17
Тэхён пробуждается, сладко потягиваясь и выгибаясь в спине, словив приятную утреннюю негу. Он поворачивается в сторону окон, ещё не осознавая, что находится не в своей привычной спальне, и внутри всё холодеет.
Перед глазами забранные тёмные волосы, открывающие вид на крепкую шею, и широкая спина с обнажённой кожей.
Чонгук спит полубоком на животе, просунув обе руки, согнутые в локтях, под подушку. Его спина равномерно вздымается, тихое сопение разбивается о постельное бельё, бесследно растворяясь.
Тэхён рывком кладёт ладони на своё тело, нащупывая одежду, и облегчённо закатывает глаза, принимая сидячее положение на краю кровати.
Он вертит головой, осматривая светлую комнату, не загромождённую мебелью, и останавливается на большом окне в пол, рассматривая вид за стеклом. На противоположное высотное здание падает тёплого приятного оттенка тень от солнца, заставляя изнутри опустошиться от красивого вида с особой атмосферой. Он вот совсем другой вид видит из окна в хосоковой квартире, и не соврёт, если скажет, что он, наверно, в тысячу раз уступает виду из окна Чонгука.
Тэхён глазами зацепляется за свой телефон, желая посмотреть время, но обнаруживает его выключенным — вероятно, разрядился. Оно и к лучшему.
Он встаёт полностью, отправляясь на поиски ванной, зачем-то ещё раз оборачиваясь на всё ещё спящего альфу.
***
Ким без стеснения открывает чужой холодильник и разглядывает его на наличие продуктов, из которых можно было бы сварганить что-нибудь более-менее похожее на полноценный завтрак.
Хотя с ранее увиденными коробками от лапши быстрого питания в мусорном ведре он не уверен, что найдёт хоть что-нибудь.
Но тут же меняет своё мнение, увидев сбоку три пластмассовых коробочки, компактно поставленных друг на друга. В двух из них находились морковь и цукини, в третьей даже обнаружились грибы шиитаке.
Из морозилки достаёт мясо свинины, шуршит пакетом со свежим шпинатом, замеченным во второй раз на полке выше, заглядывая вновь, надеясь, что чудесным образом появится ещё что-нибудь.
В горячей воде оставляет мясо размораживаться, намывая оставшиеся овощи.
У Чонгука, на самом деле, столько полноценной еды нашлось, а он питается вредной лапшой быстрого приготовления. Омега зажмуривается, представляя, как «сладко» приходится его желудку.
Пока аккуратно нарезанное, уже наполовину сваренное мясо слегка дожаривается в соевом соусе, Тэхён дорезает соломкой цукини, сгребая его к готовой моркови и грибам. Вокруг мяса равномерно высыпает оставшиеся продукты, решая не оставлять их сырыми. Вариант, чтобы приготовить пибимпап приходит ему в голову не сразу, да и большинства ингредиентов у него нет, но это не остановило его.
Скорлупа от яйца едва ли не выпадает из рук в почти сготовившийся неполноценный пибимпап, когда чужая рука-змея плавно ползёт выше к груди, параллельно прижимая его к твёрдой груди. Чонгук тычется губами в шею сбоку, опаляя её тёплым воздухом.
Пока на сковороде с высокими краями шкварчит мясо, в Тэхёне шкварчит что-то явно неправильное, обжигая и будоража его изнутри. Омега судорожно вдохнул, не позволяя себе расползтись в лужицу, и наступил альфе на ногу, отрезвляя.
— Какого чёрта, Чонгук? — спрашивает омега, резко развернувшись. В таком положении он хотя бы не настолько беспомощен.
Тэхён утыкается взглядом в чонгуковы ключицы, неосознанно скользя взглядом ниже, на голый торс, и тут же поворачивает голову в бок, не желая смотреть. Щёки предательски вспыхнули, хотя Хосока в таком виде видел, и не раз. Но что-то подобное он не испытывал никогда.
До этого ухмыляющийся Чон вмиг стал серьёзным, медленно надвигаясь на него. Как хищник на свою беззащитную жертву, загнанную в тупик. Тэхён окончательно загнал себя клетку, когда приехал сюда. А ключ выкинул, когда разделил с Чонгуком одно ложе.
Пульс учащается, пальцы сильнее впиваются в гладкую поверхность кухонной тумбы. Альфа едва ли не вжимается в него пахом, заставляя собственный природный запах мускатного ореха забиться в ноздри, оседая приятным привкусом на кончике языка.
Чон выключает встроенную электронную плиту и отходит, довольно хмыкая.