонгук кивнул головой в сторону высотного здания, не нащупывая зажигалки.
Чимин вернулся довольно быстро, хлопая его по спине, призывая начать путь.
— Пешком?
— Пешком.
Чонгук хмыкнул, вынимая сигарету, пальцами разламывая её пополам, откидывая рядом с собой. На языке осела слабая горечь от слегка намокнувшего от слюны фильтра.
— Больше не балуешься? — с насмешкой в голосе спрашивает альфа, растянув пухлые губы в ухмылке.
— Тэхёну не нравится, — пожал плечами Чон, глубоко вдыхая свежий утренний воздух, что порядком отрезвляет.
— Прекращай это.
— Что «это»? — альфа запрокинул голову назад, расслабленно прикрывая глаза.
— Чонгук, — Чимин не смотрит на него, прищурив глаза, одним тоном голоса намекая, что разговор серьёзный и не терпит дурачества. — Выбери себе другого омегу для своих прихотей.
— Не думаешь, что это не твоё дело? — Чонгук расслаблен. Пока.
— Ты же не думаешь, когда нагло сосёшься с ним. Хосок, блять, любит его.
— Давно ли ты заделался в праведники? — Чон хмыкнул. — Или может… Сам его трахнуть вздумал?
— Какая же ты мразь, Чон. Когда ты перестанешь думать головкой?
— Бля-я-ять, Чим, — Чонгук раскинул руки в стороны, полностью отдаваясь порыву ветра, что задувал под одежду, облизывая кожу. — Я не хочу его трахать, — он повернулся в альфе лицом, шёпотом договаривая:
— Я хочу заниматься с ним любовью.
Чимин вспыхнул красным пламенем, не сдерживая себя, в два широких шага подходя к другу, с размаху ударяя в челюсть. Чон отшатнулся, широко улыбаясь, обнажая зубы. Внутри запекло невероятно странное и новое чувство, захотелось… жить?
— Не смей подходить к нему, иначе…
— Я не обижу этого омегу.
— Иначе ты больше не встанешь, я… я обещаю, Чон.
Если на Чонгука терпкая жидкость действует как допинг в обратную сторону — делает его менее активным, то на Чимина влияет как дополнительный глоток невероятной уверенности в себе.
Но Чонгук не злится, нет. Чонгук просто не реагирует — знает, что не стоит воспринимать пьяный чиминов трёп.