Глава 23
"POV О Бон Хва"
Я заметил это сразу: она не ушла. Джи могла хлопнуть дверью, бросить что-нибудь язвительное, сделать вид, что ничего не произошло. Но она осталась — и этого было достаточно, чтобы я перестал относиться к ситуации как к случайности. Она не была женщиной импульса. И я прекрасно это знал. Именно поэтому её присутствие в моей комнате выбило почву из-под ног сильнее, чем любое откровенное движение или слова.
Она пришла сама.
Эта мысль засела слишком глубоко. Я держал дистанцию годами — не потому что не хотел, а потому что понимал: если сделаю шаг, назад дороги не будет. А я не привык делать шаги, за которые потом приходится извиняться. Но сейчас... Сейчас она лежала на моей кровати, смотрела спокойно, без вызова, без игры. И в этом было что-то куда более опасное, чем флирт. Я подошёл медленно. Намеренно. Оставляя ей возможность остановить меня в любой момент. Когда я наклонился, это было не порывом — скорее решением, принятым слишком поздно. Поцелуй не как требование. Как вопрос. И она ответила. Не губами — ладонью. Тёплая рука легла поверх моих губ, и я замер мгновенно. Даже не потому, что должен был. А потому, что хотел услышать её решение, а не перешагнуть через него.
Бон: Не потому что ты не хочешь? - Ответ был именно тем, чего я опасался и в то же время ждал.
Джи: Именно потому что хочу.
Я выпрямился, сделал шаг назад. Не из вежливости — из уважения. Я видел это в её взгляде: она не отказывалась от меня. Она выбирала момент. И это... задело сильнее любого поцелуя. Когда она ушла, я остался стоять в комнате, понимая одну простую вещь: я ослеп не от желания, а от того, что впервые за долгое время кто-то пришёл к мне без просьб и без условий. И если она сказала «позже», значит, это «позже» стоило дождаться. Дверь закрылась и вместе с ней исчезло то чего здесь и не было - тепло, запах, напряжение, которое ещё секунду назад заполняло комнату.
*Плов Автор. Вечер того же дня.*
Ёнми остановилась в коридоре, не сразу понимая, зачем вообще вышла из своей комнаты. Дом был непривычно тихим. Не спокойным — именно тихим, как бывает в местах, где многое происходит за закрытыми дверями. Она шла медленно, почти рассеянно, пока взгляд не зацепился за свет под дверью кабинета дяди. Голоса. Она не собиралась подслушивать. Но остановилась.
Бон: Репортёры не успокоятся, - сказал знакомый голос. Ровный. Сдержанный. - Если выберут его, они будут копать.
Шик: А если её? - ответил дядя. - Тогда спросят, почему не он.
Ёнми почувствовала, как в голове что-то щёлкнуло.
Бон: В любом случае они начнут задавать вопросы, - продолжил секретарь. - И не все ответы нам понравятся. - Пауза. - Ёнми - безопасный вариант, - добавил он. - По крайней мере, формально.
Формально.
Это слово застряло у неё в голове. Ёнми сделала шаг назад так же тихо, как подошла. Она не чувствовала паники. Не чувствовала страха. Только странное, холодное понимание того, что она знает не всё. И что, возможно, никогда и не знала. Зайдя к себе и тихо закрыв дверь и не до конца понимая как именно она оказалась у себя.
Ёнми не спала.
Она лежала на боку, уставившись в темноту, и ловила себя на том, что прислушивается не к звукам дома, а к собственным мыслям. Слишком много несостыковок всплывало в голове, когда она позволяла себе не отмахиваться от них.
Юнги всегда был одинаковым — спокойным, отстранённым, будто существовал рядом с семейным бизнесом, но не внутри него. Он никогда не задавал вопросов. Никогда не спорил. Никогда не проявлял даже тени интереса.
И это было странно. Слишком странно для человека, вокруг которого столько ожиданий.
На следующий день она намеренно завела разговор о компании — между делом, будто просто поддерживая беседу. Упомянула головной офис, совет директоров, планы дяди на ближайший квартал.
Юнги напрягся сразу.
Это было не резко — нет. Просто в нём что-то закрылось. Плечи стали жёстче, взгляд — холоднее.
Юнги: Не лезь, — сказал он тише обычного. — Это мои дела с дядей.
Ёнми не стала спорить. Она лишь кивнула и сменила тему, будто вопрос и правда был случайным. Но внутри всё уже сложилось в тревожную цепочку.
Если человеку нечего скрывать — он не реагирует так.
С этого момента она начала наблюдать. Не навязчиво, не открыто — осторожно, как умела. И чем больше смотрела, тем яснее становилось: Юнги не просто не интересовался делами компании. Он будто намеренно держался от них подальше.
Головной офис он посещал лишь тогда, когда его буквально привозили — по приказу дяди. Сам — никогда.
Ответы приходили не сразу. Но однажды, когда Юнги не было дома, Ёнми оказалась в его комнате. Не с целью искать. По крайней мере, так она сказала себе.
Она заметила это случайно.
Не в ящике. Не в сейфе. И даже не среди документов.
Документ был спрятан там, где никто не стал бы искать — между страниц старой книги, которую Юнги никогда не перечитывал, но и не выбрасывал.
Ёнми достала лист дрожащими пальцами.
Усыновление.
Дата. Подписи. Печати.
Она медленно опустилась на край кровати, чувствуя, как внутри всё становится на свои места — слишком логично, слишком правильно, чтобы быть совпадением. Он не был тем, кем все его считали. И он знал об этом. А значит... скрывал гораздо больше, чем просто равнодушие.
*************************************
*Прошло несколько дней.*
После того, как Ёнми случайно подслушала разговор дяди и секретаря, она начала проявлять инициативу в делах компании. Сначала тихо — просто интересовалась внутренними процессами, задавала наводящие вопросы, делала заметки. Но постепенно её любопытство превращалось в настоящую вовлечённость.
Секретарь сразу заметил это. Он видел, что её интерес не поверхностный, что она думает и анализирует сама. И начал обучать её тонкостям работы: показывал документы, объяснял процессы, делился нюансами ведения переговоров. Иногда терпеливо поправлял, иногда подшучивал, когда она слишком увлекалась или пыталась брать на себя слишком много.
Бон: Смотри, это уже не просто отчёт, — сказал он однажды, подавая ей лист. — Ты должна понять, как всё взаимосвязано.
Ёнми кивнула, и на лице впервые появилась лёгкая улыбка: она чувствовала себя полезной и уверенной, хотя ещё недавно считала, что не должна вмешиваться.
В этот же период она держала у себя документ с усыновлением, который уже стал для неё просто частью отчёта, в котором она разбиралась. Личное и рабочее переплетались тонко, почти незаметно, но именно это позволяло ей сохранять концентрацию и постепенно привыкать к роли, о которой раньше и не думала.
Юнги, видя, что она стала проявлять активность, иногда ворчал:
— Ты снова за этим всем?
— Я хочу понимать, — спокойно отвечала она, не давая себя вывести из равновесия.
Он лишь слегка нахмуривался, потом уходил, потому что понимал: спорить с ней бесполезно. Он всё ещё заботился и переживал, но теперь её действия показывали ему, что она взрослеет и способна принимать решения самостоятельно.
А Джин продолжал оставаться рядом, как всегда: тихо, ненавязчиво, но уверенно. Чашка чая на столе, лёгкая шутка, мягкая поддержка — и этого хватало, чтобы Ёнми чувствовала себя спокойно даже в моменты, когда в голове бурлили мысли о компании и её личных открытиях.
И именно теперь, когда она начала действовать и сама принимать решения, становилось ясно: она уже не просто наблюдатель — она участник, пусть пока ещё осторожный, но уверенный.