Проклятие

Юнги в восторге от понатыканных на каждом шагу фонарей, неоновых вывесок, на которые больше секунды без риска ослепнуть не взглянешь. Все это искусственное освещение делает улицу светлой в ночное время и прогоняет страхи. Юнги поднимает глаза к небу, чтобы убедиться, что сейчас точно первый час ночи, а не день, потому что слишком светло, но неба за упирающимися в облака небоскребами почти не видно. Мимо пролетают велосипедисты, Юнги в последний момент отскакивает с велодорожки и, попав ногой в оставшуюся после дождя лужу, жмется к стене. Несмотря на позднее время город не спит, а наоборот, будто только просыпается. Юнги достает телефон и, открыв карту, перепроверяет маршрут — идти еще около получаса. Он поправляет капюшон толстовки на голове, натягивает обратно медицинскую маску и, потуже запахнув полы доходящего до ступней плаща, двигается вверх по улице. Пробегающая мимо толпа разодетой и явно спешащей в клуб молодежи сбивает завернутого в черное омегу, и Юнги не удается устоять на ногах. Он сшибает чемоданчик, падает на пятую точку, раздирает ладони об асфальт и шипит от боли.

— Смотри, куда идешь, чучело! — выкрикивает один из парней, о которого стукнулся омега, и компания скрывается за углом.

Юнги поспешно поправляет соскользнувший капюшон и, вытерев руки о плащ, поднимается на ноги. Он с обидой смотрит на чемоданчик на колесиках, весь измазанный в грязи, и пытается выудить из кармана салфетки. Догонять их, отвечать, драться, доказывать что-то — Юнги не будет. За свои девятнадцать, чего он только не слышал от людей и разной нечисти, и «чучело» не самое обидное.

Юнги родился в этом городе, но, покинув его, никогда не думал, что вернется — по собственному желанию он бы и не вернулся. Юнги светлый эльф. Его семья принадлежит древнему роду лекарей. Свою чудо-способность лечить любые недуги семья уже которое поколение держит в тайне. Им даже пришлось поменять фамилию, и род Шу (настоящая фамилия Юнги) канул в лету. Причина скрытности семьи — в ограничении их свободы. Раньше членов семьи Шу насильно удерживали при себе правители, воины, люди, именно поэтому уставший от жизни в заключении прапрапрадедушка Юнги инсценировал смерть своей семьи и покинул родные чащи.

Юнги родился недоношенным, почти все детство болел и не ходил в начальную школу, получая образование на дому. В средней школе Юнги особо ни с кем не общался, он часто пропускал уроки из-за слабого иммунитета и был объектом насмешек из-за неприсущего эльфам маленького роста. Отец омеги держит цветочную лавку в городе, и именно он учил Юнги делу их семьи. Когда Юнги жил вместе с ним, то помогал ему собирать цветы и составлять букеты. Дохода с лавки хватало на содержание семьи из двух человек и дома, на первом этаже которого и была лавка. Юнги не помнит папу, но, по словам отца, они мирно разошлись, и омега, оставив мужу сына, пустился в странствия. Юнги не держит обиды на папу, и в этом большей частью заслуга отца, до сих пор отзывающегося о супруге с любовью. Юнги даже немного понимает папу. Эльфы, в отличие от людей, славятся долголетием, и им быстрее приедается обычный образ жизни последних. Сегодня эльфы — союзники людей, они вместе управляют страной, держат порядок и вместе воюют против врагов. Эльфам пришлось покинуть леса еще триста лет назад, когда только началась объединенная война орков и троллей против людей. С тех пор эльфы живут среди людей и, если сами того не пожелают, свою сущность не показывают. Основное отличие эльфов от людей — цвет глаз и уши. Если у темных эльфов цвет глаз лиловый, кожа смуглая, то светлые эльфы обладают бледной кожей и неестественным небесным цветом глаз. С ушами посложнее, у всех эльфов они заострены сверху, но и уши можно прикрыть волосами или, как стало модно в последнее время, сделать пластику, а цвет глаз спрятать за линзами. Темные эльфы, в основном, обитают под землей, но некоторым там стало тесно, и после войны они тоже начали выбираться наружу. Темные эльфы славятся изобретением оружия, любят войны, а еще они признанные герои войн против остальной нечисти и пользуются огромным уважением у людей. Светлые эльфы занимаются искусством, врачеванием, стремятся улучшить нравы. Темные и светлые эльфы научились мирно сосуществовать, у них есть свои сферы влияния, и за последний век крупных конфликтов между ними не наблюдалось, как, впрочем, и дружеских отношений.

Именно к темному эльфу, точнее к их предводителю, на свой страх и риск держит путь Юнги. Сегодня Юнги необходимо собрать в кулак всю свою волю, не слушать дрожащее в груди сердце, не поддаваться страху и огромному желанию бежать обратно и довести дело до конца.

Юнги на месте. Он смотрит на огромные железные ворота пару минут, а потом, сам себя подбодрив, подходит ближе и нажимает кнопку домофона.

— Кто? — доносится до омеги грубый голос из домофона.

— Меня зовут Мин Юнги, я прибыл к больному, — прокашливается омега.

— Откуда?

— Из деревушки Абиссия, я лекарь.

— Чего так поздно? Прием закончился пять часов назад.

— У меня был долгий путь, — Юнги надеется, что его все-таки впустят, иначе придется ночевать на улице, потому что до отца он дойдет только к утру.

Ворота со скрипом раскрываются, и, стоит омеге переступить порог, как у него отбирают чемоданчик, и двое вооруженных альф начинают его обыскивать. Юнги отказывается снимать плащ, чуть ли не визжит, пока его с него сдирают, а потом, увидев на лицах альф отвращение, смиренно опускает глаза.

— Это наша работа. Тебе повезло, господин разрешил тебя впустить. Отчаяние и правила приличия нарушить заставит, — ухмыляется альфа. — Идешь прямо, минуешь аллею, завернешь налево, у пруда тебя будут ждать и дальше проводят.

Юнги кивает.

— Собак боишься?

Омега отрицательно мотает головой.

— А волков?

— Нет.

— Ах да, ты же лесной, — скалится охранник, и Юнги видит лиловый блеск в его глазах.

Юнги следует по сказанному ему маршруту, с восторгом разглядывает сад справа, который его зовет. Цветы шепчут приветствие, склоняют голову, Юнги им улыбается, извиняется, что не может подольше с ними побыть. Охрана не шутила насчет волков, к нему подходит крупный серый волк и опускается на передние лапы прямо перед ним, Юнги чешет ему за ухом, гладит шерсть. С четырнадцати лет Юнги живет один в деревне, и его единственные друзья — живность, обитающая в лесу рядом с его домом. Люди в деревне обходят омегу-одиночку стороной и вспоминают о нем, только когда кто-то приболеет. На деньги, которые ему платят за лечение, он покупает семена и вещи первой необходимости. Юнги ухаживает за огородом, собирает в лесу грибы и ягоды. Отец раз в месяц навещает омегу, но из-за магазина надолго не остается. По вечерам Юнги читает заходящим к нему в гости во двор лесным друзьям сказания своих предков и сильно скучает по общению.

Юнги останавливается у небольшого, уложенного по краям природными камнями пруда, но не успевает им налюбоваться, как видит подошедших двух альф, тоже вооруженных. Любовь темных к оружию непонятна для Юнги.

— Иди за нами.

Омега поднимается по небольшой лестнице к массивной двери, которую для него распахивают изнутри и, пройдя внутрь, пару секунд пытается привыкнуть к темноте. Он знает, что темные эльфы, привыкшие жить под землей, не любят свет, но внутри темнее, чем за порогом.

— Кто ты? — доносится из глубины комнаты властный голос, и Юнги вздрагивает.

— Я Мин Юнги, прибыл по зову предводителя темных эльфов, — крепче сжимает ручку чемоданчика омега.

— Я никогда не слышал о семье Мин, — с издевкой тянет хозяин дома.
— Подойди ближе.

— Я...вы можете включить свет? — топчется на месте омега, который боится темноты.

— Светлые такие немощные, — Юнги слышит хлопок в ладоши, и комнату заливает мягкий свет.

Огромный зал первого этажа особняка напоминает убранством и богатством дворцы императоров, которые Юнги видел в фильмах. Большая люстра, на которой спокойно могут усесться человек десять, сразу захватывает все внимание омеги, с восторгом рассматривающего каждую ее деталь. Юнги замечает движение в углу, у стены, на которой висят древние мечи, чья сила до сих пор чувствуется и, повернувшись, смотрит на высокого альфу, любующегося оружием. Альфа, почувствовав взгляд, поворачивается к нему лицом. Вот он значит какой, предводитель темных эльфов. Он явно старше Юнги, у него высокий рост, крепкое телосложение, красивое лицо, густые черные волосы и лилового цвета глаза, с неприязнью разглядывающие фигуру у двери.

— Проходи, — кивает на диваны в центре комнаты альфа и сам двигается к ним. Юнги, с трудом отлепив подошвы обуви от пола, двигается к диванам, но не следует примеру альфы, который уселся в кресло, а так и стоит на ногах. Дверь открывается, в комнату проходит еще один альфа, судя по сходству во внешности, Юнги понимает, что они близкие родственники.

— Ладно, можешь стоять, — усталость проскальзывает в голосе темного эльфа. — От каких недугов ты лечил?

— От всех известных, как низших, так и высших существ, — без запинки отвечает омега.

— Лжешь, — сводит брови на переносице альфа. — Никогда не слышал про ваш род.

— Мы сами выбираем, кого лечить, и в последнее время этим почти не занимаемся, — покусывает губы от нервов Юнги.

— Сама добродетель, — кривит рот альфа. — Но раз уж пришел, я расскажу. Мой папа уже восемь месяцев как не встает с постели. Здесь побывали лучшие врачи мира, знахари, даже колдуны приходили, но ему с каждым днем все хуже. Я в таком отчаянии, что готов принять любого, даже тебя, — косится на омегу. — Сними плащ и капюшон, что ты под ними прячешь?

— Мне так удобно, — вцепившись мертвой хваткой в пояс плаща, отвечает омега.

— А мне нет. Ты прокаженный?

— Хуже.

— Сними или я заставлю. Я хочу знать, что за существо принимаю у себя, ты можешь притвориться светлым эльфом, — настаивает альфа.

Юнги знает, что если будет упираться, то его скорее всего выставят за дверь. Он не может уйти, не может остановиться на половине пути, пока не получит то, за чем пришел. Пальцы на ремне понемногу расслабляются. Он переживет, одним больше, одним меньше, ничего страшного. Юнги развязывает ремень, скидывает плащ, убирает маску и снимает капюшон. Он не в силах поднять глаза на альф, но уверен, что на него смотрят с отвращением.

— Что с руками? — следит за тем, как натягивает рукава толстовки на пальцы парень, главный темный эльф.

— Вас это не должно интересовать, — бурчит Юнги.

— Я провожу тебя к папе, посмотришь, потом мы поговорим, — поднимается на ноги альфа.

— Чонгук, — вмешивается второй, с недоверием смотря на омегу.

— Все нормально, Хо, раз уж пришел, пусть посмотрит. Кстати, — поворачивается к Юнги. — Это мой брат Хосок, меня зовут Чонгук.

Будто кто-то не знает имени главного темного эльфа.

— Можно мне зайти в уборную? — просит Юнги.

Альфа подзывает охрану и требует проводить омегу. Юнги поднимает с пола плащ и следует за мужчиной. Он заходит в уборную на первом этаже, открывает воду и ополаскивает лицо, пытаясь успокоить сердце, которое от страха чуть не лопнуло. Самое сложное он сделал. Он переступил порог, он посмотрел в глаза предводителя темных эльфов, значит, и с остальным справится. Самое главное сейчас, чтобы болезнь папы альфы поддалась силам Юнги. Он заканчивает умываться, берет одно из полотенец, сложенных на столике, утирает лицо. Он не смотрит в зеркала, в отражение воды, никуда, где может увидеть свое лицо, но руки видит всегда. Его руки покрыты рубцами, а пальцы усеяны бородавками. Пусть Юнги в зеркало на себя давно не смотрит, но прекрасно помнит несимметричное страшное лицо, которое последний раз он видел пару лет назад и которое настолько уродливо, что от его вида разбегаются дети. Юнги вновь натягивает на голову капюшон и возвращается в зал, где его ждут двое альф.

— Опять замуровался, — цокает языком Чонгук, разглядывая паренька, укутанного в плащ.

Юнги вслед за альфами поднимается по широкой мраморной лестнице на второй этаж и, миновав длинный коридор, проходит в комнату в самом конце. На постели посередине комнаты лежит омега, рядом с ним сидит, видимо, ухаживающий за ним другой омега, который, увидев альф, поклонившись, выходит. Альфы подходят ближе и, склонившись, целуют руку папе. Юнги знает, что у темных эльфов омеги стоят выше альф, и Чонгук стал главой только потому, что его папа добровольно решил отойти от дел, а омегу он не родил. Юнги останавливается у изножья кровати, с трепетом следит за тем, как безмолвно общаются с папой сыновья. Омега дышит, глаза прикрыты, вся комната пахнет лекарствами, но он ни к чему не подключен.

— Расскажите мне, что случилось, — просит Юнги.

— Если бы мы знали, — тяжело вздыхает Хосок. — Он просто пришел домой, лег в кровать и больше не вставал. Он не просыпается. Доктора людей только руками разводят. От чего только его не лечили, куда только не возили, все бесполезно.

— Как его зовут? — несмело спрашивает Юнги, подходит к изголовью и сгибается над лицом. — Где он был в день, когда это случилось?

— Расскажу в пятисотый раз, — ерошит волосы Чонгук. — Гулял, приезжал в офис ко мне, заезжал на благотворительную ярмарку. Если ты думаешь, что это проклятие, то ошибаешься, мы проверяли. Его зовут Есан.

— Это не проклятие, — касается своим лбом лба омеги Юнги. — Из него все силы высосали.

— Что за бред? Никто не способен сделать такое, — хмурится Чонгук.

— Это делают не за один раз, — выпрямляется Юнги. — Подумайте, но я уверен, что рядом с ним есть человек, который достаточно длительный период выкачивал его жизненную энергию. Насколько я знаю, на это способны и сами темные эльфы.

— Папу любят и уважают, у него нет врагов, — с каждым словом Чонгук все больше мрачнеет. — Я подумаю о твоей версии.

— Я могу его вылечить, — заявляет Юнги и, подойдя к окну, открывает шторы. Обернувшись, он не видит и тени радости в глазах альф.

— Мы слышали это тысячу раз, но через день все сдавались, — с грустью говорит Хосок.

— Я правда могу его вылечить, — уверенно говорит омега и наконец-то видит блеск надежды в глазах альф.

— Поговорим внизу, не будем его беспокоить, — говорит Чонгук, и парни спускаются в гостиную.

— Принесите вина, — обращается к прислуге Хосок. — Что ты будешь? — смотрит на омегу.

— Я бы выпил чая с ромашкой.

Хосок кивает прислуге, и парни занимают диваны.

— Ты уверен, что сможешь? — смотрит на Юнги Чонгук.

Омега кивает.

— Не корми нас надеждой, мы устали, — трет лоб Хосок.

— Я поставлю его на ноги за две недели.

— Ты слишком самоуверен, — откидывается на спинку дивана Чонгук.

— Если я это не сделаю, то не возьму у вас ни гроша.

— Я тебя псам скормлю, — скалится альфа.

— Чонгук, — укоризненно смотрит на него брат.

— Если ты это сделаешь, — внимательно смотрит на омегу Чонгук, — я, как и обещал всем, кто придет, подарю тебе все, что ты пожелаешь. Я искупаю тебя в золоте, сделаю королем города, просто покажешь мне, что ты хочешь, и это будет твоим.

— У меня два желания. Я поставлю его на ноги, если вы, господин Чон, исполните их, — собрав всю свою смелость, заявляет Юнги.

— Говори, что ты хочешь.

Юнги залпом выпивает чашку пусть и горячего чая и поднимает на него глаза.

— Когда я захочу уйти, вы меня отпустите, — медленно говорит омега.

— Не понял.

— Просто пообещайте.

— Хорошо. Какое второе желание?

Юнги делает паузу, бегает глазами по ворсистому ковру, пару раз даже открывает рот, но пересилить себя не может. Он знает, что альфы ждут ответа, знает, что только из-за этого и приехал, но трусливое сердце висит на ниточке, грозится сорваться в пропасть.

— Я хочу... — выдыхает, продолжает до побеления костяшек сжимать кулаки. — Я хочу стать вашим супругом, — смотрит в упор в глаза беззвездной ночи. — Если я поставлю вашего папу на ноги, мы заключим брак.

Альфы пару секунд в шоке смотрят на омегу, а потом оба громко смеются.

— Ты шутишь, — улыбается Чонгук, Юнги отчетливо видит в его глазах жалость.

— Нет.

— Что за чушь ты несешь? — моментально меняется тон голоса альфы, а от его колющего взгляда хочется спрятаться. — Ты можешь попросить что угодно, и я тебе это подарю, но глупостями голову не забивай.

— Я хочу только этого, — твердо говорит Юнги, приложив все силы в то, чтобы не убирать взгляда, не показывать, что он боится и его так легко сломать.

— Оборванец, как ты смеешь мне такое заявлять? — смотрит в упор Чонгук. — Как ты вообще смеешь допускать такую мысль? Ты безродный, глупый, сумасшедший омега, а самое главное, ты светлый эльф! Ты с дуба рухнул такое просить? Откуда в тебе столько смелости?

— Значит, я могу идти, — поднимается на еле его держащие ноги Юнги.

— Ты не посмеешь выйти за эту дверь, — рычит Чонгук, и даже лампочки в люстре мигают.

— А вы не посмеете меня остановить, вы пообещали, — старается не показывать дрожь в голосе Юнги.

— Вылечи папу, я сделаю тебя самым богатым эльфом, — уже спокойнее говорит Чонгук, заметив, как его боится паренек.

— Я сказал, чего я хочу, — топчется на месте Юнги. — Вы не можете меня заставить, вы знаете, что целительная сила эльфа не подчиняется приказам и должна идти от сердца, иначе не сработает. Так что или я выхожу за дверь, или вы принимаете мои условия.

— Докажи сперва, что не лжешь и вылечишь его, а потом мы решим, — садится обратно в кресло Чонгук, которого разрывает от желания наорать на паренька и поставить его на место, но в то же время он понимает, что на кону жизнь папы, и он не может позволить злости отобрать последнюю надежду.

— Дайте мне слово перед братом сейчас же. Я знаю, что слово темного эльфа нерушимо, — смелеет Юнги.

Чонгук смотрит на него, не отрываясь, не может разгадать паренька, который или слишком глуп, или слишком смел, и тянется за бокалом вина.

— Хорошо.

— Чонгук, — подскакивает на ноги Хосок, с ужасом смотря на брата. — Ты с ума сошел?

— Все нормально, Хо, папа важнее. Мы заключим брак, — смотрит на Юнги, — но я тебе обещаю, что он будет настолько невыносимым для тебя, что ты об этом пожалеешь.

— Переживу, — робко улыбается Юнги, чувствуя, как наконец-то его отпускает напряжение, и просит еще чая.