trigger (ficbook.)[ЗАКОНЧEH]

(you keep me from crashing down
stay a little longer
stay a little longer with me)

К сожалению, но после занятий у Хосока не получается поговорить с Тэхёном. Тот возвращается домой слишком поздно, в девять часов вечера, объясняя своё отсутствие тем, что после баскетбола зашёл в бар 'потусить' с мужиками. С какими мужиками и на какие шиши он не объясняет, лишь сетует, что ужасно устал за день и сейчас не расположен для разговоров. Хосок кивает, решив подождать; он терпелив. Но и на следующий день Тэхён увиливает от разговора — они немного опаздывают, суматошно бегая по квартире, и Хосок решает не спешить: у него теперь новая тактика. В университете, в течение целого дня, он никак не намекает другу на произошедшее вчера в кафетерии и просит однокурсников тоже так делать. Это, считает Хосок, усыпит бдительность Тэхёна. Тот и правда расслабляется и перестаёт напрягаться от любого слова в его сторону, чем и решает воспользоваться Хосок. Вечером, после ужина, когда Тэхён со скучающим видом сидит за столом на полу, он налетает сзади и цепляется, как коала, намереваясь с соседом то ли слиться, то ли его задушить.

— Не отстану, пока не расскажешь, — глухо обещает Хосок, дыша в чужую шею.

Тэхён, замерев, так и не отвечает, и Хосок пробует снова:

— Хёни, ты можешь мне довериться. Что случилось? Это Сокджин-хён?

Неожиданно спина Тэхёна начинает трястись; кажется, он плачет.

— Тихо, тихо, — Хосок как всегда теряется, не зная, чем помочь.

— Там… я… я даже не знаю, с чего начать.

— Начни с начала.

Хосок приносит бумажные платки и послушно ждёт, пока друг вдоволь насморкается.

— Ну… Эм… В общем…

— Когда всё пошло по пизде?

— Всё пошло по пизде в самом начале, — говорит Тэхён, стирая слезу под глазом. Хосок переползает на угол стола, чтобы видеть лицо друга, пока тот говорит. — Я правда старался сделать всё, чтобы наши отношения были идеальными, но… у меня не получилось; я притворялся и нагло врал Чонгуку: нихера мы друг другу не подходим, у нас вообще нет ничего общего. Всё, что мы делали, — это целовались, даже не разговаривали. Теперь я понимаю, что Сокджину-хёну это вообще было не нужно, и он просто затыкал меня таким образом…

Волна слёз прошла, и Тэхён теперь лишь шмыгает носом, обиженно выпятив нижнюю губу.

— Я… Мне казалось, что у нас есть связь. Но её никогда не было, — Тэхён берет Хосока за руки и смотрит прямо в глаза, — понимаешь? Сокджину-хёну тридцать лет, у нас даже любимые аниме не совпадают, что уж тут говорить про остальное. Абсолютный ноль…

Хосок вежливо не перебивает, давая другу всё высказать. Он знает, что его присутствие здесь даже не обязательно.

— Он взрослый и состоятельный мужчина, а я просто школьник, который лишь скачет вокруг него, как цирковая собачка. Знаешь, к таким ещё испытываешь умиление и жалость. Мы… Это просто какой-то бред.

— Эй, ну чего ты зря панику наводишь. Невооружённым глазом видно, как он о тебе заботится, вы ещё помиритесь, — уверяет Хосок, крепко сжимая чужие пальцы. — Я тебя уверяю, это просто…

— А мы и не ссорились.

— Тогда в чём дело?

— В это воскресенье, ну, после того, как вы все разъехались по домам, мы отправились в отель. Не подумай ничего плохого, мы часто туда ездили и всего лишь смотрели на закат, пили вино… целовались, — последнее Тэхён произносит с горькой усмешкой. — А потом мы… мы… — Тэхён закрывает глаза и морщится, словно следующие слова несут ему реальную физическую боль: — …переспали.

Хосок в удивлении широко распахивает глаза. Когда-то давно они обсуждали тему секса, и Тэхён признался, что уже не девственник, и Хосок спокойно к этому отнёсся, но он не думал, что следующий раз будет так… скоро.

— Он сделал тебе больно? Принудил тебя? — Хосок чувствует, как внутри него зарождается что-то очень горькое и неприятное.

— Нет, я… я сам первый 'напрыгнул' на него, если можно так сказать, — Тэхён снова начинает шмыгать носом и расцепляет их руки, забирая платок из коробки. — И я сам этого хотел, правда. Если взять статистику, то это мой второй счастливый день, после знакомства с тобой, конечно.

— Если ты сам этого хотел, то почему сейчас плачешь? — осторожно спрашивает Хосок, боясь спросить что-нибудь не то.

— В последние время чувствовалось, что Сокджину-хёну со мной скучно. Я боялся, что ему надоест наше общение, и он бросит меня. К тому же я знал, что он хотел меня, поэтому я подумал, что… секс может вывести нас на новый уровень.

— Когда я проснулся, ты был уже дома. Как?..

— После мы ещё немного побыли вместе, а затем Сокджин-хён отвез меня домой. Он пообещал, что обязательно позвонит утром, но… он так и не перезвонил. Вообще. Вот уже четвёртый день, как я жду его звонка. И схожу с ума. Неужели я был настолько ужасен, что он решил меня бросить?

— Я тебя не проверял, поэтому честно ответить на твой вопрос не могу, — пытается шуткой приободрить товарища Хосок. — А ты не думал, что он может быть просто занят?

— Думал, конечно, но обычно он всегда присылал О Вана вместо себя, а тут вдруг тишина. Я пробовал ждать его на крыльце университета и ездить в 'наши' места, но его нигде не было. Он словно… испарился. И это сводит меня с ума, я не понимаю, что происходит.

Хосок болезненно закусывает губу, пряча от Тэхёна взгляд. Ему вспоминаются слова Мина-сонсеннима, и он до последнего надеется, что тот ошибается, и Сокджин-хён просто завален работой. Ведь то, что человек не берёт трубку четвёртый день подряд, ещё ничего не значит, правда?

— Я звоню ему каждый день и посылаю целую кучу сообщений, но ответа всё равно нет.

— Звони снова. Прямо сейчас, — решительно говорит Хосок, разминая шею.

— Что, зачем?!

— Пока он не заблокировал тебя, продолжай это делать. Обычно люди быстро сдаются, если капать им на мозги.

— …Ладно.

Тэхён набирает Сокджина-хёна, ставит телефон на громкую связь и кладёт его на стол. Хосок не уверен в правильности того, что они сейчас делают, но так Тэхён хоть немного отвлечётся. Сокджин-хён еще и не такое заслуживает, если действительно бросил Тэ.

Как и ожидалось, трубку никто не берёт, но они не сдаются. Пару раз оказывается занято, а потом и вовсе начинают сбрасывать. Тэхён предлагает уже успокоиться, бросить эту затею, но упёртый Хосок продолжает нажимать на кнопку вызова и без помощи соседа. Наконец, на другом конце провода слышатся шорохи, и Тэхён испуганно выхватывает телефон из чужих рук, забыв про громкую связь.

— Хён!

— Тэхён? Привет, малыш! — голос такой приторно-сладкий, что Хосок невольно гримасничает. —Что-то случилось? Зачем ты названиваешь мне целыми днями?

— Я… — теряется Тэхён, но через секунду берёт себя в руки. — Я соскучился по тебе, мы так давно не виделись!

— Ох, знал бы ты, как я скучаю. Но я сейчас так завален работой…

— Можем ли мы встретиться на выходных? — с надеждой спрашивает Тэхён.

— Мм, в отеле?

— Ну, не знаю, не обязательно. Хочу сходить с тобой в 'Сапфировый стол'. Когда ты свободен?

— Ох, малыш, я даже не знаю… Скоро у нас важная сделка, я почти не вылезаю из офиса… Что насчёт следующей недели?

— В понедельник?

— Ну… чуть позже.

— Х-хорошо, — дрожащим голосом соглашается Тэхён, — но мы ведь всё ещё встречаемся, да?

— Мы что?

На конце другого провода слышится странный шум, словно Сокджин-хён старается сдержать смех.

— Но мы же… мы же пара, да? Я и ты?

— Ох, малыш, разве? Мы с тобой никогда не встречались и не будем встречаться… Малыш?

— Но я думал…

— Пока слишком рано для таких громких слов, понимаешь? Мы же совсем недавно познакомились и…

— А если мы не встречаемся, то что значат твои обещания, что ты всегда будешь рядом со мной? — голос Тэхёна становится всё холоднее и холоднее с каждым словом.

— Мм, вряд ли я говорил именно так. Я обещал, что помогу устроиться тебе после университета. Хочешь в мою компанию? Или к Хёнвону?

— Я не проститутка, чтобы меня обеспечивали за…

— Ах, ну как хочешь, — в трубке слышатся странные, посторонние звуки. — Я позвоню, хорошо? Как только в моём расписании появится хотя бы одна свободная минутка, мы обязательно куда-нибудь сходим, договорились?

— Договорились, — выдыхает Тэхён. — До встречи.

— Пока, малыш.

Когда Сокджин-хён вешает трубку, Тэхён несколько секунд смотрит на телефон, а затем шутливо произносит:

— Что-то мне подсказывает, что он не позвонит.

Видя кипящую злость внутри друга, Хосок сочувственно гладит чужое плечо и советует:

— Тебе нужно что-нибудь разбить, чтобы выпустить пар…

Тэхён, даже не дав Хосоку договорить, сильно замахивается и кидает мобильник куда-то вперёд, за диван.

— Ты нахера телефон-то кинул?!

— Ой, — до Тэхёна тотчас доходит, что он только что сделал. Вскочив с пола, он бежит к телефону и облегченно говорит: — Стекло разбил, но экран работает.

— Дурак, — по-доброму журит Хосок, но взвинченный Тэхён воспринимает всё буквально.

— Да я не то, что дурак, я идиот! Купился на всю ахинею, что он нёс, где мои глаза и уши-то вообще были, на заднице?!

Тэхён с досады несколько раз пинает диван.

— Господи, это так банально — богатый мужик нашёл себе маленького мальчика для секса. И как я вообще мог на это попасться?! Все его действия же просто кричали, что я ему по-настоящему не нравлюсь! Ха, вот идиот! Клянусь, больше никогда не заведу себе парня, девушки и то лучше.

Тэхён бросает телефон на диван и проходит в прихожую.

— А ведь я ещё переживал, что делаю что-то не то, что недостаточно стараюсь ради наших отношений… Бля, да я единственный, кто вообще старался!

Не особо переживая по поводу верхней одежды, Тэхён влезает в пальто Хосока и выуживает из кармана ключи. Небрежно натягивая на себя тимберленды, он говорит:

— Пойду проветрюсь… Свет в прихожей для меня не оставляй.

Хосок чувствует, как вина неприятной волной накатывает на него с пяток до макушки; а ведь Мин-сонсенним предупреждал, что так и будет. И почему он его не послушал?! Если бы Хосок вовремя зашевелился, если бы вовремя всё понял, то у Тэхёна бы сейчас не болело сердце. Это только его вина… Хотя нет, подождите. Внезапно к Хосоку приходит мысль, что это не только его погрешность, здесь ещё и Мин-сонсенним виноват, который знал обо всём с самого начала, но ничего не предпринял. И, спрашивается, почему? Хосок ощущает, как чувство вины сменяется на чувство злости. Ну ничего, завтра он Мину-сонсенниму всё выскажет.

— А знаешь, что самое ужасное? — с горькой издёвкой спрашивает Тэхён, останавливаясь на пороге. — Меня к нему всё ещё тянет.

Тэхён, забрав телефон, пропадает в темноте коридора, а Хосок тихо хныкает, сгорая от стыда за своё бездействие.

” ” ”

[сокисоки, 10:37]:

будь осторожен, ок? :)

На следующее утро Тэхён не возвращается домой, в университет тоже не приходит, и Хосок, всё же начиная немного переживать, пишет другу сообщение. Такое уже бывало, и, остыв, Тэхён обычно всегда возвращается полным сил и с хорошим настроением. Где он шатается, для Хосока до сих пор остаётся загадкой.

А пока друг приходит в себя, Хосок решает разобраться с Мином-сонсеннимом по поводу Сокджина. В течение дня у него как-то не находится времени, чтобы подойти, поэтому говорить приходится прямо перед самим занятием по истории.

— Здравствуйте, можно? — смущенно заходя внутрь аудитории и держась за дверь, спрашивает Хосок.

Мин-сонсенним, разбирающийся в дальнем шкафу около грифельной доски, оборачивается и кивает. Следом он достаёт две огромные папки и небрежно бросает их на стол; потом достаёт коробку мела и кладёт её на специальную подставку под доской.

— Что-то срочное?

— Мм, да. Очень срочное, — Хосок ещё несколько мгновений топчется у входа, а потом всё же заходит, прикрыв за собой дверь.

Мин-сонсенним вопросительно смотрит на своего студента.

— Это по поводу Тэхёна… и Сокджина. Они переспали и…

— Я знаю.

— Вы знаете?!

— Никто мне точно ничего не сообщал, но догадаться не сложно, — Мин-сонсенним принимается листать одну из папок, садясь на стул.

— И вы так спокойно об этом говорите?

— А это что, какая-то трагедия мирового масштаба? — будничным тоном интересуется Мин-сонсенним, не отрываясь от своих записей.

Хосок аж задыхается от возмущения; он думал, что Мин-сонсенним будет более понимающим, даже рассчитывал, что мужчина найдёт выход из этой ситуации.

— На самом деле я очень удивлён, что Тэхён продержался так долго… — едва слышно бормочет преподаватель.

— Нужно что-то с этим сделать! — Хосок чувствует, как прямо внутри него недовольство, нет, даже злость расползается по всей груди жгучим жаром. Он опирается ладонями о стол и нависает над преподавателем.

— А что мы можем сделать?

— Ну, не знаю, поговорить с Сокджином, заставить его извиниться! Можно ещё синяк под глазом поставить! Он поступил по-свински!.. Нормальные парни так не поступают.

— Всё это бесполезно, просто оставьте ситуацию такой, какая она есть.

— Да, просто оставить?! И каждый день наблюдать, как Тэхён страдает?!

— Он оправится, — Мин-сонсенним поднимает на Хосока взгляд. — Все всегда оправляются.

Хосок неверяще фыркает и, оттолкнувшись от стола руками, отходит на несколько шагов назад. А ведь он ещё думал, что Мин-сонсенним действительно сможет помочь.

— Как вы мож… Насколько же вы жестокий человек, если издевательства Сокджина вам кажутся допустимыми вещами?! Вы же даже не пытаетесь…

— А кто сказал, что я не пытаюсь?! — тоже повышает голос Мин-сонсенним, отбрасывая папку в сторону. — Вы думаете, мне не жаль всех этих людей, которых он использует?! Вы думаете, я всю свою жизнь просто молча наблюдаю за этим?!

— Тогда почему не продолжаете пытаться?!

— А есть ли в этом смысл?!

— Мудак, — цедит Хосок, и его фраза сливается с гулом звонка.

— Что вы сказали?

— Ничего, — в аудиторию начинают заползать студенты, и Хосок разворачивается к партам.

— Хо, ты куда… — спрашивает Ёндже, когда Хосок проходит мимо их первого ряда и движется дальше.

Несколько человек, привыкшие, что Хосок всегда сидит только на первой парте, удивлённо оборачиваются, но ничего не говорят, усаживаясь на свои места. Хосок тем временем просит Хёну подвинутся и опускается на последнюю парту, вальяжно разложившись на скамейке и бросив рюкзак сбоку от себя.

— Давайте, ребят, скорее готовьтесь, сегодня мы заканчиваем шестнадцатый век и начинаем семнадцатый, смутное время, тема действительно мутная, — преподаватель позволяет себе лёгкий смешок. — В связи с возможной эпидемией гриппа госпожа Пак попросила отмечать всех отсутствующих. Многих сегодня нет? Ким-хаксен?

— Джин-Хо и Сухо, сонсенним, — привычно отрапортовав, Намджун осматривает своих остальных однокурсников. — Ещё нет…

— Тэхёна, — говорит Хосок, и почти все сидящие впереди оборачиваются к нему, но он этого не замечает, смотря прямо в глаза преподавателю.

— А где он? — сузив глаза, спрашивает Мин-сонсенним, тоже смотря только на Хосока.

— А это вы мне скажите, вы же спец в таких ситуациях, как никак всю жизнь с этим мучаетесь, — перефразировав чужие слова, говорит Хосок сквозь зубы.

Мин-сонсенним издаёт тихое 'ха' от удивления, а затем как ни в чём не бывало начинает лекцию. Хосок всё занятие демонстративно ничего не записывает, копаясь в телефоне и пару раз глазами натыкаясь на рассерженный взгляд преподавателя. Хосоку всё равно, он настолько разочаровался в этом человеке, что ему уже делать ничего не хочется, даже просто слушать материал.

— А теперь предлагаю перечертить схему со слайда, так вам будет проще понять кто как, в какое время и насколько долго попал на трон, — когда до конца пары остаётся несколько минут, предлагает Мин-сонсенним. — Чон-хаксен, вы тоже.

Хосок недовольно фыркает, убирая телефон, а затем скрещивает руки на груди.

— Давайте.

Хосок играет желваками и откидывается назад, забрасывая ноги на парту. Хёну, сидящий неподалёку, удивленно присвистывает.

— Знаете, что-то не хочется, — мило сморщив нос, с дружелюбной интонацией оповещает Хосок.

— Есть понятие 'надо', вы знакомы с этим словом?

— Да, знаком.

— Тогда доставайте тетрадь из рюкзака и списывайте со слайда, — невооруженным глазом видно, что Мин-сонсенним сдерживается из последних сил, чтобы не взорваться.

— А что вы мне сделаете, если я не запишу эту схему?

— Быстро достал тетрадь и начертил эту чёртову схему, — почти рычит мужчина.

— Да пошёл ты, — с усмешкой говорит Хосок.

Лицо Мина-сонсеннима вытягивается; кто-то испуганно охает, Кихён и Пранприя обеспокоенно оборачиваются и пытаются понять, что происходит.

— Чон-хаксен, пожалуйста, покиньте аудиторию, — голос Мина-сонсеннима звучит спокойно. — Сейчас же.

Хосок снова усмехается, проводя языком по внутренней стороне щеки. Резко подняв рюкзак и набросив его на плечо, он быстро спускается вниз и с безразличным выражением лица смотрит на преподавателя, который встал из-за стола и подошёл к двери.

— Скажите спасибо, что к декану не отправляю, — тихо говорит он на прощание.

— А чего мелочиться, давайте сразу к ректору! — почти кричит Хосок и хлопает дверью. В эту же секунду раздаётся звонок, но Хосок решает пока что не спешить на следующее занятие: ему нужно успокоиться. Он сжимает руки в кулаки и прислоняется спиной к стене. Мимо него проходят любопытно поглядывающие в его сторону студенты, но Хосок их легко игнорирует. Ёндже и Пранприя неловко жмутся у противоположной стены, намереваясь подойти, и вопросительно смотрят на однокурсника, но тот лишь мотает головой, не советуя сейчас к нему приближаться.

Когда по университету проносится трель звонка, Хосок с трудом отлипает от стены и заворачивает в коридор, ведущий к спортзалу. Стоит ему сделать пару шагов, как его дёргают за рюкзак, и в нос забивается ненавистный запах, отдающий чем-то морским.

— А теперь мы с вами поговорим. Нормально поговорим.

— У меня физкультура, я не буду с вами разговаривать.

— Не думаю, что Ким-сонсенним будет против, если я вас немного задержу.

— У меня огромные долги по нормативам, мне нельзя пропускать.

— Я разберусь.

— Если декан увидит меня шатающимся по коридорам, то мне не жить, — не сдаётся Хосок.

— Хорошо, я понял, — Мин-сонсенним грубо хватается за чужую рубашку и втягивает её обладателя в пыльную каморку, в которой хранится всякая мелочь — тряпки, мел, запасные баллоны воды. — Здесь ни декана, ни Кима-сонсеннима, теперь-то мы можем поговорить?

Хосок безрезультатно изворачивается от чужих цепких пальцев; поправив смятую рубашку, он опускает рюкзак на пол и скрещивает руки на груди.

— Я думал, мы уже всё обсудили перед занятием, — говорит он.

— Я понимаю, почему вы злитесь на Сокджина-хёна, но я здесь при чём? Это не я затаскиваю к себе в койку студентов.

— Но вы даёте 'зелёный свет', чтобы это продолжалось и дальше.

— Вы не знаете всей истории, так что не беритесь судить меня за все грехи, — раздражённо произносит Мин-сонсенним.

— Хорошо, давайте я буду судить за то, что знаю! — не сдерживается Хосок — теперь они говорят совсем не в формальном стиле. Да, Хосок всегда всё высказывает остальным, но с Мином-сонсеннимом такое никогда не прокатывает, поскольку он всё-таки его преподаватель. Но теперь, раз позволяет ситуация, он собирается высказать мужчине абсолютно всё.

— Да пожалуйста, поделитесь всем, что на душе!

— Вы вечно чем-то недовольны, особенно в университете, вечно занудничаете, как старый дед, и сами себе противоречите! То говорите, что вы 'молодёжь', то утверждаете, что не стали бы заводить отношения с человеком, который младше вас, потому что вы для этого слишком взрослый!..

— Это вырвано из контекста…

— Я ещё не закончил! У вас постоянно скачет настроение, эти перепады у меня уже в одном месте! И почему-то эти перепады всегда происходят рядом со мной! Сначала всё нормально, а потом вы вдруг беспричинно начинаете злиться! Меня это так заебало, я каждый раз чувствую себя виноватым!.. И раз уж начали с Тэхёна, то повторюсь, что вы бесчувственный эгоист! — Хосок распаляется и чувствует, что ему не хватает воздуха в лёгких. Кашлянув, он продолжает: — Ах да, и самое любимое 'делаем вид, что ничего не произошло'. Если вы так стесняетесь, то нахуя вообще проводить время со мной?! Вы не понимаете, что это неприятно?!

Весь этот огромный монолог Мин-сонсенним выслушивает с каменным выражением лица, закипая всё больше и больше.

— Хорошо, раз уж вы прошлись по всему, то я тоже, пожалуй, перечислю всё, что меня бесит в вас с моего первого дня работы! Вы называете меня занудой, но на самом деле зануда именно вы! Никто в девятнадцать лет не ведёт себя как мамочка, убираясь за других в их квартирах! И это ваше 'защитить Тэхёна любой ценой' тоже ужасно раздражает, он как будто сам не сможет о себе позаботиться! Умерьте пыл, Тэхён уже не ребенок, он и сам решит свои проблемы! — Мин-сонсенним недовольно хмурится, проводя пальцем по носу. — Ещё меня просто выбешивает ваше отношение ко мне. Когда Сокджин-хён и Тэхён встречались, вы, похоже, считали, что мы сможем из-за этого стать друзьями?! Нет, мы никогда ими не будем, ни за что в жизни! Знаете, вы похожи на таких хороших мальчиков, которые нравятся всем мамам, а я ненавижу таких идеальных мальчиков!.. Ещё вы любите меня провоцировать…

— Я не…

— Тихо! Не знаю, зачем вы это делаете и чего добиваетесь, но я ненавижу эту херню! Да даже вспоминая день рождения Тэхёна, зачем это всё, а?! Знаете, как сложно каждый раз себя сдерживать?! — Хосок хмурится, не понимая ни слова, а Мин-сонсенним всё продолжает: — И последнее — ненавижу пересекаться с вами взглядами. Вы смотрите на меня так, словно… Словно вам душевно больно, или вы о чём-то сожалеете…

— Я ни о чём не сожалею, — встревает Хосок.

— Знаете, это особенно было заметно в первые недели нашего знакомства (когда вы ещё избегали меня в коридорах), и сейчас это немного поутихло, но всё равно иногда проскальзывает… Словно… словно вы расстроены из-за меня. Нет, знаете, не так, вы словно боитесь чего-то. Так чего же вы боитесь, а, Чон-хаксен?!

— Я ничего не боюсь…

— Нет, вы чего-то боитесь, даже сейчас в вашем взгляде это мелькает! Так чего же?!

— Я не…

— Чон Хосок, чего вы боитесь?!

— Может, я боюсь всех тех чувств, которые испытываю к вам! — плотина прорывается; Хосок так давно держал это в себе, что сейчас ему кажется, словно с него сняли все тяжеленные кандалы.

Только спустя минуту оглушающего молчания до него доходит, что он сказал. Хосок беспомощно хлопает ртом, не зная, что придумать в оправдание, а Мин-сонсенним, замерев на месте, испуганно смотрит во все глаза на своего студента. Только музыки трагической на фоне не хватает.

— Я… Я не это имел в виду, ну, там, знаете…

Хосоку не дают и шанса придумать какую-нибудь отговорку — его внезапно прижимают к полкам и затыкают поцелуем. Сверху падают непонятная банка с чем-то химическим и рулон кухонных салфеток, больно ударив по плечу, но он этого даже не замечает, встав, как вкопанный; опомнившись через секунду, Хосок отвечает на поцелуй.

Кажется, сегодня кому-то окончательно сносит крышу.

Хосок совершенно не соображает, позволяя чужим рукам обхватить его лицо. Сам он слепо шарит ладонями вокруг, непроизвольно притянув к себе мужчину ещё ближе за галстук. Боясь свалиться (ноги его совсем не держат) и что-нибудь поломать, например, очередную полку, Хосок наматывает галстук на кулак, а второй рукой хватается за полу пиджака. Только бы не упасть.

Мин-сонсенним тем временем грубо дёргает чужой подбородок, заставляя рот открыться шире, и целует с ещё большим напором, мазнув языком по чужим зубам — всё по-взрослому, никаких дружеских чмоков. Хосок не может понять, что происходит — это ведь обычный поцелуй, а внутри всё переворачивается не хуже снега в метель, заставляя почти не дышать. Ему кажется, что ещё пара минут, и он не выдержит; давление всех нахлынувших чувств слишком велико.

— Хосок, — совсем тихо, одними лишь обветренными губами хрипит Мин-сонсенним, но Хосок ловит его посыл своими, тотчас покрываясь мурашками. Его собственное имя ещё никогда не звучало так волнительно и так… возбуждающе.

Преподаватель теснит к полкам ещё сильнее, заставляя спину Хосока постепенно затекать, но её обладатель не обращает на это внимание, спотыкаясь на ровном месте. Хосок непроизвольно разводит ноги в попытке устоять на месте и чувствует, как чужое бедро утыкается ему в пах. Вот же блядство.

Увлечённые друг другом, сначала они даже не замечают посторонний испуганный вздох.

'Чёрт', понимает Хосок одну неприятную вещь, 'мы не закрыли дверь'.

На пороге, с ужасом в глазах, стоит ошарашенный Намджун. Ну конечно, сейчас же у лингвистов-педагогов психология, и Намджун как староста всегда ходит за новым мелом.

Дверь захлопывается, а Мин-сонсенним, путаясь в коробках, испуганно отскакивает от Хосока, из-за волнения начиная проводить рукой по волосам, которые сейчас лежат в небольшом беспорядке.

— Кажется, я выиграл пари, — это всё, что сейчас может сказать Хосок своим осипшим голосом.

(gettin' lost on you, yeah you said I could
cause you know that)