Глава 24
Ёнми начала ездить по предприятиям без лишнего шума.
Не как гостья и не как формальная наследница, а как преемник — с короткими вопросами, внимательным взглядом и привычкой слушать больше, чем говорить.
Один из поставщиков, провожая её до выхода, сказал почти небрежно:
Поставщик Кан: Возможно, в следующем квартале цены будут колебаться. Такое сейчас время.
Ёнми кивнула, записала это в блокнот и не придала словам особого значения.
Колебания цен — обычная вещь. Слишком обычная, чтобы за неё цепляться.
Настоящее беспокойство пришло позже.
Вечером, уже в резиденции Минов, она открыла отчёты — сначала без цели, по привычке. Цифры были аккуратными, ровными, повторяющимися месяц за месяцем. Слишком аккуратными. Фиксированная цена. Именно так это и должно было выглядеть — чтобы не возникало вопросов у государства и налоговой. Ёнми знала это. Ей уже объясняли. Но затем она открыла другой файл. Себестоимость. Она пролистала дальше. Потом вернулась назад. Снова сверила. Себестоимость не колебалась. Ни в первый месяц. Ни во второй. Ни позже.
Ёнми: Странно... — прошептала она.
Если рынок не менялся, если объёмы были теми же, если поставщик получал ровно ту сумму, что значилась в учёте — разница не должна была появляться вовсе. Но она была. И повторялась. Каждый раз — точно выверенная. Это была не ошибка.
Поздно ночью Ёнми вышла в коридор с папкой в руках. В резиденции было тихо — из той тишины, в которой не спят, а просто не шумят. Она остановилась у нужной двери и постучала один раз.
Бон: Заходи, — ответил Бон Хва сразу. Он сидел за столом, будто и не собирался ложиться.
Ёнми: Прости, что так поздно, — сказала девушка. — Но мне нужна твоя помощь. — Она положила перед ним документы и коротко рассказала о поездке, о словах поставщика, о цифрах. Бон Хва пролистал отчёты и нахмурился.
Бон: Цены фиксированы намеренно, — сказал он. — Так проще проходить проверки. Слишком резкие скачки всегда вызывают подозрения.
Ёнми: Я знаю, — кивнула и придвинула другой отчёт. — Поэтому я посмотрела себестоимость. Он задержал взгляд.
Бон: Она стабильна...
Ёнми: Именно, — подтвердила она. — Если бы она колебалась, всё выглядело бы логично. Но она не меняется. Ни разу.
Бон Хва медленно закрыл папку.
Бон: Значит, разницу кто-то забирает, — сказал он.
Ёнми: Аккуратно, — добавила девушка. — Слишком аккуратно, чтобы это заметили сразу.
Он помолчал, затем произнёс тихо:
Бон: Это стиль госпожи Им. Она всегда говорила: «В один месяц себестоимость может быть ниже, в другой — выше. Если найти золотую середину, лишних вопросов не будет».
Ёнми сжала пальцы.
Ёнми: Но золотой середины нет. Есть только постоянная разница.
Бон Хва посмотрел на неё уже без тени сомнений.
Бон: Хорошо, — сказал он. — Дальше действуем спокойно.
*Два дня спустя. Компания Min Group*
Госпожа Им приняла решение об увольнении без истерик.
Она выслушала всё молча, кивнула и не стала задавать вопросов.
Покидая кабинет, она держалась прямо, с высоко поднятой головой — будто уходила не под подозрением, а с должности, которую давно переросла.
*Тем же вечером*
В саду особняка Минов тихо шуршали листья, ночной свет фонарей мягко ложился на дорожки.
Джи шла рядом с Юнги, её шаги лёгкие и уверенные. Он же, как всегда, выглядел ворчливым и напряжённым.
Юнги: Джи, — нахмурившись, — ты слишком балуешь Ёнми. Она и так достаточно самовольна, а ты своим поддакиванием только усугубляешь. Это ни к чему хорошему не приведёт.
Джи: Эй, — усмехнулась, — Да не переживай так. Кто если не я? Я понимаю что вы с ней одна кровинушка. Но ты перегибаешь. Это твои фантазии, Юнги.
Юнги остановился и глянул на неё пристально, глаза темнели: Ты ошибаешься. Не только фантазии. И не только кровь...
Джи замерла, следуя за ним, слегка недоуменно: Что... ты имеешь в виду?
Юнги глубоко вздохнул, тяжело опуская руки в карманы. Его обычно ворчливый взгляд смягчился, но в нём оставалась напряжённая искра:
Юнги: Я... я приёмыш. Никогда не был настоящим членом семьи. Никогда.
Джи остолбенела, не сразу веря своим ушам: Ты... что?
Юнги: Я всегда носил маску, чтобы никто не узнал... — продолжил парень, почти шёпотом, — чтобы не показывать, что я другой. Никогда не настоящий.
Джи: Приёмыш... — чуть нахмурив брови, повторила она. — Но это... разве что-то меняет? Разве тебе давали повод усомнится в том что ты не свой?
Юнги: Но я всегда чувствовал, что должен носить маску, — признался он, голос становился тише. — Чтобы не показывать слабость. Чтобы никто не узнал, что я одинок.
Джи невесело улыбнулась и шагнула ближе, положила руку ему на плечо: Юнги, ты можешь быть собой рядом с нами. Тебе всего лишь следует делится тем что внутри. Иногда то что ты хочешь укрыться от других неправильно. Нужно просить о помощи и мы поможем. Никто не хочет видеть твою маску. Я не хочу видеть маску.
Юнги: Это странно... — сказал он, чуть улыбаясь сквозь напряжение. — Я почти забыл, каково это — быть настоящим.
Джи: Ну так вспомни, — мягко сказала девушка рядом. — Я рядом. Мы все рядом.
Юнги замолчал на мгновение, а потом сказал: Джи... спасибо, что ты здесь. Я... Я могу обнять тебя?
Джи: Конечно, — ответила она, улыбаясь. — Разумеется.
Он обнял её крепко, не боясь показать свои настоящие чувства. И понимая что его не осудят за то что он позволил себе такую слабость.
В этот момент Ёнми, сидящая у окна в комнате секретаря Бон, невольно посмотрела в сад и заметила их силуэты. Что-то странное ёкнуло в груди, стало неприятно. И она поспешно отвела взгляд от окна. Она нахмурила брови и поняла что её никак не отпускает это неприятное чувство.
Бон: Это... ревность, — тихо произнёс секретарь, будто прочитав её мысли. Он сидел напротив Ёнми и тоже смотрел на силуэты которые виднелись с окна. Она слегка покачала головой, но оставила этот непонятный шёпот внутри себя.