trigger (ficbook.)[ЗАКОНЧEH]

Примечания:
• Vryfightstyle — выдуманная автором игра на приставках. Похоже чем-то на обычный файтинг, только с системой сюжета.

На следующее утро Хосок просыпается с дискомфортом в нижней части тела, спутанными мыслями и тяжёлым стояком. Юнги-хён ещё спит, поэтому он незамеченным проскальзывает в ванную комнату, чтобы принять душ… и прийти в себя. Не то чтобы ему это нужно, просто… он чувствует, что теперь их отношения вышли на новый 'уровень'. Конечно, глупо видеть это в таком свете, но секс правда сблизил их не только физически, но и духовно. Хосок всё ещё пытается понять, приснилось ли ему вчерашнее признание Юнги-хёна, или это была галлюцинация перевозбуждённого за день мозга.

Когда Хосок ступает на пластмассовый коврик босыми влажными пятками, в квартире раздаётся протяжный дверной звонок. Нахмурившись (и кому понадобился Юнги-хён в субботу в девять часов утра?), он быстро протирает влажные волосы махровым фиолетовым полотенцем, секундно пользуется дезодорантом и прямо на пути к двери влезает в футболку.

— Тэхён?! — Хосок открывает дверь лишь на немного, но её недовольно толкают в сторону, и он испуганно отпрыгивает назад. — Ты что здесь делаешь?

— Ищу своего лучшего друга, который не отвечает на сообщения и звонки! — восклицает Тэхён, лицо которого портят раздутые ноздри и поджатые губы, и заходит в квартиру, даже не переобуваясь. — Я же просил тебя отписываться! Неужели так сложно?!

Хосок виновато опускает глаза в пол, рассматривая свои пальцы ног. Тэхён после произошедшего с Чимином стал сам не свой, волнуясь за Хосока каждый раз, когда того нет дома; а ещё он почему-то вбил себе в голову то, что он виноват в том, что тогда не ответил на звонок, и это, если честно, начинает уже очень сильно напрягать.

— Прости. Я нечаянно и…

— Ещё б ты это специально сделал, — Тэхён проходит в гостиную и останавливается около отодвинутого столика со скрещенными на груди руками. — А этот где?

— 'Этот' кто?

— Я думаю, он говорит обо мне, — облокотившись о косяк дверного проёма спальной комнаты, говорит сонный и весь помятый ото сна Юнги-хён своим низким скрипучим голосом. Он в одних спальных штанах, и Тэхён с подозрением сощуривает глаза. — Что вы здесь делаете?

— Да ладно тебе, думаю, сейчас ты можешь обращаться ко мне неформально.

— Нет, не могу, — хмыкает Юнги-хён, а затем повторяет свой ранее озвученный вопрос.

— Я пришёл за своим братаном. Давай, Хо, собирайся.

— Куда ты меня тащишь? — спрашивает Хосок. — В эти выходные мистер Клаффлин разрешил нам остаться дома.

— Ты уже забыл, да? — цыкает Тэхён, не веряще качая головой. — Хосок-а!

— Ну что?

— Сегодня же день только тебя, меня и Чонгука. Де-вич-ник! — пропевает Тэхён, всплёскивая руками. — Так что давай, собирайся!

Хосок недовольно стонет, хлопая себя по лбу: ему ужасно стыдно из-за того, что он забыл об их 'посиделках', хотя Тэхён упрямо напоминал об этом целую неделю.

— Мы не можем это перенести?

— Нет, ты обещал мне этот день!

— А как же завтрак?

— У нас, что ли, еды нет? Дома пожрёшь, — Тэхён осматривается. — Ну, где твои вещи? Где ты спал?

— Со мной, — Юнги-хён указывает большим пальцем за свою спину и смотрит… с вызовом?

Тэхён, приоткрыв рот, замирает — шестерёнки в его голове принимаются усиленно крутиться. Он с подозрением смотрит сначала на Юнги-хёна, затем — на Хосока и делает шаг по направлению к другу. Тот, слегка повернув голову в сторону, отходит назад, и тогда Тэхён подскакивает к нему, дёрнув край футболки.

— Вы трахались! — охает он, пальцем тыча в покраснение на боку, о происхождении которого Хосок без понятия. Может, укус, а, может, что посильнее…

— И ты определил это по покрасневшей коже? — усмехается дедуктивным способностям Тэхёна Юнги-хён.

— Теперь я точно в этом уверен! — по лицу Тэхён проходится волна отвращения. — Фу, мой лучший друг и преподаватель, фу! Господи спаси! Теперь кто-то должен мне деньги за причинение душевной травмы!

Хосок со смешком толкает паясничающего Тэхёна от себя подальше, закатив глаза.

— А ты переспал с моим лучшим другом, где моя компенсация за это? — парирует Юнги-хён, поправляя лохматые волосы на затылке.

Тэхён открывает рот, собираясь возразить, но, подумав секунду, согласно кивает.

— Что ж, это логично, — когда мужчина, отмахиваясь, уходит в спальню, он кричит тому вслед: — Теперь-то я точно могу называть тебя хёном!

— И не надейся!

— Я уверен, что нравлюсь ему, он просто скрывает это, — хихикает Тэхён и переводит взгляд на Хосока, на своей следующей фразе подмигивая. — Ладно, подружка, обсудим всё дома. Побыстрее собирайся, жду тебя здесь, на диване. Только если снова соберётесь заниматься любовью, пожалуйста, закройте дверь, мои внимательные ушки могут это услышать, и мне будет очень, очень, очень больно.

Тэхён с гоготом гиены уклоняется в самый последний момент, когда в него прилетает хосоков пиджак. Хосок, покрутив пальцем у виска, проходит в спальню и закрывает за собой дверь, чем вызывает у друга массу радостных эмоций. Юнги-хён в это время уже успел заправить постель и натянуть на себя худи с длинными рукавами.

— Ты в порядке? — спрашивает он, роясь в шкафу. — Хорошо себя чувствуешь?

— Немного некомфортно и боль лёгкая, но я стараюсь это игнорировать, — Хосок снимает футболку и с тихой благодарностью протягивает её хёну. После он забирает со стула аккуратно сложенную рубашку и надевает на себя. — Прости за Тэхёна, он бывает иногда немного… невоспитанным.

— Как будто я не привык, — Юнги-хён смотрит на Хосока таким взглядом, словно тот сказал очень очевидную вещь. — Если станет совсем плохо, позвони, хорошо? И вообще, позвони, когда доедете.

— Я не думаю, что боль усилится, мы были же аккуратными… — Хосок замолкает, мучаясь с последней пуговицей. — Хорошо, я позвоню тебе.

— Может, мне лучше вас отвезти?

— Нет, отдыхай. К тому же сегодня 'день без парней'.

— День без… парней?

— Да, — гримасничает Хосок, влезая в брюки и перемещаясь скачками из-за этого по всей комнате. — Не знаю, его идея. И я уже нарушаю правила этого дня, разговаривая с тобой.

Юнги-хён издаёт тихое 'ха', подходя ближе к Хосоку, и помогает тому застегнуть молнию и пуговку ширинки.

— Тогда, я думаю, тебе пора.

— Ага, — Хосок непроизвольно оборачивается на дверь, за которой слышны недовольные бормотания из гостиной.

— Позвони, когда доберётесь.

— Хорошо. Если не забуду.

— Не забудь, — Юнги-хён, который всё это время поглаживал костяшки Хосока, притягивает того к себе и крепко обнимает. — Удачно повеселиться.

— Спасибо, — Хосок отстраняется и, поправив влажные волосы, выходит из спальни. — А чем займёшься ты?

— Не знаю, наверное, Чжухон притащит свою задницу сюда. Если не он, то Сехун. Или Югём. Не знаю, у них у всех какая-то мания заезжать ко мне в выходные на 'полчасика'.

Про упоминании Чжухона Тэхён как-то странно выпрямляется и поднимается с дивана, хлопнув Хосока по плечам.

— Ну чё, погнали? — спрашивает он, передавая другу его пиджак. — Пока, хён!

Юнги-хён делает вид, что хочет ударить Тэхёна, а затем поворачивается к Хосоку.

— Пока, Хо, ещё раз приятного вам времяпровождения.

— Тебе того же, — желает Хосок, обуваясь и принимая пальто из чужих рук. — Пока.

Тэхён, уже оказавшийся в коридоре, измученно стонет и вытягивает Хосока за собой, не давая шанса даже обернуться на прощание.

      — И почему я этому даже не удивлён? — задаёт риторический вопрос Хосок, когда они входят в квартиру, где их уже ожидает Чонгук, развалившийся на диване. Пнув чужую валяющуюся обувь, Хосок снимает свою и проходит в спальную зону, на возвышение, чтобы переодеться.

— И тебе приветик, братик, — Чонгук, пользующийся тем, что кузен сейчас занят своим внешним видом, слезает с дивана и прячет открытую бутылку пива в холодильник. Тэхён даёт тому подзатыльник и грозит кулаком, шепча 'моё не трогай, мелкий'. — Где ты ночевал? У Мин Юнги?

— Ночевал он, ага, — с многозначительной ухмылкой заявляет Тэхён. Когда Чонгук отворачивается, чтобы достать чипсы нори, он ловит от Хосока угрожающий взгляд и обещание смерти, если не закроет рот — тот проводит ладонью около шеи.

— Да, пришлось… задержаться, — Тэхён снова мерзко хихикает, но, слава всем богам, наивный мальчик Чонгук ничего не понимает. Переодевшись, Хосок поправляет ворот водолазки и спускается на кухню.

— Хён, — зовёт Чонгук, и оба обитателя квартиры непроизвольно поднимают взгляд, но тот обращается к Тэхёну. — Что у нас на сегодня запланировано?

Тэхён тотчас воодушевляется, размахивая руками в воздухе.

— Официальный день без мужиков! Только мы втроём! Хватит с нас всяких парней, голова уже пухнет от них, — Тэхён ворует с тарелки закусок кусочек бекона и получает по рукам. — Короче, девичник!

Хосок и Чонгук одновременно и одинаково недовольно стонут, сморщив носы.

— Я же просил это так не называть, это не по-мужски.

— Ага, сказал человек, который ворует шмотки у своего парня.

— Все парочки так делают!

— Но не мужики!

— Какая разница?

— Меня сейчас стошнит, — заявляет Чонгук, по указу Хосока перенося тарелку и стаканы в гостиную. — И вообще, что за день без мужиков? У меня-то такого нет!

— Найдём, — легкомысленно заявляет Тэхён, беря на себя разлив газировки и соджу по стаканам.

— Господи, спасибо, но не надо.

— От многого отказываешься!

Хосок толкает Тэхёна, который сегодня особенно раздражающий, и занимает его место на диване. Тот в долгу не остаётся и нападает сзади, сжимая шею и трепля ладонью по волосам. Чонгук в это время под шумок опрокидывает стопку соджу.

— Отъебись! — пыхтит Хосок, брыкаясь.

— А ты перестань вести себя, как мудила!

— Хёны! — кричит Чонгук и громко стучит ладонью по столу так, что старшие от неожиданности дёргаются. — Вы должны устранить ваши разногласия, как настоящие мужики — раунд в Vryfightstyle (•). Прямо сейчас.

Хосок с Тэхёном переглядываются, отстраняясь друг от друга, а после Тэхён скидывает с себя толстовку, тем самым показывая, что он настроен решительно.

Конечно же, Хосок проигрывает. В наказание он получает два жёстких шлепка по заду от Чонгука и Тэхёна (учитывая то, что было этой ночью, это очень жестоко с их стороны). Оставшийся день они проводят дома, лишь один раз выйдя в магазин за банановым молоком для Чонгука. Когда солнце скрывается за горизонтом и приходится включить свет, Чонгук и Тэхён из спальной зоны перемещаются в гостиную, а Хосок уходит на кухню, чтобы разогреть свинину и приготовить рамён.

— Скучно, — ноет Тэхён, располагаясь на подоконнике и играя с Чонгуком, сидящим на полу, в битву пальцев.

— Что насчёт ещё одной партии в Overwatch?

— В жопу твой Overwatch.

Чонгук оскорблённо давится воздухом и на коленях переползает к дивану, бросая на своего хёна недовольные молнии из глаз.

— В жопу лучше тебя.

— Что, поэтому и отсел, да, потому что по тыковке боишься за свои слова получить?

— Нет, — фыркает Чонгук, — хочу посмотреть телевизор.

— Переключай на американский канал.

— Нет, тут у TWICE вышел новый сингл, я хочу послушать.

— А я хочу послушать Бритни Спирс, — Тэхён сползает на пол и осторожно, словно что-то задумав, перемещается к Чонгуку. — Я старше, поэтому…

— И дальше чё? — наглеет Чонгук, понимая, к чему всё идет, и поэтому крепко прижимая к груди пульт. — Никому твоя Спирс нахер не сдалась.

— Чонгук!

— Хён!

Слышится возня, перемешанная с вскриками, и, обернувшись, Хосок замечает такую картину — Тэхён, навалившийся на Чонгука сверху, жмётся к тому всем телом и пытается достать пульт. Чонгук кряхтит и вытягивает руку вперёд, оберегая на данный момент самое важное, что у него есть, и тогда Тэхён пытается переместиться, что в итоге оборачивается тем, что пульт отлетает к ногам Хосока. Тот поднимает его, а Чонгук и Тэхён вмиг прекращают свою потасовку, внимательно наблюдая за действиями Хосока.

— Хо, ты же включишь канал американской музыки, да?

— Нет, Брат-хён включит наш отечественный канал. Он такой же фанат TWICE, как и я.

— Вообще-то, я больше люблю CLC, — подняв палец вверх, заявляет Хосок, — но сегодня мы с вами послушаем кое-что другое, — и переключает на канал классической музыки. Чонгук и Тэхён несогласно восклицают, но понимают, что спорить бесполезно.

— Если засну, толкните, — выдыхает Тэхён, оставаясь на том же месте, и получает от Чонгука толчок в плечо. — Эй, мелочь! Уважай старших, а!

— Хорош спорить, давайте есть, — Хосок в два захода переносит все нужные тарелки. Усевшись напротив Чонгука и Тэхёна, лицом к телевизору, он улыбается. — Что ж, давайте насладимся этой едой сполна! Спасибо Тэхёну!

— А я-то чё сделал? — с набитым ртом свинины спрашивает Тэхён и пытается всё это дело запить остатками газировки в стакане.

— Ты собрал нас всех вместе, — Чонгук отпивает немного бульона из своей чаши с рамёном. — Респект.

Хосок согласно кивает, ковыряя лапшу. И правда, они так давно не собирались вместе, что сегодняшний день похож на возвращение домой. В последнее время они были так заняты своими личными жизнями и проблемами, что у них даже не находилось времени просто посидеть и поболтать. Хосок даже не знал, что можно так соскучиться по обыденности.

— На самом деле, — тычет палочками в воздух Тэхён, — у меня для этого были свои эгоистичные мотивы.

— Например?

— Сокджин и Конпимук меня уже заебали. Точнее, я понимаю, что дело, вообще-то, во мне, но это не отменяет тот факт, что они умеют здорово давить на мозги. Поэтому мне показалось отличной идеей один денёк от них отдохнуть.

— Есть ли что-нибудь новенькое с прошлого раза, когда ты мне рассказывал? — спрашивает Чонгук, проводя языком по пирсингу в губе.

— Ага. Так, слушайте все, — Тэхён откладывает палочки в сторону, готовясь к своему очередному 'удивительному' рассказу. — Вчера ходил в кино вместе с Хвиин и Чжухоном, и, когда мы собирались пойти поесть, я встретил БэмБэма и Иена-хёна, они звали меня. И знаете, что самое забавное? Сокджин тоже там был! Он скорее всего собирался домой ехать, там ведь напротив кинотеатра их главный офис, ну и вот. Здорово, правда?!

— Боги судьбы определённо тебя любят, — поднимая брови, не веряще мотает головой Хосок.

— А потом со мной разговаривал Иен-хён, попросил поговорить с БэмБэмом, и вот в этот момент я понял, что устал. Мне нужен был отдых, а тут как раз наша запланированная встреча совпала.

— И что ты собираешься делать дальше? — спрашивает Чонгук, выковыривая жир из мяса. — Тебе в конце концов всё равно придётся выбрать.

— Я знаю! — ноет Тэхён, откидываясь на пол и ложась в форме звезды. — Но я не могу!

— Разве это так сложно? — интересуется Хосок.

— Да!

— Не особо, как мне кажется, — вставляет свои пять копеек Чонгук.

— Ага, я посмотрю на тебя, когда ты окажешься в любовном угле!

— А разве не треугольнике…

— Нет, Хо, это угол. Если бы это был треугольник, то Сокджин и БэмБэм тоже были бы влюблены друг в друга, что очень маловероятно. Не путай.

— Да какая разница, как это называется? У меня есть идея! — Чонгук на корточках доходит до прихожей за своим рюкзаком и возвращается обратно. — Я видел это в дораме, которую мы с мамой смотрели. Нужно составить список плюсов и минусов каждого!

Хосок и Тэхён одновременно издают громкое 'фу' и смотрят на младшего, как на дурака.

— Ага, как делают девочки в седьмом классе?

— Ну, у нас же девичник, — хихикает Тэхён, а затем неожиданно становится серьёзным. — Нет, Гуки, это правда по-девчачьи.

— Да какая разница, главное, что работает! — Чонгук достаёт школьную тетрадь и небрежно вырывает оттуда двойной листок, чем заставляет Хосока нахмурить брови. Он также вытаскивает из недр замызганного рюкзака ручку и принимается писать своим корявым детским почерком. — О’кей, Ким Сокджин… и… Конпимук?

— Бхувакуль. Конпимук Бхувакуль.

Чонгук растерянно хлопает глазами.

— Как?

— Пиши БэмБэм, — устало выдыхает Тэхён.

— О’кей, Ким Сокджин и БэмБэм… Начнём с чего-нибудь примитивного… Кто из них красивый?

— Мм… Оба?

— Протестую, Сокджин смазливый, а не красивый.

— Хосок-хён, прости, но твоё мнение никто не спрашивал, — дерзит Чонгук, ставя знак плюса в два столбика. — Хорошо, дальше… Кто из них высокий?

— Сокджин.

— Вы их так по всем физиологическим параметрам будете судить? — фыркает Хосок. — Ещё по длине члена сравните.

Чонгук вопросительно смотрит на Тэхёна, а тот качает головой и низким голосом говорит:

— С тобой я это обсуждать не собираюсь.

— Ладно, дальше… Что по возрасту?

— БэмБэм — ровесник, с Сокджином разница в одиннадцать лет.

— ...Я это даже никак комментировать не буду... Кто из них обращается к тебе с ласковым прозвищем?

— Кажется, оба... Сокджин — 'хёни', а БэмБэм и парни — 'тэ'.

— Так, нет, раз ещё и парни обращаются, то не считается... Чтобы такое спросить… Кто из них чем занимается? У кого занятия поинтереснее?

— Ну, Сокджин работает в отцовской компании и участвует в гонках. Ещё постоянно ходит на разные вечера.

— БэмБэм?

— …Учится в кулинарном колледже.

— Прости, Бэм, но тебе минус, — бормочет под нос Чонгук, записывая результат. — Что насчёт денежных средств?

— Сокджин.

— Пока Сокджин опережает БэмБэма на три балла. Хорошо, помощь зала, — Чонгук тычет ручкой в Хосока. — Кто из этих двоих более внимателен к хёну? Кто больше заботится о нём?

— БэмБэм, однозначно.

— Но…

— Помощь зала! — напоминает Чонгук. — Кто без вредных привычек?

— Оба и курят, и пьют, — встревает Тэхён.

— Значит обоим минус… БэмБэм когда-либо делал Тэхёну-хёну больно?

— Нет, — мотает головой Хосок. — Сокджин — да, но БэмБэм точно никогда не причинял ему боль, он, наоборот, помог прийти в себя.

— Добавим балл за старание, — высунув язык от усердия, ставит знак плюса Чонгук, а затем поднимает бумагу на уровень глаз.

— Ну что там? — как-то взволнованно спрашивает Тэхён.

— У обоих по пять плюсов.

— Ха, — непроизвольно вырывается у Хосока, он не выглядит удивлённым. — Это пустая трата времени, ребят.

— Ты куда? — спрашивает Чонгук, когда тот встаёт из-за стола и сладко потягивается.

— Пойду позвоню Юнги-хёну, а то я забыл.

Тэхён, придуряясь, фальшиво рыдает и с грохотом ударяется лбом о поверхность стола. Это безнадёжно.

— Тебе нужно отвлечься от привычного окружения, — Тэхён чувствует, как чужие ладони успокаивающе поглаживают его лопатки, — потусить со мной и Чангюном.

— С Чангюном? Это который твой друг?

— Да.

— Которого ещё Хосок недолюбливает?

— Да! — у Тэхёна закладывает правое ухо от такого громкого выкрика. Он медленно поднимает голову и смотрит на говорящего. — Слушай, хён, это хороший совет. Может, другая атмосфера поможет тебе проветрить голову.

— Ты думаешь, что это сработает?

— А почему бы и нет? Даже если и нет, то ты ничего не потеряешь, только проведёшь со своим любимым донсеном больше времени.

Тэхён задумчиво переводит взгляд в окно, всматриваясь в вечернюю черноту. Он пробовал разобраться в себе несколько раз (про последний способ даже вспоминать стыдно), и эти попытки ни к чему не привели, поэтому… почему бы и нет? Если смена привычной обстановки действительно поможет, то Тэхён сможет 'проветриться' и посмотреть на эту ситуацию под другим углом. А если нет… Что ж, Тэхён мало что от этого потеряет. А точнее целое ничего.

’’ ’’ ’’

      — Ты точно не пойдёшь к Юнги-хёну на день рождения?

— Нет, меня же никто не приглашал.

— Тэхён, — закатывает глаза Хосок, — это вечеринка-сюрприз, на неё никого не приглашали.

— Всё равно… К тому же я хочу последовать совету Гука и хотя бы на время поменять привычное окружение.

— Ты уверен в том, что это хорошая идея? Просто там будет и Чангюн…

— Почему он тебе так не нравится?

— Ну, он… Ой, Юнги-хён идет. Пока, Тэ, удачи! — Хосок сбрасывает и небрежно убирает телефон в карман. Когда мужчина закрывает машину и подходит ближе, он сочувствующе улыбается. — Что, не нашёл ключи?

— Нет, прямо и не знаю, где они могут быть, — растерянно бормочет Юнги-хён, в который раз охлопывая себя по всем карманам.

— Ну, может, ты оставил их дома? А дверь просто не закрыл? Знаешь, так иногда бывает, когда делаешь привычные вещи — мозг просто отключается, и ты не можешь вспомнить, что ты точно делал, — тараторит Хосок.

— Нет, я точн… Оу, — Юнги-хён, не ожидав того, что его потащат к подъезду, спотыкается на ровном месте и позволяет себя увести. — Хосок, к чему такая… спешка?

— Просто так, — сдерживая хихиканье, отвечает Хосок и прижимает к животу недавно купленную упаковку сладостей. — Хочу поскорее попробовать окунуть зефирки в горячий шоколад!

Они игнорируют лифт и быстро поднимаются по лестнице. Оказавшись у нужной квартиры, Хосок останавливается и буквально толкает старшего к двери. Тот, коснувшись ручки и поняв, что та открыта, отпрыгивает назад, подняв руки так, словно собирается с кем-то драться.

— Почему она открыта? Я точно помню, что закрывал её. Хосок, что происходит?

— Ничего, — чуть ли не лопаясь от радости, говорит Хосок, — всё хорошо. Давай, хён, заходи.

— Нет, это может быть опасно. А вдруг туда забрались грабители? Нужно позвонить в полицию…

Хосок, цыкнув, таранит грудью мужчину вперёд, и наконец они оказываются в квартире; после этого он включает свет, и всё вокруг тотчас освещается хлопушками и криками 'с днём рождения!'.

— Хё-о-он, с днём появления на свет божий! — откуда-то сбоку на Юнги-хёна налетает Чжухон, и они по инерции протаранивают вешалку. Мужчина стонет от боли и ворчливо отодвигает от себя младшего на очень большое расстояние.

— Я… я так и знал, что здесь что-то не то! — жалуется Юнги-хён, но с улыбкой, пальцем указывая на Хосока. — Мы поехали за зефиром… но ты же его не любишь!

— Ага, — Хосоку не стыдно за свой обман: сейчас Юнги-хён, который последние недели ходил вымотанным и грустным, улыбается ярко, демонстрируя свои дёсны. — А ключ я достал у тебя из кармана и передал Чжухону, когда мы стояли около стенда с мороженым.

— Да, это я придумал фигню с передачей!

— Молодец, Хони, — по-матерински треплет волосы друга Юнги-хён.

Пока они разговаривают, Хосок бросает зефир на диван и решает осмотреть гостей — все ли на месте. Семья Ким и Сехун, Хвиин, Бёри, и они трое. Все здесь.

— Юнги, с днём рождения! — Хвиин протягивает мужчине маленькую коробку, а после коротко обнимает за шею. Юнги-хён принимает объятия и смазанно целует девушку в щёку, из-за чего та едва заметно краснеет.

— Так, товарищи, пропустите! — писклявит Югём своим высоким голосом, отодвигая Чжухона и Хвиин в сторону. Заключив друга в медвежьи объятия, он что-то тому шепчет, а после протягивает розовый с сердечками конверт. Хосок, стоящий сзади, убирает его к коробке — место под подарки он решил сделать на полке над телевизором, где кроме двух фотографий и лежащих стопкой книг ничего нет. — Ги, с праздничком!

— Спасибо, — не успевает Юнги-хён поправить сбившиеся волосы после Югёма, как его плечи обвивают тоненькие руки Ёнсон-нуны.

— Оппа, с днём рождения! — маленькая девушка почти не видна за мужчиной. — От всей нашей большой семьи!

Юнги-хён кивает, а, когда Ёнсон-нуна отходит в сторону, пожимает как всегда хмурому Сехуну руку.

— Что ж, думаю, самое лучшее напоследок оставили, — подходя ближе, улыбается Бёри и берёт Юнги-хёна за руки. — С тридцатилетием, дорогой мой. Ты уже большой мальчик, а помню тебя десятилетним в коротких шортиках до сих пор (наверное, потому что я такая же была, рядом с тобой таскалась). Желаю тебе всего самого лучшего в жизни, пожалуйста, оставайся таким же удивительным человеком ещё долгие годы.

— Спасибо, — благодарит Юнги-хён, а у Хосока по привычной схеме оказывается в руках жёлтый конверт с деньгами. Положив его на коробку, он уходит в спальню и возвращается обратно уже через секунду с большой чёрной жестяной коробкой. — Хо?

— Думаю, пришло и моё время сказать тебе пару добрых слов, — прислонив коробку к груди и опираясь на неё подбородком, говорит Хосок. — Это… эксклюзивное издание твоих 'Мошенников' на дисках. Знаю, сейчас всё в Интернете найти можно, но ведь приятнее держать любимые вещи в руках, правильно? Там ещё и карточки с персонажами и коротенькие истории есть.

— Ох, хён же сейчас в обморок грохнется, — в образовавшейся тишине охает Чжухон, и Бёри и Хвиин хихикают.

— Мы можем даже потом всё-таки досмотреть это аниме, обещаю не заснуть… А так я просто хотел тебя в очередной раз поблагодарить за твою любовь и дружбу. Мы уже столько с тобой пережили, что… я просто хочу пожелать тебе счастья. Крепкого настоящего счастья.

— Не надо желать то, что уже есть, — едва заметно мотает головой Юнги-хён и умудряется даже через разделяющую их коробку коротко поцеловать Хосока. — Спасибо. Ловлю тебя на слове. Ну, про просмотр 'Неуловимых мошенников'.

Юнги-хён и Хосок глупо стоят и пялятся друг на друга с улыбками. Все остальные неловко жмутся сзади, пока не раздаётся звонкий голос Ёнсон-нуны.

— Что ж, там сейчас пицца остынет, давайте приниматься за еду! К тому же скоро некоторым придётся покинуть нас.

— Да?

— Да, прости, Ги, Хэджин и Селене нужна будет моя помощь, придётся уехать, — с грустной улыбкой оповещает Бёри.

— Ничего страшного, — Юнги-хён ставит жестяную коробку к остальным подаркам, а затем выпрямляется, осматриваясь вокруг.

— Ты хочешь есть, хён? — спрашивает Хосок, подходя ближе и беря мужчину за руку.

— Не совсем, а что там есть?

— Кажется, нуна что-то говорила про грибы и сыр.

Юнги-хён облизывает нижнюю губу, задумчиво пялясь на кухонный островок, где стоят несколько коробок с пиццей, и в итоге принимает решение поесть.

— Ладно, пойдём что-нибудь возьмём.

— А хочешь послушать историю о том, как мы это всё придумали?!

— Ну давай…

Следующие несколько часов друзья проводят в разговорах. Бёри, поведав несколько смешных историй о том, каким странным был Юнги-хён в детстве ('ха, представляете, раньше он думал, что луна — это кусок висящего сыра!' или 'один раз он запнулся о корягу, проехался лбом о другие корни дерева и получил сотрясение!'), уезжает к подругам, и после её ухода в квартире становится неожиданно тихо. Неунывающая Ёнсон-нуна тотчас придумывает, как разбавить эту тишину — она подключает свой Ipod к колонкам Сехуна, и вот на всю гостиную начинает звучать ремикс какой-то супер популярной китайской песни. Девушка хватает брата под руку, и они принимаются странно танцевать, отчего Югём тут же заливается смехом и достаёт телефон, чтобы это заснять.

— Пойдём со мной танцевать, — зовёт Хосок, на одном колене поднимаясь с дивана и пытаясь вытащить Юнги-хёна на 'танцпол'.

Мужчина корчит гримасу, наклоняясь в бок, но Хосок строит умилительное выражение лица, и тот сдаётся.

— Как тебе праздник?! Понимаю, ничего грандиозного мы не придумали, но просто…

— Хосок, всё замечательно, — следующая композиция по ритму чем-то напоминает танго, и Хосок резко закручивает Юнги-хёна, от чего тот молча и удивлённо распахивает глаза. — Но на самом деле… на самом деле я хотел поговорить с тобой кое о чём.

— Что-то серьёзное? — тут же напрягается Хосок, переставая танцевать. Юнги-хён дёргает его за руки, намекая, чтобы тот не останавливался.

— Помнишь произошедшее после радио? Все эти слухи, издевательства…

— Да, но они же уже поутихли.

— В нашем университете поутихли, — поправляет Юнги-хён, морщась, словно не хочет развивать эту тему дальше.

— О чём ты?

— Сначала я не хотел говорить, чтобы тебя не расстраивать, но… Ван Хиоко и госпожа Пак приходили сегодня ко мне.

— …Что?

— Они мягко намекнули, что всё это дерьмо дошло до администрации. Знаешь, откуда они об этом узнали?

— Кто-то из наших?

— Не-а, другие университеты. Когда у нас эта тема немного поутихла, эти сраные ведущие снова подняли её. И этим заинтересовались. Ван Хиоко сказала, что ректор одного университета даже напрямую спросил её о нас.

— И тебе сделали выговор?

— Нет, они… Ван Хиоко постоянно повторяла, как важна репутация нашего замечательного ВУЗа, как важно оставаться в рейтинге, и они так и сказали прямым языком — либо ты, либо я.

Хосок чувствует, как в груди всё застывает, и он перестаёт танцевать насовсем, вцепившись в предплечья Юнги-хёна.

— Но они не могут нас выгнать, поэтому… Госпожа Пак предложила мне попробовать уговорить тебя перевестись в другой университет по собственному желанию, поскольку если тебя выгонят, то это испортит твоё личное дело. Она попросила меня не говорить тебе об этом разговоре, но я думаю, что тебе стоит знать.

Хосок чувствует укол стыда — когда-то ему точно также предложили скрыть разговор, и он повёлся.

— И что ты думаешь? Мне стоит правда бросить университет?

— Конечно же нет, мы вместе остаёмся. Я найду выход из этой ситуации, мне дали неделю, чтобы подумать.

— Но…

— Не переживай, Хо, я разберусь.

Хосок цыкает: Юнги-хён всегда обещает это, но в итоге всё происходит в точности наоборот. Но, по крайней мере, сейчас они вместе.

— Эй, не хочешь попробовать торт? Я что-то проголодался, — тотчас уловив изменившееся настроение Хосока, предлагает Юнги-хён. — Эй, Соки, давай, там шоколадный бисквит, прямо как ты любишь.

Хосок улыбается и позволяет себя увести на кухню, но мысли его далеки отсюда. Ему больно признавать то, что всё началось сначала, что они снова попали в то дерьмо, из которого так с трудом выбрались. Но Хосока успокаивает чужая сжимающая его ладонь — Юнги-хён надёжный человек. Справятся.

’’ ’’ ’’

      Тэхён сбрасывает звонок и в эту же секунду к нему подъезжает тёмная старенькая машина, марки которой он не может узнать в темноте. Она сигналит, и он понимает, что это за ним.

— Хён! — с пассажирского сидения машет руками Чонгук, когда Тэхён садится за водителем. — Привет! За рулем — Киён-хён, который с тобой одного года рождения, а Чангюна ты знаешь.

Тэхён кивает и пожимает сиреневоволосому водителю и Чангюну, сидящему рядом, руки. Последний с ленивой полуулыбкой смотрит на Тэхёна, словно видит насквозь.

— Куда мы едем? — чувствуя себя некомфортно под этим внимательным взглядом, Тэхён поправляет капюшон толстовки, выглядывающей из-под куртки, и прислоняется боком к двери, подальше от Чангюна.

— В один заброшенный парк, — отвечает Киён, у которого оказывается очень мягкий приятный голос. — Там мы обычно и тусим.

— Надеюсь, потом я доберусь до дома в целости и сохранности, а не по мешкам.

Киён единственный, кто оценивает шутку, хмыкнув и встретившись довольным взглядом с Тэхёном в зеркале заднего вида.

— Не ссы, хён, я сюда с пятнадцати лет езжу, видишь, ещё целый и невредимый. А шрамы и раны мы не рассматриваем.

— Очень успокаивающе, Чонгук, спасибо. Я ценю твои старания меня успокоить.

И снова смеётся лишь Киён, заворачивая руль направо.

Они оказываются на месте спустя несколько тёмных поворотов и долгих ожиданий у светофора; Чонгук вылезает из машины первым, буквально выскакивая из неё, Чангюн выходит после него. Тэхён следует их примеру, и вот в его нос резко бьёт холодный вечерний воздух и запах чего-то жареного, похожего на сосиски, хотя вокруг ни души.

— Чан, доставай пиво, — командует Киён, коротко указав на багажник. Чангюн кивает и принимается исполнять просьбу, пока Киён почему-то внимательно и долго рассматривает заднее колесо.

— Я всё, хён.

Киён, даже не смотря на младшего, блокирует двери с помощью ключей и выпрямляется, осматриваясь в поисках Чангюна, который сейчас прижимает к груди их драгоценную ношу.

— Ладно, погнали.

Тэхёну всучают нести большой плотный светло-оранжевый плед, и он подчиняется, послушно гуськом идя за Чангюном. Фонарей здесь почти нет, и впереди идущий Чонгук подсвечивает дорогу фонариком на телефоне; под некоторыми особенно пышными деревьями и кустами до сих пор лежит белый, никем не тронутый снег, пусть всё уже потихоньку тает, и вокруг грязь. Тэхён осторожно переставляет ноги, стараясь не запачкать новые чёрные джинсы, и прислушивается к окружающим их звукам — где-то вдалеке слышны пьяная возня и хохот. Он не Хосок, который пугается любого шороха, однако эта давящая атмосфера темноты и тишины всё же начинает постепенно действовать на нервы.

Наконец они достигают пункта назначения — довольно-таки освещенной дальним фонарём площадки с дряхлым столиком для пикника и сломанными качелями. Чангюн ставит пиво на погнувшуюся пластиковую поверхность столика, а Тэхён с одобрения Киёна раскладывает плед чуть поодаль, на сухое место.

— Джонни пообещал, что скоро подвалит, — сообщает Чонгук, блокируя экран телефона и убирая его в задний карман джинсов. — Но все мы знаем Джонни — пока он соберётся, мы уже по домам разойдёмся.

— Да уж, — соглашается Киён, вытаскивая из пачки две бутылки пива и протягивая одну Чонгуку. Тот указывает на плед, и они вдвоём вальяжно рассаживаются на нём, повернувшись спиной к Тэхёну и Чангюну. — Давай, Гуки, проверим, сколько за неделю ты выучил новых слов...

Чангюн в это время садится прямо на столик, поставив ноги на скамейку, и спокойно роется в своём телефоне, не замечая, как неловко мнётся Тэхён неподалёку. Немного подумав, тот достаёт себе пиво и предлагает Чангюну, но младший отказывается и вместо этого достаёт пачку сигарет.

— Хён? — Чангюн вопросительно смотрит на Тэхёна, пока тот со скрипом опускается рядом, и протягивает пачку.

— Нет, спасибо.

Тэхён отхлёбывает немного пива, после этого цепляя зубами верхнюю губу — он не знает, как начать разговор. Он поехал с Чонгуком, чтобы расслабиться, проветриться, но он не чувствует себя здесь своим. И Тэхён знает, что сейчас не должен думать о Сокджине или БэмБэме, но... чёрт, он думает. Тэхён смотрит на тёмный затылок Чонгука, и ему вспоминаются гонки, почему — загадка. Ему срочно нужно исправить это.

Дабы отвлечься, Тэхён скашивает глаза вправо, на дисплей чужого телефона, и замечает на экране английские буквы. Мысленно удивившись, он спрашивает:

— Ты читаешь книгу на английском языке?

— Да, люблю читать в оригинале, — отвечает Чангюн, отрываясь от своего занятия. — 'Повелитель мух', Голдинг. Когда-нибудь слышал?

— Нет, если честно. Я... не особо люблю зарубежную литературу, она странная.

— Зря, — Чангюн перелистывает виртуальную страницу. — Не все иностранные книги странные, у них есть много достойных классических произведений. Слышал что-нибудь про 'Заводного апельсина'? 'Три мушкетёра'?

Тэхён как-то виновато качает головой, и Чангюн разочарованно выдыхает, возвращаясь к чтению. Тэхён не знает почему, но ему стыдно: он ничего из этого никогда не слышал, и даже не представляет, как реабилитировать себя в глазах этого семнадцатилетнего парня.

— Но знаешь, было дело, читал русскую литературу, правда не в оригинале, знаний не хватило. Слышал о 'Герое нашего времени'?

— А, да, Лермонтов, конечно, слышал. Я читал её... года четыре назад, кажется.

Тэхён от досады поджимает губы: не получилось у него блеснуть своими знаниями.

— Знаешь, немецкая литература тоже своеобразная, как и русская, но интересная. Прости, посоветовать ничего такого стоящего не могу, читал лишь пару коротеньких новелл.

— Да ничего... страшного.

Чангюн возвращается обратно к своему чтению, а Тэхён снова скучает и не знает, чем заняться. Бутылка уже наполовину пуста, и он бездумно крутит ею по кругу, дабы хоть как-то себя развлечь.

— Может, поиграем во что-нибудь? Ску-учно! — придуриваясь, ноет Тэхён и задирает голову, отклоняясь на столике.

— Погоди, мы с Гуком повторяем слова, — говорит Киён и спрашивает у Чонгука что-то на японском. — Да и Чангюн читает, это может помешать.

За этот учебный год Тэхён побывал во многих разных компаниях, и эта самая 'мёртвая'.

— Может, хотя бы музыку включим?

— Это помешает читать Чангюну.

— Ха, а в этом мире есть хоть что-то, что не помешает Чангюну?! — Тэхён пытается пошутить, но выходит как-то по-злому.

Киён и Чонгук хмуро смотрят на Тэхёна, а затем отворачиваются, коротко переговариваясь на японском. Тэхён ловит на себе вопрошающий взгляд Чангюна, и тяжело вздыхает, чувствуя лёгкую вину за свои слова.

— Ты чего?

— Ничего. Просто... мне обещали, что смена обстановки кое в чём поможет, но что-то пока что нихрена. Я думал, с вами будет весело.

— Мы всегда так собираемся, просто чтобы вместе позаниматься какими-нибудь обыденными вещами, — Чангюн впервые за всё время блокирует экран телефона и кладёт устройство на свои бёдра. — Кое в чём? Хочешь об этом поговорить?

Тэхён отрицательно качает головой, но быстро сдаётся под этим внимательным взглядом.

— Да там... Проблемы в личной жизни. Я уже от этого устал.

— И Чонгук решил, что если ты потусуешься с нами, то тебе станет легче?

— Ну да, я думал отвлечься. Понимаешь, новые ощущения, знакомства и всё такое.

— Понимаю, — Чангюн снова достаёт пачку сигарет. — Но совет Чонгука не очень хороший и плохо обдуманный.

— Почему?

— Чонгук предложил тебе 'сбежать' от проблемы, но вся суть в том, что это уже в тебе. А от самого себя не сбежишь, даже если поменяешь местоположение.

Вау, это... глубоко. Тэхён по-настоящему заинтересовывается, непроизвольно подаваясь чуть ближе к Чангюну, который медленно затягивается.

— И что мне тогда делать?

— Смотря что происходит, — Чангюн сильно выдыхает дым, и Тэхён морщится, потому что сразу же вспоминает БэмБэма.

Тэхён, задумавшись лишь на секунду, решает всё же рассказать Чангюну о своей проблеме. Конечно, они друг друга совсем не знают, но этот парень выглядит надёжным, почему бы и не попробовать?

— В общем, тут всё банально до ужаса — я попал в любовный угол, — Чангюн кивает, на удивление не исправляя на треугольник. — И я в центре. И чёрт, это ебёт мне мозги уже несколько месяцев.

— То есть ты не можешь решить, с кем ты хочешь быть?

Дождавшись кивка, Чангюн делает затяжку и говорит:

— А ты пробовал думать рационально?

— Взвесить все плюсы и минусы? Да, мы с Чонгуком и с Хосоком пытались, но это ничего не дало. Буквально ничего, у обоих по пять плюсов. И это, всё это, так изматывает.

— Понимаю, сложно отдавать всего себя одновременно двум людям, — Чангюн говорит это с таким видом, словно у него огромный жизненный опыт и он много чего повидал, но это не отталкивает, скорее наоборот — Чангюн кажется искренним. — Но, знаешь, как иногда говорят — выбирай второго человека, поскольку если бы ты любил первого, то не влюбился бы во второго...

— Здесь это не прокатит, — горько хмыкает Тэхён и в ответ получает непонимающий взгляд. — Просто сначала мы были с Сокджином вместе, но потом оказалось, что он просто использовал меня, и я заблокировал его номер. В Рождество я встретил БэмБэма и только недавно понял, что влюбился в него. И я хотел бы быть вместе с Бэмом, но в моих мыслях постоянно обитает Сокджин. И когда мы с ним видимся, я понимаю, что даже несмотря на то, что он сделал, я всё равно что-то испытываю к нему. И это... сводит меня с ума. Я понимаю, что если выберу кого-то одного, то второй в любом случае останется в моём сердце. И мне невыносима мысль, что кому-то потом обязательно будет больно.

Чангюн выслушивает этот монолог очень внимательно, потушив сигарету о собственную подошву, и о чём-то не надолго задумывается.

— То есть ни с кем из них ты полноценно не встречался?

— Не-а.

— А до этого были какие-то отношения?

— Были, но быстро заканчивались из-за недопониманий.

— Почему ты рассматриваешь только эти два варианта? — резко меняет тему Чангюн, задумчиво смотря куда-то вдаль. — Я не понимаю, есть же ещё варианты.

— Ещё варианты?

— Ну, например, выбрать не Сокджина или БэмБэма, выбрать самого себя.

— Самого себя?

— Ты так зациклен на том, что ты должен обязательно остаться с кем-то и что кому-то в конце будет больно, что даже не думаешь о себе. Конечно, любовные углы и подразумевают то, что в финальных сценах фильма или книги герой всегда выбирает кого-то одного, но это же необязательно. Ты можешь выбрать свою личную свободу, и это не будет эгоистично. Потому что ты имеешь на это право. Ты имеешь право выбрать самого себя.

Тэхён хочет как-то это прокоментировать, но его прерывает появившийся высокий молодой парень, которого встречают громкими криками и хлопками. Чангюн, приободряюще улыбнувшись Тэхёну, слезает со столика, чтобы поприветствовать друга, которого зовут 'джонни' (в сплошных, без остановки, криках Чонгука получилось разобрать имя), а Тэхён остаётся на месте, с приветственной улыбкой помахав новому знакомому. Его мысли в это время крутятся лишь около одной фразы — самого себя. Чангюн говорил слишком по-умному и запутанно, но Тэхён, как ни странно, его понял. Он и правда стал слишком зациклен на Сокджине и БэмБэме, что даже никогда и не думал о том, что выбирать-то необязательно. Тэхён не хочет такого исхода, и вряд ли он примет именно это решение, но его успокаивает тот факт, что теперь у него есть Запасной План; Тэхён чувствует неожиданный наплыв спокойствия и облегчения — он знает, что делать.

— Эй, Тэ, — приветливо зовёт Джонни, — говорят, ты тут скучаешь? Что насчёт того, чтобы немного встряхнуть этих зануд?

Тэхён коротко хихикает и слезает со столика, теперь уже точно готовый влиться в новую компанию.