№15
— Это будет не просто... Я буду стараться, но не факт, что смогу сказать уверенно, — Ви улыбнулся, как бы поддерживая и тебя, и себя. Сразу вошли твои родители.
— Гукки! Малыш! — Тэхёна сразу отодвинули и вообще игнорили.
— Мам, пап, — он попытался улыбнуться, как бы показывая радость, что видит своих родителей.
— Мне нужно кое-что обсудить с вами.
— Конечно, сыночек. Мы тебя любим и так волновались, — они тебя прям расцеловывали.
Тэхён же стоял, смотря на тебя.
— Все, хватит... почему вы так жестоко отнеслись к Тэхёну? Вы же знаете как он мне дорог..
— Он виноват в этом! Он хотел убить тебя! Он пользовался тобой, это так.
— Это не так! Зачем вы вините невиновного во всех грехах вселенной?! Чтобы вы там себе не придумали, это всё ложь!
— Он тебе лапшу на уши навешал? Он врёт, нагло врёт.
— Мне моя память тоже врет, да?! Неужели вы не видели ужасные раны на его теле когда собственноручно избивали его?! И вообще какое имели право поднимать на него руку?!
— Сын, не волнуйся так. Ты наше солнышко. Он просто врёт, мы ничего не делали. Он сам себя так, правда.
— Тэхён... подойди сюда, пожалуйста...
Ви послушно подошёл, чему родители явно были не особо рады.
— Мам, пап, вы ведь знаете, что я могу с легкостью понять, лжете вы или говорите правду, так же, как я могу увидеть это и когда мне говорил это он. Он не лгал, а вот вы лжете в глаза сыну. — парень взял руку Ви, просто для того, чтобы ему стало спокойнее и потянул вниз, чтобы тот сел рядом на кровать.
— Гукки, малыш... — Мама подошла к тебе, смотря зло на Тэхёна. Они всегда не любили его и искали повод.
Ви сел рядом с тобой на кровать, смотря в пол.
— Он самое дорогое в моей жизни, и чтобы вы не делали он всегда будет для меня на первом месте, как и я для него. Вы не знаете, что произошло, да и я половины не помню, но точно знаю, что он не виноват в том, в чем вы его обвинили. Он не хочет и никогда не хотел пользоваться нашими деньгами, я сам покупал ему все что у него сейчас есть без его ведома. Он просто хотел и хочет быть ближе ко мне, он был к вам всегда добр, от чего же вы его ненавидите?
— Тебе не понять то, что можем понять мы. Он легко мог врать, притворяясь добрым, милым и пушистым. Ты не всегда можешь отличить правду от лжи, потому что он говорит, а точнее он искусно врёт, даже мы не сразу распознали. Думаешь родители выгнали его? Небось он сам сбежал, сверкая ногами.
— Еще хоть одно обвинение, оскорбление и причинение насилия по отношению к Тэхёну и я сделаю то, о чем потом, возможно, пожалею.
— Неужели ты так сильно привязался к нему? Тебе он важнее, чем семья?
— Он и есть моя семья! Он единственный, кому я мог рассказать самое важное, доверить любой секрет, выговориться, с кем я могу посмеяться и поплакать, с кем я могу быть самим собой.
— Это мы твоя семья! Он никто! Ты понимаешь? Сыночек! Мы всё делаем для тебя, а ты.. Ты же заботишься не о нас!
— Что вы для меня делаете? Хотите отобрать у меня единственного человека, которому я могу доверять? Хотите лешить меня единсвенного лучика счастья и надежды? Если бы он хотел меня убить, он бы это сделал раньше и не позвонил бы в больницу... — он переплел пальцы с пальцами Ви. Рука дрожала от слабости, веки тяжелели, но Гук и не думал здаваться так скоро.
— Мы растили тебя, заботились и ухаживали. Мы хотели сделать тебя счастливым, добрым и самым лучшим! Ты не можешь говорить, что мы ничего не делали! И это не он позвонил в больницу, а мы. Хорошо что вовремя успели вернуться!
Гук посмотрел на Ви, как бы спрашивая взглядом : "это правда?", хотя в глубине души он знал ответ. Ви не лгал, он не умеет. А вот его родители готовы отстаивать свою точку зрения даже наглой ложью.
Ви уловил твой взгляд и сказал глазами, что он вызвал скорую и позвонил им. Он чувствовал твою слабость и волновался очень сильно, из-за чего сердце быстро стучало.
— Вы лжете, — констатировал он, переводя взгляд на родителей.
— Прошу, если не верите ему, поверьте хотя бы мне. Я знаю, что вы не сдадитесь, но и я не сдамся. Если его посадят, я его выкуплю, если его похитят, я его найду и заберу. И только одного я пережить не смогу - если его больше не будет рядом со мной. Поймите, он мой единственный друг, друг с самого детства. В моей жизни появилось счастье, когда я встретился с ним. Оскорбляя его, вы оскорбляете меня. Причиняете ему боль - причиняете боль мне. Выгоняете его, выгоняете и меня. Перестаньте и просто постарайтесь принять его каким бы он ни был, постарайтесь услышать МЕНЯ...
— Сынок... Неужели друг важнее нас? Мы тебя не сможем понять. Ладно, но суд будет, как бы ты не хотел по-другому. — они ушли, оставив нас одних.
— Я не хотел, чтобы ты ссорился с родителями... Но знаешь, ты сказал столько про меня... Ты точно очень добрый, Кукки, — Тэхён вытер слёзы.
— Ты бы про меня сказал вдвое, а то и втрое больше, я уверен, — он улыбнулся, крепче сжимая руку.
Ви улыбнулся в ответ, смотря на тебя.
— Тогда я уверен, что всё будет хорошо.
— Я не хочу суда, родители могут купить судей, наша семья входит в тройку самых богатых в Сеуле. Я не хочу всего этого, Ви...
— Гукки, верь в меня. Прошу, поверь. Я скажу то, что думаю. Правду за деньги не купить.
— Что ты хочешь им сказать?
— Сам узнаешь. Главное верь, что я смогу.
— Мне тоже придется рассказать все до того момента, как меня ударили ножем. Наши показания должны совпасть.
— Я расскажу то, что ты говорил... Ну до прихода родителей. А потому скажу то, что этой ситуации не касается.
— В смысле? — он вопросительно поднял одну бровь.
— Узнаешь, — улыбнулся, поглаживая твои волосы.
Гук тяжело вздохнул, закрывая глаза, утопая в любимом голосе и прикосновениям. Он больше не мог сопротивляться всепоглощающей слабости и дозе снотворного.
— Спи, всё будет хорошо, обещаю. Я тебя люблю, — Ви коснулся своими губами твоей щеки, затем отстранившись.
— Я верю в тебя, я верю в тебя всем своим сердцем и душой, люблю тебя как только умею... — прошептал он и мнгновение спустя провалился в сон.
Тэхён улыбнулся, также сидя. Но родители пришли и сказали уйти, точнее насильно вытащили.
Темнота. Холод. Боль. Твердость. Шершавая поверхность под ногами. Вода.
Чонгук нечего не видел, все было затянуто плотным туманом, дымом, тучами. Глубокая ночь. Трасса. Фонарей нет, звуков мотора не слышно. Твёрдый мокрый асфальт и босые, ступающие по нему ноги, каждый шаг отдающийся болью. Дождь. Нет, ливень промочил всю одежду и волосы насквозь. Кровавые следы ступень Гука размывались крупными, холодными каплями. Чёрная футболка, чёрные волосы, чёрные шорты до колена.
Дрожь била тело, словно в конвульсиях, крупно и больно. Руки, шея, ноги, всё тело было зверзки изрезанно, и только на лице было пару царапин. Парень обнял себя руками, пытаясь согреть. Ни души. Ни огней. Ничего.
Пустота. Одиночество. Он остался один на один с самим собой. Он судорожно пытался вспомнить что-то. Но сам не знал что и для чего.