Исключая чувства

В красивом и уютном кафе в центре, звучавшие из развешанных по всему залу колонок праздничные мелодии терялись в гуле веселых и громких голосов гостей. То и дело звенели бокалы, ударялись о блюдца чашки, шипела кофемашина на барной стойке. Пахло, конечно, благотворно влияющей на рост выручки и настроение гостей корицей. В центре зала в огромной чаще варился глинтвейн, и посетительницы (да и не только) заглядывались на красавчика-бармена с половником в руках.

Первый раз за неделю Лиса чувствовала, что пресловутый дух праздника ненадолго принял ее в свои теплые объятия. Беспросветная, тяжелая тоска переменилась, затихнув легкой щемящей болью в груди, — и стало легче жить. С каждым глотком терпко-пряного глинтвейна чуточку теплело внутри. Напротив улыбалась вернувшаяся с Чеджу Розэ, только что распаковавшая свой подарок — коллекционное издание «Властелина колец» на языке оригинала и красивейший, нежно-голубой шелковый шарф, расписанный вручную.

— Колибри! — Она засияла, разглядев, какие именно птицы составляли узор. — Обожаю колибри!

Лиса засмеялась.

— Не поверишь, но ты уже говорила.

— И «Властелина колец» обожаю! Я ведь именно это издание и хотела! Спасибо, милая!

— Про «Властелина колец» я тоже где-то слышала, — снова подразнила ее Лиса.

— Да-да, продолжай говорить что угодно, я все равно буду радоваться своим чудесным подаркам!

— А я — своим. — Лиса с удовольствием покрутила запястьем левой руки, где красовалось сразу две пары часов. Одни, купленные еще во времена учебы, были с истершимся изнутри кожаным ремешком — именно в них она выиграла свой первый иск. Вторые, совсем новые, полученные только сегодня, холодили кожу металлической цепью браслета.
На шею поверх черной водолазки был небрежно накинут платок — тоже подарок. Традиция, сопровождавшая их с Розэ дружбу с тех пор, как в один год они, не сговариваясь, презентовали друг другу совершенно идентичные палантины. Теперь же из зимы в зиму они изо всех сил изворачивались, чтобы найти что-нибудь действительно прекрасное и необычное.

Лисин, уже восьмой по счету платок, глубокого винного цвета, в качестве отличительной детали получил вышитые по краям золотой нитью весы Фемиды.

— Я все еще не представляю, где ты такой нашла, — с искренним восхищением произнесла Лиса.

— А вот, людей знать нужно!

— Спасибо тебе!

Розэ отмахнулась от повторных благодарностей.

— Лучше расскажи, как без нас с Чимином прошел корпоратив?

Не то чтобы Лиса не ждала прозвучавшего вопроса, но за последние десять дней, она так и не придумала, в какой форме поведать Розэ о своих приключениях.
Внутри до сих пор что-то томно, с оттяжкой ожидания удовольствия, сжималось при каждом воспоминании о той ночи, уже наутро показавшейся сном. Не верилось, что она в самом деле переспала с незнакомцем. Не верилось, что секс оказался настолько ошеломляющим.
Вопреки внутренним эмоциональным перипетиям, рассказала она обо всем четким, выверенным тоном. Как познакомилась, как решила, что не стоит упускать такой шанс, как уехала домой.

— Как уехала? — Розэ едва не подскочила с места. — Ну зачем, Лис? А вдруг…

Лиса сразу поняла, о чем пойдет речь.

— Мне не нужны отношения. И Чонгуку этому наверняка тоже. Просто случайная ночь. Хотя бы узнала, что это такое. Удачно сложились обстоятельства. Я была достаточно пьяна, чтобы думать меньше обычного, вот и все. Более чем уверена, что при свете дня будет уже не так интересно. А сейчас есть что вспомнить.

Розэ посмеялась, но была с ее точкой зрения явно не согласна.

— Если у вас был такой потрясающий секс, разве не стоит попробовать еще раз?

— Не думаю, что во второй раз он окажется таким же невероятным. Эффект новизны будет потерян, — отвечая, Лиса как будто убеждала себя. Ей ведь тоже первое время думалось, что нельзя упускать подобную возможность. Встретит ли она еще кого-то, столь же привлекательного?

Мысль о том, что ей больше никогда не провалиться в тот дурман из декабрьской ночи, была неприятно-огорчающей, и Лиса перевела тему:
— Может, ты теперь расскажешь, как вы отдохнули?

Взгляд Розэ потускнел. Искрящееся в чертах ее лица веселье исчезло, как будто его и не было вовсе.

— На форуме, — начала она медленно, — из-за которого мы и поехали на Чеджу, она тоже присутствовала.

Лиса замерла.

— Лим?

С грустной улыбкой Розэ кивнула.

— Если бы ты видела, как Чимин спал с лица, когда она там появилась. На него смотреть было тяжело. Наверное, он не знал, что она будет. Обычно, знаешь, ему лучше удается скрывать собственные чувства.

Они обменялись понимающими взглядами. Ничего нового на Чеджу не произошло. Чимин не первый раз застывал, словно побитая собака, стоило ему заметить среди толпы свою вечную любовь.

Ни на что особенно не надеясь, Лиса все равно заговорила:
— Уходи от него, Ро, уходи, пока у тебя еще есть силы уйти, я тебя прошу.

Они постоянно обсуждали её гипотетический развод, полностью расходясь во взглядах. Лиса не понимала, как можно терпеть безразличие Чимина, и боялась, как бы Розэ незаметно для себя и окружающих не угодила в депрессию, если еще не… Ведь по ней сразу и не поймешь. Розэ всегда была какой-то неземной: стойкая, не наивная ни капли, но с совершенной душой. Любовь без взаимности не казалась ей горем. Много больше она мучилась, зная, что спасти любимого человека не в ее силах.

— Не могу. Я… Он и сейчас не живет — он себя работой в землю закапывает, а что будет, если я уйду? Он вспомнит про еду, про сон? Или будет на одном кофе жить?

Лиса раздраженно фыркнула. Обида за Розэ была сильнее любого сочувствия к Чимину. Он действительно пахал как проклятый: приходил в офис раньше всех, уходил последним, часто за полночь. Брал самых безнадежных клиентов, часто помогал начинающим юристам, еще и в правозащитной организации, в той же, к которой принадлежала Лиса, успевал выступать консультантом в наиболее сложных кейсах, но ничего из его благих юридических дел не искупало того, что мужем он вышел ужасным.
Со стороны, конечно, казался образцом: на всех мероприятиях с женой, учтив, безупречен в отношениях с ней — за несколько лет ни одна девица не смогла подкатить. Никто, кроме Лисы, не знал, что по двадцать часов в сутки Розэ своего мужа просто не видит, что он вежлив с ней до мерзлоты, что другие женщины ему неинтересны точно так же, как и собственная жена, потому что он до сих пор любит бывшую, которой не нужен.

— Ро, он же взрослый человек, разберется как-нибудь. Зачем ты себе жизнь гробишь?

Лиса покачала головой.

— У меня ведь нет никаких надежд, я все прекрасно знаю. Я его люблю, а он, — в ее глазах Лиса и в самом деле не находила иллюзий, — любит другую. Мы с ним товарищи по несчастью, — она грустно улыбнулась. — Ему больно точно так же, как и мне.

В кафе они просидели еще долго. Лиса старалась, насколько получалось, отвлечь подругу от печальных мыслей, что сама и спровоцировала затеянным разговором. Разошлись только после закрытия. Возвращаться в пустые квартиры им обеим очень не хотелось.
Дома Лиса, сидя за кухонным столом, зажгла свечу и долго смотрела на пламя. Успокаивалась. Она и новогоднюю ночь так провела: в темноте, с бокалом шампанского и горящей свечой. Отметила двадцатый по счету невеселый новый год.
Сколько таких же еще ждало ее впереди?